Глава 5

– Вот здесь будет ваше рабочее место на сегодняшний день, – произносит Константин Михайлович и указывает на кресло по правую руку от настоящего трона, расположенного во главе стола. Громко сглатываю. От одной только мысли, что я буду сидеть и переводить речь крупного бизнесмена, сердце уходит в пятки. Даже сейчас, когда дороги обратно нет, я не перестаю сомневаться в своих знаниях. А если я переведу что-то неправильно и из-за меня пострадают люди? Руки приходят в движение и начинают исполнять свой нервный танец. Спустя полчаса конференц-зал начал наполняться людьми. Мужчины в деловых костюмах и с серьёзными лицами заняли свои места. Многочисленная охрана выстроилась вдоль стен. Через какое-то время все места были заняты. Всё, кроме одного: трон во главе стола, как был пустым, так пустым и остался. На серьёзных лицах мужчин проступает неуверенность. Они то и дело с обеспокоенными лицами поглядывают на пустое место и нервно следят за временем. Ещё через полчаса томительных ожиданий дверь по новой открывается, и через порог перешагивают десять вооружённых до зубов мужчин. Кольцо размыкается, и из центра, словно вожак стаи, выходит мужчина, которого я узнаю из тысячи… – Гурский… – произношу одними лишь губами. Сердце, ударившись об грудную клетку, начинает напоминать о той боли, которую он причинил мне три месяца назад… Руки начинают дрожать пуще прежнего, а боль внизу живота кратно усиливается. Страх накрывает меня с головой. Бывший супруг, который недавно выгнал меня из дома, теперь стоит передо мной и смотрит мне в глаза… – Начнём! – произносит Гурский, не разрывая со мной зрительного контакта. Сглотнув ком, перевожу его слова на итальянский. Следующий час я перевожу слова Гурского, всеми силами блокируя дрожь в голосе. Слава богу, за это время мне не встретилось ни единого слова, значения которого я бы не знала. – Подытожим, – произносит взволнованным голосом Гурский. Кажется, за всё то время, что я его знаю, Пётр ещё ни разу не был таким взволнованным, как сейчас. По лицу видно, что он безумно волнуется. – Я передумал. Компания не будет продана Истомину! – в голосе моего бывшего проскальзывает знакомая фамилия. Точно, ведь у его новой избранницы именно такая фамилия. От слов Гурского настроение в зале резко меняется. Окружающие Петра мужчины словно по щелчку пальцев смурнеют, а итальянцы, напротив, расплываются в довольных улыбках. – Контрольный пакет акций будет продан нашим итальянским коллегам, – на выдохе произносит Гурский. Замечаю, как скулы на лице бывшего мужа едва заметно дёргаются. – Ты совершил грубую ошибку, щенок! – голосом, полным ненависти, произносит мужчина, сидящий напротив Гурского. Оборачиваюсь и замечаю едва различимую вспышку на крыше противоположного здания. – На пол! – моего слуха касается громкий, неразборчивый из-за звона посыпавшегося на пол стекла, голос Гурского. С грохотом приземляюсь на пол. Пытаюсь встать и натыкаюсь рукой на что-то липкое. Смотрю на ладонь и с ужасом понимаю, что моя рука в крови. – Цела? Всё хорошо? – взволнованно тараторит Гурский, повиснув надо мной. Сердце, с болью ударившись об рёбра, уходит в пятки. На моих глазах белоснежная рубашка моего бывшего мужа багровеет. Гурский пытается встать с колен, но заваливается набок и падает на пол рядом со мной. Внутри меня всё обрывается. Он ранен… – Петя! – кричу во всё горло не своим голосом. – Главное, что я сумел сохранить твою жизнь… – произносит одними лишь губами и медленно закрывает глаза. Низ живота пронзает кинжальная боль. Меня буквально скручивает. Ещё ни разу в жизни я и близко не испытывала настолько болезненных ощущений… – Гурский ранен! – моего слуха касается мужской голос, и мир вокруг меня погружается во тьму. * * * – Гурский ранен, – доносятся до меня незнакомые голоса. – Он закрыл девушку собой… – У неё угроза прерывания беременности. Живее, везите её в реанимацию. У бедняжки хотя бы есть шанс выкарабкаться, если нам удастся стабилизировать её состояние. Дай Бог и малыша сохраним… А то двух смертей за сутки нам только не хватало. – Двух?! – Ну да… Гурского, конечно, уже готовят к операции, но наши врачи – просто хирурги, а не волшебники… Вряд ли его спасут. Слишком большая кровопотеря… После этих слов, моё сознание, которое и без того было туманным и спутанным, окончательно погружается во тьму. Неужели это конец?!