Глава 18

ДЕМЬЯН Я искоса посмотрел на Веру. Зрелище страшное. Сам шёл убить её, но понял, что не могу, ненависть сменилась чем-то другим, чем – даже не знал, а сейчас она морально раздавлена, унижена, сидит в коридоре реанимации. Я должен радоваться из-за Светлоярова, а я не радуюсь. Я видел смерть и бабушки, самого родного мне человека, и Владислава, человека, ставшего после неё самым родным, а его не стало. И я знал, кто его убил, знал и работал на эту тварь, подбираясь всё ближе. Присел рядом, стараясь не касаться её. Стерва, как все её называли, отрешённо смотрела в стену. – Вера, мне правда очень жаль! Вера посмотрела на меня. Глаза пустые и холодные, словно эмоций никаких, ничего не выражают, только пустоту. – Жаль? Это говорит тот человек, кто со стволом пришить меня пришёл? Я усмехнулся. Пришить. Нормальное такое выражение для солидной дамы, владелицы дома мод. – Практически! Она откинулась на жёстком сиденье и продолжала смотреть в некогда белую стену. Вера – сильный человек, может, ей и рыдать хотелось, но я знал: она при мне это не сделает. Слишком гордая и слишком сильная. – Тебе лучше уехать, если ты больше не хочешь меня убить, Зима! – спокойно произнесла она. Я взял её за руку. Никак не отреагировала, даже не выдернула – означало одно: ей всё равно. – Ты всё равно ему сейчас ничем не поможешь! Давай я отвезу тебя домой! Ты поговоришь с доктором и… Вера мягко улыбнулась, я хорошо знал эту улыбку, какой ураган за ней скрывается. – Демьян! Я была очень рада тебя видеть, и либо убей меня, сделай, за чем пришёл, либо давай прощаться! Прости! Она так резко встала и пошла в сторону начала коридора, откуда шёл седовласый доктор в белом халате, что я замер. В этом была вся Вера: прямая и открытая, которую я так хотел убить, но в то же время не мог этого сделать, даже когда нацеливался на неё, даже когда знал, что сделаю это, но не мог. Если бы с ней что-то случилось, я бы сам, наверное, умер, и я это понимал. Она вышла из кабинета врача с каменным лицом, а я протянул ей пластиковый стаканчик кофе. Вера машинально взяла и поморщилась. – Здесь хотя бы приличный кофе-то могли сделать, чёртовы жмоты! Я усмехнулся. Она не менялась. Значит, нотка оптимизма в ней оставалась. Это уже что-то, это уже радует. – Нет! Это же государственная больница! Вера подошла к окну. Там бешеными хлопьями падал снег. Было красиво, хоть романтиком меня назвать трудно, но мне нравилось. Всё горит разноцветными огнями, снег и мороз рисуют причудливые узоры на окне. А в душе лёд, тайга и стужа… Я не любил зиму: в эти предновогодние суетливые дни погиб Владислав, и это отразилось в моей памяти сопливого пацана на всю жизнь. – Марат был из девяностых, но давно нежёстко вёл дела! Кому он мог помешать и что он делал один в арке в подворотне площади Восстания? Я встал сзади неё, её хрупкие плечи не подрагивали, но было видно, как ей тяжело. – Ты уверена, что он завязал с криминалом? – спокойно спросил я. Вера обернулась так резко, что налетела на меня, а я взгляда от её льдистых, но таких красивых глаз оторвать не мог – так они отпечатались у меня в душе. Глаза. Её глаза. Как прижал её к телу к своему в её квартире, с твёрдым намерением убить её шёл, но не смог – в глаза её посмотрел, и мой мир остановился. – Да! Светлояров со всем завязал! Офшоры, акции – всё на мне, всё через меня проходит полностью, я бы знала! Я поставил свой стаканчик на подоконник. – У них с Гурьевым были неполадки! Ты знала об этом? Вера усмехнулась. – Конечно, знала, но Гурьев не такой человек – он скорее профи наймёт, но не того, кто за бабки зарежет в подворотне, и красная цена – десятка, как наркоман! Ты сам должен понимать! Она отвернулась, сказав последнюю фразу со странным умыслом. Да, я понимал, кто я, я прекрасно понимал и чётко осознавал. Я наёмный убийца и даже не скрывал этого. – Что ты будешь делать? Вера, допив кофе, отшвырнула стаканчик в урну. – Я не знаю, Демьян! Наталья объявилась! А когда она объявляется, жди беды! Ты же помнишь, зачем она и её хахаль охотились в ту ночь! Я вздрогнул. Конечно, я помнил, слишком хорошо помнил, из-за чего погиб мой названный отец, родной мне человек: он погиб, спасая жизнь Веры и её удивительное сердце.