Глава 17

ВЕРА Я прошла в гостиную и села на диван. Зима. Так звали этого пацана. Я столько лет его не видела, столько лет… Помню, как он плакал на похоронах Владислава, а ведь когда-то очень давно я маленькая даже не понимала, почему Владислав погиб из-за меня. Зима прошёл за мной и сел рядом. – Не смог! – усмехнулся он. – Представляешь, хотел убить тебя, но не смог! Я посмотрела в его глаза. Серые, стальные, такие красивые, нужные мне… – Я твои глаза не забуду никогда! – вздохнула я. – Почему не убил? Раз пришёл убивать? – А ты даже смерть готова с улыбкой встречать? – рассмеялся Зима. Я встала и, подойдя к бару, достала оттуда виски и налила и себе, и ему. – За встречу! Зима, или Демьян Державин, взял в руки бокал и усмехнулся. – За встречу! Совсем не боишься меня! Ты замуж, говорят, вышла, а муж тебе изменил! Я поморщилась. – Не хочу об этом! – Но почему же… Как отец? Я забарабанила пальцами по столу. Об отце хотелось меньше всего. Лена… О ней я часто вспоминала за всё хорошее, что сделала для меня, но её давно не было, между нами давно были облака. Отец убил её своим холодом и равнодушием. Убил. На меня напало отчаяние, самое настоящее отчаяние, и я не знала, куда от него деться, как жить дальше. А отец жил, только можно ли жизнь бесхребетного овоща назвать жизнью… Скорее нет, бесцельное пустое существование. – Никак! – Пьёт? – Пьёт! – равнодушно ответила я. Мне было правда всё равно. Я не могла простить ему гибель Лены. Поэтому я просто взяла и вычеркнула его из своей жизни. Меня предавали все близкие люди, кроме Анны и Сашки. Это были два моих дорогих человека, и я знала: они меня любят и никогда не предадут. Остальные же стали отрезанным ломтём в моей жизни. Допив свой виски, Зима встал и подошёл ко мне вплотную. От его тела исходил какой-то жар, а в глазах читалась жадность, жадность касаться меня. Чёрт возьми, от этого взгляда стало не по себе, я вздрогнула. Ощутила дикую нехватку воздуха, до конца не понимая, что со мной происходит. Его руки легли мне на плечи. Я поставила бокал, вглядываясь в его глаза. Его глаза. Чёрт возьми, я их помнила, сколько в них тогда на похоронах отчаяния было, как успокаивала Лена, и я искренне не понимала, что этот котёнок загубил жизнь, загубил жизнь человеку, который заменил ему отца. – Поехали со мной! – внезапно произнёс он. – Бросай всё и поехали! Я, как тебя увидел, понял: без тебя я никуда не уеду! Соглашайся! Я растерянно заморгала глазами. Да, стерва тоже может потеряться. Я могу находиться в шоке. От всего. – Я не могу, я ещё замужем, это раз, а два… Мы мало знакомы, практически никогда не общались! Тем более у тебя невеста! Как ей платье сшили? Зима усмехается. – Сарказм, госпожа Светлоярова? – Возможно! – уклончиво отвечаю я. – Сарказм – это моё второе имя! Я ко всему отношусь с юмором! – Я заметил! Видел видео в интернете с макетом, очень увлекательно, кстати, было смотреть на Светлоярова без штанов! Я поджала губы. Шутка оценена. – И как? Понравилось? – Впечатлён! Но у меня больше! Я улыбнулась. В этот момент зазвонил телефон. Звонили с городского номера. Какая-то непонятная тревога сжала ледяными пальцами что-то внутри меня. Обычно я всегда брала незнакомые номера, но здесь словно что-то подсказывало, что это не стоит делать. Вызов сбросился. Буквально через секунду дисплей моего айфона ожил опять. Нужно брать, без вариантов. Показав Зиме, что важный телефонный звонок, я поднесла телефон к уху. – Слушаю! – Вера Сергеевна? Голос равнодушный и какой-то отрешённый. У меня всё, как зимой, заледенело. – Да, это я! – Марат Ярославович Светлояров – ваш супруг? – Да! – осторожно произнесла я. – Он в реанимации в тяжёлом состоянии, прогнозы очень плохие! Приезжайте! До утра он вряд ли доживёт! Мне жаль! Городская больница имени Джанелидзе! В трубку полетели короткие гудки, а я пошатнулась, ощущая, как меня всю трясёт. Что? Это шутка какая-то или как? РОДИОН Я чувствовал, как медленно по венам бурлит кровь. Да, да, именно медленно. Я стоял, словно пятнадцатилетний пацан, и во все глаза смотрел на хмурого мужчину лет пятидесяти с некогда красивым, но сейчас подлым лицом со шрамом через всю щёку. – Родя! Родя! Ты меня разочаровываешь! Хорошо, что мой человек его вёл, а ты даже слежку не заметил! Теряешь квалификацию! Я покосился в сторону. За моей спиной стоял здоровый бугай с пистолетом в руках. Страх прошёлся по мне… А что, если… Ведь даже никто не знает и знать не будет, куда я пошёл и что со мной будет. – Я правда не знал, что Марат следит за мной! – тихо произнёс я. Мужчина прищурился. От его взгляда бежать хотелось без оглядки, а ещё лучше выпрыгнуть в окно. Дрожь пробирала. Я шумно выдохнул, а он, заметив это, рассмеялся в голос. – Родя! Родя! Трусом был, трусом и останешься! Идиот ты! Я сделал шаг назад и тут же налетел на бугая. Он толкнул меня вперёд, и я сел в кресло, понимая одно: моё неверное движение – и я вообще отсюда могу не выйти. – Как вопрос, Родя, решать будем? Я тебе с квартирой помог в центре Питера, помог! У тебя её не отобрали! Так зачем ты меня-то так подставляешь, родной! Я понял, что побледнел, а ещё мне позорно захотелось в туалет, но я держался, из последних сил, но держался. – Алексей Андреевич, вы… – Родя! Ты по факту говори, по факту! Я опять шумно выдохнул. – Она кремень, не обращает на меня никакого внимания! – Родя! Он откинулся в кресле и потянулся к сигаре. – Скажи, родной, это мои проблемы? Я отрицательно покачал головой. – Так, Родя, родной мой мальчик, это чьи проблемы? Твои или мои? Под ложечкой засосало. – Мои, Алексей Андреевич! – Так зачем ты меня в них вмешиваешь, Родя? Зачем нам ссориться? Я вжался в кожаное сиденье. Страх нарастал с каждой секундой. – Алексей Андреевич, вы меня послушайте, я… Холодное дуло пистолета тут же встало рядом с моим затылком. Я сглотнул и понимал, что сейчас позорно обмочусь. Меня даже никто не найдёт, просто зароют, как собаку, и всё. – Это ты меня послушай, мальчик! – его глаза стали настолько жестокими и злыми, что у меня всё похолодело внутри. – Если в течение недели ты не закадришь бабу и не вкрутишь ей чёрт в уши, а потом приведёшь её ко мне, ты не только квартиры лишишься, но и ног своих, понял? Я испуганно закивал.