Глава 37

Её аромат… тонкий, нежный, сладкий аромат, который преследовал меня всё это время!

Как мне хотелось вновь его почувствовать, вдохнуть, впрыснуть в свой мозг, чтобы вызвать тот шквал ощущений, который когда-то накатывал, стоило ей подойти чуть ближе!

Еще тогда, когда мы даже не были близки. Когда только за руку. Только взглядами. Только мыслями…

Тогда уже хотелось заклеймить и присвоить. Сделать так, чтобы этот аромат был только мой. Больше ничей. Мой!

Сейчас он от меня ускользает.

Я проиграл.

Потерял право на неё.

Пытаюсь смириться. Понимаю, что этого никогда не будет. Я повернут на ней. Абсолютно. Бесповоротно.

Я не умер без неё только потому что где-то в глубине души чувствовал, мистическим образом чувствовал, что она жива.

А еще потому, что принимал жизнь без неё как кару. Расплату за нелюбовь.

Да. Нелюбовь.

Тогда это было желание обладать, страсть, похоть, вожделение. Я хотел, чтобы она была моей. Я её получил. И не понял своего счастья.

Дурак.

Стою, сам не знаю, что мне делать. Дышать? Не дышать? Дышать хочу, чтобы напиться её ароматом. Не дышать – потому что спугнуть боюсь.

Аля, Аленький, девочка моя…

Она изменилась. И внешне, хотя, не во внешности дело.

Она стала другой внутренне. Словно в том автобусе горело не её тело – душа выгорала дотла.

И вот теперь внутри у неё выжженая пустыня. Всё, что касалось меня, нашей жизни – все уничтожено в пламени той боли и гнева, который она пережила по моей вине.

Что же я натворил?

Сейчас вспоминаю даже не то, что изменял, принёс грязь в святая святых.

То, как я поступил в тот вечер. Бездумно, низко, подло. Сам себя оправдывая тем, что хочу её в чувство привести – надругался над её чувствами.

Взял силой. Осквернил.

Нет мне прощения.

Но я… я как смертник на эшафоте.

Хочу надышаться.

- Марк… пожалуйста…

- Прости, Аля… прости я… больше не буду…

Голос глухой, сам не узнаю. Но не отступаю. Не отпускаю. Пока нет на это сил. Мне нужна еще минута. Мгновение. Вечность.

- Марк…

Не выдерживаю. Руки опускаю на её талию, притягиваю, впиваюсь губами в шею. Так невозможно сладко!

Я как вампир, дорвавшийся до крови невинной девственницы. Пью её поцелуем. Возрождаюсь. Забываю обо всем. Кругом голова идёт. Просто в транс впадаю от близости.

- Марк… не надо… пожалуйста… - она шепчет, почти стонет, дрожит… Боже, да что же я опять творю!

Но это сильнее меня. Как остановиться, как?

Резко поворачиваю её на себя, лицо в ладони беру, губы к губам. Её всхлипы, волна мурашек, бегущая по нашим телам, они кочуют с её кожи на мою, искрами рассыпаются, в кровь впрыскивается яд обладания, дающий силы и тут же их отнимающий. Адреналин на пределе. Напряжение больше возможного. Сила разрядов способна зажечь сверхновую.

Её губы, мягкие, влажные, трепещущие и… мёртвые. Она не отвечает. Глаза закрыты.

Господи…Девочка моя, бедная моя девочка…

Спускаюсь вниз по её телу, становясь на колени, прижимаюсь головой к животу. Здесь она носила моего ребёнка. Тут девять месяцев была моя дочь, а я ни о чем не знал! Не видел как округляется тело моей любимой, не чувствовал как толкается малыш. Не был с ней рядом, когда она рожала. Не видел кроху, берущую грудь. Пропустил всё – первую улыбку, первое слово, первый шаг.

Пропустил целую жизнь.

И упустил любимую.

Как же я смертельно виноват.

- Прости меня, Аленький, прости…

- Марк, пожалуйста, уходи сейчас. Уходи. Больно очень. Неужели ты не понимаешь?

- Понимаю. Прости. – выдаю хрипло, теряя остатки сил.

Встаю, ноги как желе, не держат.

- Аля, я могу прийти завтра? Нужно многое обсудить. Не по телефону.

- Хорошо. Напиши мне как соберешься. Я скажу могу или нет.

Киваю. Голоса нет уже, не могу сказать.

Домой возвращаюсь только к вечеру. Просто катаюсь по городу. Мой безопасник, который меня охраняет звонит, выясняя всё ли в порядке – он же меня отслеживает.

- Нормально всё. Главное, за объектом наблюдайте. Чтобы никто из журналистов даже на пушечный выстрел. И вообще.

- Да, всё под контролем. Лучшие люди у неё.

- Женатые?

- Кто?

- Люди твои? Все женаты?

- Да. Конечно. Как вы просили. Все с семьями, с детьми, верные, благополучные.

- Хорошо. Ладно, я домой. Можешь больше не метаться.

Старая экономка Юлия встречает меня в холле. Она знает. Ей рассказал.

Шокирована, конечно, но…

- Марк Аркадьевич, вы можете меня уволить, но… я… в общем… я все это время, как вы сказали, что Валентина Ивановна… что она жива… я все думаю. Мне кажется, она звонила сюда.

- Что? Когда?

- Давно. Тогда… вы только уехали, после похорон. Какое-то время прошло. Тогда еще статьи были, что вы с кем-то отдыхаете на островах. В общем, был звонок. Девушка. Голос хриплый. Я не узнала. Спрашивала вас. Я ведь и подумать не могла!

- Никто не мог. Идите, Юлия.

- Ужин подавать?

- Нет. Я не голоден, спасибо.

Иду в спальню. Скидываю одежду. В стирку её не отдам – она пахнет Алькой. Сам под душ встаю – беру гель, которым она пользовалась. Я стал только его заказывать. Была какая-то иллюзия… она тут, со мной, пока этот аромат витает в воздухе. У меня и подушка её до сих пор в той же наволочке. Надо бы уже снять – грязная и запах выветрился. Но я не могу.

Я помешан на ней. Повернут.

Знаю, что она меня оттолкнет. И будет права. И мне даже пробовать не стоит.

Я могу только быть где-то поблизости. Не рядом. Оберегать, защищать, наблюдать за её жизнью.

Так и делаю.

Звоню утром, выясняю, что будет гулять с дочкой в парке, рядом с домом. Але удобно там. Или после в кафе.

Выбираю встречу в кафе.

Аля слишком напряжена, даже для той ситуации, которая, между нами.

- Что-то случилось?

- Ничего. Ты… развелся?

Странно, откуда она…? На ум приходит только одна мысль.

- Ты видела Кристину? Где? Как? Когда?

- Случайно. По крайней мере она сказала так. Но я не верю. Ничего не бывает случайно. Поздравляю, у тебя прекрасный адвокат. Ты у нас оказывается такой сильный, умный, мудрый, влюбленный…

- Аля, я не просил её, если ты об этом.

- Не важно. Я об этом. Мог бы попросить не подходить ко мне и не раскрывать рот. Нашлась святая! Я тоже поработала адвокатом у Набокова. Она его совсем превратила в одержимого маньяка.

- Аля, Владимир и сам…

- Виноват, да. А что, разве он совсем не заслуживает милосердия? Его обманули. Он сам жертва! Он… он ей не изменял, не держал взаперти, не насиловал, не обращался с ней как с дитём неразумным…

- Да, он святой, - неожиданно для себя тоже завожусь, не считаю Набокова жертвой ни разу! Подлец и слабак! – что и говорить. Всего лишь любимую на аборт отправил.

- Неизвестно еще чтобы ты сделал.

- Что? - смотрю на неё в шоке, почему она считает, что я… Впрочем, тут же сникаю. Правильно она считает. Всё, что сучилось между Набоковым и Крис – всё по моей вине.

Я покуражился. Люди пострадали.

Что мне стоило пойти к Владу и поговорить по-мужски? Тогда. И сейчас.

Я должен был прийти к нему, взять за грудки, заставить выслушать меня и отправить к Кристине вымаливать прощение!

Ничего этого я не сделал. Слабак. Трус.

- Аля, ты всё еще хочешь вернуться в Ялту?

- Пока да. По крайней мере осенью там нам будет лучше, чем в Москве.

- У тебя там маленькая квартира, и…

- Меня всё устраивает, Марк. Мне ничего не нужно.

- Я понял. Хорошо. Когда ты готова вернуться? Я организую перелёт. У тебя будет охрана – я объяснял причину. Не волнуйся, они на глаза тебе не попадутся. С документами вопросы решаются, это займет пару недель, возможно меньше.

- Мне нужно оставаться здесь?

- Нет, можешь уехать туда. Когда всё будет готово я привезу их сам. Если разрешишь.

- Хорошо.

- Пока ты тут я могу… могу поближе познакомиться с дочкой? Погулять с ней?

- Да, можешь. Ты видел, она тебя приняла, не боится, так что… мы еще выходим вечером. Приезжай.

Приезжай!

Я готов остаться и стоять под дверью в ожидании момента, когда меня примут. Я и стою. Вернее, сижу в машине под окнами.

Звоню Кристине, спрашиваю, что это было?

- Пожалела тебя, дурака. Нет, я правда случайно с ней встретилась, не делай из меня такого уж монстра. Увидела её, узнала. Фото же с этого вашего мероприятия во всех журналах были. Хорошо журналюги не прочухали, или ты все держал под контролем?

Я держал, конечно, но на этот раз и правда никто не обратил внимания на то как похожа пассия моего конкурента на мою погибшую жену…

- Ты не монстр, Крис, ты фея. Но и феи тоже ошибаются.

- И в чем моя ошибка?

- Ты считаешь, что только ты права. Твоя обида, твоя… месть если хочешь… всё это непродуктивно. Ты лишила себя счастья. Лишила своего ребенка родного отца.

- Я счастлива, Златопольский, знаешь… твоими молитвами. И вообще…

- Вовка меня спрашивал про отца. И не раз.

- Но ты не сказал?

- Сказал. Что человек хороший. – ухмыляюсь горько.

- Набоков? Хороший? Ты с дуба упал, Марк? Или тебе твоя Аля мозг выклевала окончательно?

- Крис, рано или поздно ты должна будешь встретиться с Владимиром. И, знаешь, на твоем месте я бы…

- Ты на своём разберись, ладно?

Она бросает трубку. А я тут же набираю Набокова.

- Чего тебе?

- Кристина в Москве, с твоим сыном. Адрес скинуть?

- Не стоит. Я сейчас как раз наблюдал как она какого-то мудака по телефону костерила. Не тебя ли, золотце ты моё?

- Ладно, бывай, раз ты уже в курсе.

- В курсе. Учти, если ты посмеешь обидеть Алю, я тебя.

Теперь я бросаю трубку и тут же вижу сообщение от до боли знакомого абонента.

«Зачем ты нас караулишь? Мы не сбежим. Гулять идём через три часа.»

Успеваю поспать в машине, потом решаю заехать на городскую квартиру, чтобы принять душ и переодеться. Заодно созваниваюсь с юристами. Дело идёт. Документы уже очень скоро будут.

Когда есть деньги, то можно решить любую проблему.

Правда, заставить женщину забыть прошлое и вернуть любовь оказывается нельзя.

Через три дня я организовываю перелет Али и Златы в Ялту. Сам с ними не лечу. Есть дела тут, да и… боюсь я. Рядом с Алей постоянно флешбэки кроют. Сорваться могу. Наделать делов.

Поэтому прилетаю в Ялту через десять дней с её документами.

И очень вовремя.

Потому что во дворе её дома вижу интересную картину.

Аля со Златой и с тем парнем. Гуляют вместе. Похожи на счастливую семью.

Она улыбается ему так, как не улыбалась мне. Давно не улыбалась. Кажется, вечность прошла. Этот парень таскает на руках мою дочь. Обнимает за талию мою жену. Кровь к лицу приливает. Хочется убивать. И в то же время понимаю – не имею права… Не имею.

Но когда вижу как его губы тянутся к её шее словно алая пелена на глаза падает.