Глава 50. Руслан

Дверь в мою квартиру была приоткрыта.

Я замер на пороге, и всё то лёгкое умиротворение, что я унёс из роддома, мгновенно испарилось, сменилось ледяным, знакомым оцепенением.

Я точно запирал её, помнил, что захлопнул её за собой, уходя из дома.

Я медленно, почти беззвучно, толкнул дверь и вошёл.

В гостиной было темно, лишь свет уличного фонаря падал через окно, разрезая комнату пополам.

И в этом жёлтом прямоугольнике света, прямо посредине, на диване сидела Наташа с неестественно прямой спиной, как кукла.

— Закрой дверь, Руслан, — её голос прозвучал тихо, ровно, без всякой интонации. — Сквозняк.

Я и с места не сдвинулся, было во всём этом что-то страшное, потустороннее.

Наташу, значит, так и не поймали, она сбежала от преследования, притаившись у меня в квартире и что ей надо?!

В воздухе пахло её тяжёлыми, удушающими духами, которые она всегда любила, и которые мне напоминали её навязчивое, нарочитое внимание.

Женщина повернула голову ко мне и яркий свет фонаря выхватил её красивые, тонкие черты.

Лицо её было маской из белого мрамора.

Ни злобы, ни ненависти, ни даже боли.

Полная, абсолютная пустота.

А в глазах не было ничего.

Ни искры.

Просто две чёрные, бездонные дыры.

И тогда я увидел что-то тяжёлое на её коленях, на складках чёрного платья.

Меня пробил холодный пот.

Пистолет!

Небольшой, блестящий, совершенно нереальный, как будто лишний в этой обыденной обстановке.

— Садись, — сказала она всё тем же ровным, безжизненным тоном. — Мы должны поговорить.

Я не сел.

Я стоял, вжавшись спиной в дверь, чувствуя, что меня, здорового мужика, потрясывает, больше от адреналина, я готов был действовать в любую секунду, чем от страха.

А ещё я в этот миг радовался, что она не пришла в больницу к Наде и нашему сыну.

А ещё внутри меня было спокойно, как будто я всегда знал, что это случится, как будто это была единственно возможная развязка, моё наказание за то, как я поступил с моей Надей.

— Наташа, — хрипло, спокойно. — Отдай мне это.

Она покачала головой, и её волосы качнулись, как занавес.

— Нет. Сначала поговорим. Ты должен выслушать. Ты всем должен, Руслан. Всем.

Она подняла пистолет.

Руки совсем её не дрожали.

И выглядело её спокойствие пострашнее любой истерики.

— Я любила тебя, — начала она, и слова лились, как заученная наизусть молитва. — Всю жизнь. Ещё тогда, когда ты смотрел только на неё. На мою глупенькую, вечно добренькую сестричку. Я терпела. Я ждала. Я была рядом. Готовая подобрать тебя, когда она бросит. А она бросила. Но ты… ты не пришёл ко мне. Ты позволил ей вернуть тебя.

Наташа кажется вообще потеряла связь с реальностью.

Она говорила ровно, монотонно, но с каждой фразой в её голосе нарастала до оскомины знакомая, удушающая страсть.

— А потом… потом ты пришёл. Но не потому что я была нужна. А потому что я была удобна. Потому что я поверила в твою ложь. Я построила нам дом, Руслан! Я построила семью! А ты… ты взял и разрушил всё. Ты отдал моего сына ей. Той, которая даже не смогла уследить за ним, я спокойно вынесла моего мальчика. Ты предал меня. Ты предал нашего ребёнка.

— Наташа, это не твой ребёнок, — тихо сказал я. — Ты же знаешь это. Давай я помогу тебе. Отдай мне пистолет. Пожалуйста.

Она засмеялась сухим, дребезжащим, абсолютно безумным смехом.

— Помочь? Как? Таблетками? Уколами? Опять в больницу, где они будут смотреть на меня с жалостью? Нет. Я не позволю. Никому… Я не позволю вам быть вместе. Отныне только я и ты. Навсегда.

Она подняла пистолет выше, направив его на меня.

В её пустых глазах вспыхнула решимость.

Или это было облегчение?

— Наташа, остановись, — я сделал шаг вперёд, руки перед собой, как перед диким зверем. — Это безумие. Дай мне помочь тебе. Мы всё исправим.

— Ничего не исправить, — прошептала она и ей было больно, она построила себе выдуманный мир в голове и когда всё пошло не по плану, просто поехала психикой. — Ты всё сломал. Навсегда.

Раздался хлопок.

Не громкий, скорее приглушённый, как лопнувший воздушный шарик.

Я даже не сразу понял, что случилось.

Сначала я увидел вспышку.

Потом почувствовал тупой, страшный удар в грудь.

Как будто меня ударили кувалдой.

Я не почувствовал боли.

Только шок.

И силу удара, что отбросила меня назад, к стене.

Я медленно сполз по ней на пол.

В горле почувствовал кров, горячую и солёную.

Дышать практически стало нечем.

Но я всё ещё мог видеть её.

Наташа стояла надо мной, смотрела на меня своими пустыми глазами.

Пистолет всё ещё был в её руке.

— Вместе, — повторила она шёпотом. — Навсегда.

Она поднесла дуло к своему виску.

Я попытался крикнуть, издать хоть какой-то звук, но из горла вырвался только хриплый, кровавый пузырь.

Второй выстрел прозвучал громче первого.

Её тело дёрнулось и безвольно рухнуло на пол рядом со мной.

Её голова упала мне на грудь.

Тёплая кровь разлилась по моей рубашке, смешиваясь с моей.

Я лежал, глядя в потолок.

В ушах звенело.

Воздух уходил из лёгких.

В голове не было мыслей, только одно — смутное, детское удивление, и тихая, горькая жалость к ней, ко мне, ко всем нам.

Темнота наступала быстро и с последних сил я достал телефон и нажал на вызов.

— Алло, — голос Нади как маяк в наступающей тьме.

— Надя, я у себя, я… я… здесь Наташа… вызови помощь…