Глава 20

Марина так сильно переживала расставание с Аркашей, что Владимир начал опасаться, не случился бы у его жены нервный срыв. Вчера вечером она и вовсе высадила бутылку вина на голодный желудок, а потом с ней произошла натуральная истерика. Она кричала, что ее лишили самого важного в жизни, и что теперь она не знает, зачем ей существовать в принципе.

Алехин помнил, с каким восторгом Мариша погрузилась в воспитание Аркадия, когда тот остался без матери. Как первое время она даже укладывала его спать рядом с собой, а ему, Владимиру, даже не находилось места возле этой сладкой парочки. Как она успокаивала малыша, когда он выдавал протяжное «ма-а-а-а» и начинал рыдать. И как потом стала ему самой лучшей на свете родительницей.

Потому его так неимоверно злил поступок Софии, которая даже не хотела включать свою порядком пострадавшую голову. И делала все против собственного ребенка.

Владимир, стараясь не шуметь, оставил машину за воротами и, вытащив корзину любимых цветов Марины с заднего сидения, направился к дому. Пусть жена хоть немного порадуется подарку, а потом он поедет поговорить с теми, кто ему поможет вернуть сына. Даже если для этого придется упечь Софию в психушку, он пойдет и на это.

А что? Она уже была один раз лишена статуса дееспособной, так чего бы не провернуть это снова? Диагнозы у бывшей жены Романа — один другого краше. За нужными формулировками не заржавеет.

Он тихо зашел в дом, стащил обувь и прислушался к тишине. Марина наверняка еще спала — после вчерашних возлияний будет дрыхнуть до обеда. Но на жену Владимир не сердился — если ей так было легче, один раз он как-нибудь перетерпит.

— … я не представляю, как он на нее реагирует! Он же видел ее на фото и я говорила, что это страшная ведьма, которая его утащит, зажарит и съест! — услышал Алехин, когда сделал несколько шагов, звук которых скрыл пушистый ковер в гостиной. — Аркаша уже даже боялся, когда я просто доставала телефон. Просил — только не ведьма. Я же вбила ему в голову, что эта дрянь, твоя бывшая — ужасная колдунья. Один раз он даже описался, когда она ему приснилась. И что теперь будет? Какую травму он получит, когда останется с ней наедине?

То, что говорила Марина, было жутким. Владимир даже застыл на месте, а пальцы его впились в ручку корзины, которую он нес жене. Он заглянул издалека в одну из гостевых комнат и увидел, что на постели сидит Роман, а Марина расхаживает перед ним туда-обратно, как на плацу.

— С этим нужно что-то делать! Я навела Володю на мысль, что нужно отбирать ребенка с полицией и привлекать общественность!

Алехин-старший заметил, как Рома потянулся и взял Марину за руку. Тогда она остановилась и взглянула на него сверху-вниз, но ладони не отняла.

— Я помогу тебе… ты только не переживай, — проговорил его сын, и Владимир больше таиться не стал.

— Что вообще здесь творится? — пророкотал он, входя в комнату.

Марина отпрянула от Романа, а на лице последнего появилось озадаченное выражение.

Владимиру не нужно было обладать семью пядями во лбу, чтобы понять: он нарушил что-то, покрытое мраком тайны. То, что от него должно оставаться в секрете. Не мудрено! Ведь речь шла о том, что Марина намеренно пугала Аркадия собственной матерью. Как ей подобное вообще могло в голову прийти?

— Ничего не творится, — ответила жена Алехину, и облизнув губы, подошла к нему вплотную. — Это мне? — указала на корзину альстремирий, про которые Владимир уже позабыл.

— Тебе, — ответил он, вручая цветы Марине. — И я повторю свой вопрос: что вы здесь обсуждали?

Он решил понаблюдать за тем, что будут делать эти двое. И как станут реагировать друг на друга при нем. Хотя Владимиру и было достаточно того, что уже лицезрел собственными глазами, он решил, что собрать факты прежде, чем требовать у жены и сына объяснений, будет не лишним.

— Мы обсуждали нашего сына! — воскликнула Марина, вновь входя в раж.

Только сейчас, когда жена отнесла корзину в угол и поставила у стены, Владимир заметил, что для Марины и Романа прислуга накрыла небольшой фуршет прямо в гостиной. На стеклянном столике располагались фужеры, из которых парочка пила шампанское, также возле игристого напитка стояло блюдо, наполненное свежими фруктами.

— Я сказала Роме, что буду уговаривать тебя подключить полицию и спецслужбы. А еще нам нужна общественность! Эта дрянь записала свое видео и теперь ей верят! А мы? Что же станем делать мы?

Она забегала по гостиной, впадая в состояние, которое Владимиру совершенно не нравилось. Казалось, еще немного, и Марина разразится истерикой, которая затронет всех кругом. Вот и как с нею обсуждать услышанное? Как выговаривать за то, что она сделала, и выдавать свои подозрения о том, что жену и Романа что-то связывает?

— Я, наверно, поеду домой, — сказал сын и, поднявшись с дивана, бросил на Марину быстрый взгляд.

Владимиру показалось, что его жена послала Роме какой-то знак, но разбираться сейчас с этим он не стал, намереваясь обсудить все наедине с Мариной. Когда же Роман покинул их общество, Алехин сказал:

— Я слышал о том, что ты говорила Роме… Как ты смела такое сотворить, Мариш?

Глаза жены округлились, хотя он ничего особенного не сказал. Не обвинил ее ни в чем, не указал на определенные действия.

— А что я посмела сотворить? — спросила она, едва шевеля губами.

— Ты пугала Аркашу, показывая ему фото Софии. Я все знаю…

Он не успел договорить, когда жена за мгновение ока превратилась в фурию. Глаза ее загорелись потусторонним огнем, она сложила руки на груди и зло фыркнула:

— Именно так, да! И теперь считаю, что нужно было делать это чаще! Очень надеюсь, что он устроит этой сволочной бабе такие истерики, что она сама привезет его мне. Потому что это мой ребенок! Мой!

Владимир ведь знал, насколько Аркадий дорог его жене, но он и подозревать не мог, что она настолько вцепится в обладание чужим сыном, который был ей по крови вовсе не родной.

— Ты поступила опрометчиво! — рявкнул он, решив, что если и можно чем-то унять то состояние, в которое вновь впала Марина, так только строгостью. — Нельзя рушить психику ребенку, даже если речь идет о том, что ты его можешь потерять!

Запоздало поняв, что все его речи на жену не оказывают ровно никакого влияния, Владимир наблюдал за тем, как в глазах стоящей напротив женщины разгорается пламя, сотканное изо льда. О! Как оказалось, он не особо успел узнать собственную супругу за годы, что они были вместе. И сейчас перед ним появилась та, кого он мог смело назвать незнакомкой.

— Мы не станем никуда обращаться, Марина, — решил он, потому что понял простую вещь — ему требуется время на то, чтобы все это обдумать и принять какое-то однозначное решение.

Роману Аркадий был не нужен. Он уже и сам не знал, куда деваться от Анжелы и Виктора. Точнее, ребенка-то своего он любил, но вряд ли хотел остаться наедине с необходимостью воспитывать уже двух малолетних отпрысков. А сам Владимир понимал, что если София вернулась к нормальной жизни, то у нее есть все права на Аркашу. Да, еще двадцать минут назад он прикидывал в уме, не посадить ли бывшую жену Ромы в психушку, но сейчас, когда узнал, что творила Марина, у него резко поменялось мнение на этот счет.

— Между вами с Романом что-то есть? — процедил он, глядя в глаза жене.

В них сплелось столько много всего, что было не ясно, какое чувство торжествует над остальными. Злоба, холодность, готовность идти до конца во всем, что касалось Аркадия. Или всего понемногу и поровну?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она. — Или думаешь, что если мы вместе выпили шампанского, то нас с твоим сыном можно подозревать во всяком?

Она подошла к столику, налила в свой бокал напитка по самые края, после чего, выпив до дна, пожала плечами.

— А вообще хорошая идея, Вова, — процедила Марина и прежде, чем уйти, добавила: — По крайней мере, именно Роман обещал мне помочь и вернуть сына туда, где ему надлежит быть. Так что будь уверен — если ради этого мне придется переспать хоть с сатаной — я это сделаю. Но пока сгодится и Рома.

Жена ушла, а Владимир, цветасто выругавшись, подошел к дивану и в бессилии опустился на него.

Все это уже очень далеко зашло. И позволять Марине и дальше творить дичь он попросту не в праве.