Глава 19

РОДИОН – Наташа! Вы понимаете, его дочь умирает, и у меня совсем мало времени! Мои руки тряслись, а я сидел перед красивой ухоженной дамой с бокалом красного вина в руках. Она невозмутимо смотрела на меня. На вид ей было все тридцать, но мы оба хорошо понимали, что ей давно хорошо за пятьдесят. – Родион! Ты мужчина! Действовать по-мужски тебе бы тоже не мешало научиться! – брезгливо поморщилась она. – Я тебе сказала: неделю потерпи! Я судорожно соображал, есть ли у меня на кофе. – Он не станет ждать неделю! Он меня с лица земли сотрёт, и всё! Я ничего не смогу сделать, и у меня закончились деньги! Идеально выщипанные красивые брови Натальи поползли вверх. – Я пополню твою карточку, Родион! Мне нужна неделя! Неделя! Я озолочу тебя! Если ты всё-таки решишь переметнуться на сторону к Алексею, помни одно: он не оставляет свидетелей живыми, а ты поможешь мне – я помогу тебе! Ты меня знаешь! Я посмотрел в окно. Слишком обоих хорошо знал и уже очень жалел, что ввязался в это дело, но обратного пути не было, я понимал: кредиторы не дремлют, как не дремлет и Федотов. Вся моя надежда была на Наталью, хоть и в её ярко накрашенных глазах стало последнее время часто мелькать разочарование. А что, если… Я похолодел. Лучше об этом не думать. ВЕРА – Ты уверена? Да! Спасибо, Сашуль, я точно в норме, всё хорошо! Я с утра буду! Даю слово, точно всё хорошо! Кладу трубку и сажусь на скамейку. Он стоит рядом и смотрит на меня. А я всё в себя пытаюсь прийти. Жанна мертва, и по подозрению в убийстве обвиняли Марата, что он избил её и сделал ей выкидыш… – Что случилось? Демьян смотрит мне в глаза, а я пытаюсь картинку в пазл собрать. – Жанна мертва! Это любовница Марата, которая беременна! Державин присвистнул. – Что с ней? – Выкидыш! Её избили! Но убил её не Марат, я уверена на все сто процентов! Я вижу, как он меняется в лице. – Нет! – жёстко отрезаю я. – Марат не такой человек, он не мог! – С чего ты взяла? – С того! Я столько лет с ним прожила! Кто-то хочет уничтожить мою семью и меня! Не зря тебя мне сам Бог послал! – Убить? – хмыкнул он. Я уничтожающе посмотрела на него. – Зима! – Молчу! – он обезоруживающе поднял руки. – Я очень сильно прошу тебя, помоги мне разобраться в этой ситуации, и я озолочу тебя! Отдам всё, что скажешь! В его глазах мелькнул странный блеск, а я отвернулась к окну. Я редко плакала, жаловалась, страдала. Я всё выносила стойко и с улыбкой, но сейчас было тяжело. Я ведь чётко осознавала, что сейчас многое готова отдать, чтобы Светлояров вернулся, чтобы закрыть глаза, уснуть, а проснуться – и он здоров. Даже не представляла, как я буду, если он уйдёт… Просто в небытие, на небо или в ад… Как я одна… Закусила губу. Я хорошо знала, что Зима говорит мне меньше, чем должен сказать, что по глазам всё понятно: он рядом, потому что так надо, а я сама до сих пор сказать ему не могу. Пробовала, но не сумела, даже в глаза сказать не сумела, хотя Лена мне сказала: однажды Зима найдёт меня. Однажды мне придётся ему рассказать, признаться, а я не знаю, как скажу это. Устала последнее время. Ломаюсь, а может, просто устаю. Сентиментальность приходит на смену стервозности, но я гоню её – не моё, права не имею. Всегда стервой была, стервой и свои дни закончу. – Ты поможешь? Мне просто больше некого попросить! Ты знаешь сам всю историю! Зима смотрит на меня своими красивыми глазами. Я не могу доверять ему, он не может мне. Я после Марата перестала верить всем, Сашка не в счёт. Сашка родная и близкая. Даже Аня не такая. По телу дрожь волной от его взгляда проходит. Знаю, сказать нужно, поговорить, но сейчас. Позже. Только не сейчас. – Помогу! – Сколько? Прищуривается. – Ты всё деньгами меряешь? – Да, всё! Сколько? Мне надо знать заранее! Скажи мне, я хочу знать, сколько стоят твои услуги! – Не переживай, у тебя хватит, много не попрошу! Пойдём, отвезу тебя домой! Доктор свяжется с тобой в любом случае! Зачем ты тут себя мучаешь? – А если не хватит? У тебя же невеста, Тата Вог! Ты забыл? Вы ей безумного модельера на красное свадебное платье, кстати, нашли? Он усмехается, а я до сих пор понять не могу, что их связывает, его и Тату. Она же бестолочь полнейшая. Хотя… Умные никому не нужны. С умными сложно, а с бестолочами легче и понятнее – так всегда было. – Нашли! Поехали! Ты устала, королева мод! Вздыхаю. В его словах есть резон, но всё это не вяжется в голове. Жанна, Марат… Неужели опять? Непроизвольно кладу руку на сердце. Ну почему все за ним охотятся, почему я такой родилась? ДЕМЬЯН Я провожаю её домой и, внимательно обследовав квартиру, убедившись, что никого нет, подхожу к входной двери. Вера, сняв шубу, стоит в красивом элегантном костюме, а я непроизвольно любуюсь ей. Какая она… Красивая, сильная, смелая. До жути хочу с ней остаться, но не могу, понимаю: неправильно это, и не оставит она меня, как бы сама ни хотела, а по её взгляду сам вижу, как хочет. Ей нужно плечо, сильное плечо, ведь она одна, столько настрадалась, устала, но держится. – Я поехал! Телефон есть! Звони! Я буду ждать! Можешь звонить в любое время! Вера чуть заметно кивает, а я перешагиваю порог и останавливаюсь. Вернуться как ненормальному очень хочется, прижать её к стене и жадно губы и лицо её поцелуями покрыть. Быть с ней. Я ведь тогда, много лет назад, как её увидел, пропал, а потом ненавидел, что Владислав из-за неё погиб, а сейчас стою и понимаю: я ведь даже чувств своих не могу описать к ней. – Спокойной ночи! Спасибо за помощь, Демьян! – Пожалуйста, Вера! Захлопывает передо мной дверь, а я смотрю на неё и понимаю: я, наверное, никогда не смогу причинить ей вред, я лучше себе его причиню, но только не ей. Нужна она мне, и, мне стыдно признаться, но в глубине души надеюсь, что он не оклемается, что моя она будет, что уберегу, не отпущу. Только по глазам её красивым вижу: ко мне это страсть и желание, а его любит, безумно любит и всё надеется. Вниз спускаюсь и, лишь когда на улицу выхожу, голову наверх поднимаю и на окно её смотрю. Хочу увидеть её там. Её огромные глаза и чёрные, как смоль, волосы. Без преувеличения могу сказать одно: сколько бы женщин у меня ни было, красивее её я не видел никого. Представляю, как она в одном нижнем белье… В паху тут же непроизвольно ноет. Твою же мать. Хочу её до безумия. Хочу в объятиях своих сжимать и всю ночь мучить, рядом быть. На эмоциях чуть всё не испортил, её с собой просил уехать, хотел я и она – и больше никого, но не уедет, я знал: здесь работа её, а ещё Марат. Неужели она простит ему его предательство? Она же никогда таких вещей не прощает, никогда. Она, привыкшая мстить жестоко и красиво, а тут я видел: огонь в её глазах тух. Светлояров… Как же он дал себя так порезать ножом… Закуриваю. Вера… Ты даже не знаешь, живя столько лет с мужем и совершенно не вспоминая обо мне, сколько я о тебе думал. Сколько ночей не спал, понимая, что ненавижу, и в то же время страстно желая. Особенная. Не такая, как все. Холодная. Молчаливая. Спокойная и в то же время другая. Она всё сама, сильная, работоспособная. В ней столько женственности и в то же время столько силы, столько внутреннего стержня, который изо всех сил держится. Я восхищаюсь ей и всегда восхищался, когда она, зная, какую ценность представляет, нашла в себе силы дать отпор и жить, дальше жить. Иду к своей машине и опять поворачиваюсь и смотрю в её окна. В них уютно горит свет, там стоит она, я вижу её очертание, вижу её силуэт. Внезапно в окне ещё мелькает чья-то тень… Твою же мать…