Глава 43
- Аля?
- Марк?
По её взгляду, по тому, как произносит моё имя, удивленно и в то же время радостно, по тому, как бросается ко мне, понимаю – я выиграл.
Я, чёрт возьми, всё-таки победил!
Она моя…
Даже несмотря на то, что я застаю её ночью в объятиях этого парня – она моя.
- Марк, я… - смотрит, и тут же тушуется, и краснеет – вижу. Несмотря на полумрак, окутывающий комнату. – Олег, он пришёл просто…
- Неважно, ничего не важно. Я люблю тебя.
- Марк… - Обвивает руками, сплетается, срастается со мной моя любимая девочка. Закрываю глаза.
Вот оно счастье. Такое простое. Больше ничего не надо. Там, в кроватке спит наша дочка, в моих руках моя женщина. Всё.
- Извините, я пойду.
Не смотрю в его сторону. Не стоит. В конце концов моя выдержка может дать течь. И я поинтересуюсь, какого хрена он к чужим женщинам заглядывает темными крымскими вечерами. Правда, он ведь мог и не знать, что это моя женщина? Получается, я сам виноват.
Отпустил.
Да, да, я же сам её тогда отпустил из Москвы? Думал, будет лучше. Я дам ей свободу. Свободу выбора. Но постараюсь все сделать, чтобы она выбрала меня.
Но пока занимался делами там, этот красавчик окучивал её здесь.
Так что, виноватых искать тут не получится. Опять всё сам чуть не испортил.
- Марк…
- М-м-м?
- Ты не уехал?
Усмехаюсь.
- Ты капитан очевидность, Аленький…
Поднимает глаза на меня, губу закусывает.
- Ты… из-за меня, да? Или… ты думал, что я тут с ним?
- Этого я точно не думал, малыш. Я просто понял, что не могу тебя оставить.
- Но как же… Вова? Кристина?
- У Вовы есть отец, пусть разбирается. Давно пора.
- Ты… ты Набокову позвонил? Кристина тебя убьет.
- Не убьёт. Набоков был уже там, когда я позвонил.
- И ты решил вернуться из-за этого, да?
- Нет, не из-за этого. Хотя Набоков дал мне понять, что если я появлюсь мало мне не покажется. Я…я просто не смог, Алька…Представил, еще хотя бы день без тебя, и…
Уходил из квартиры, чувствуя, как всё внутри протестует. Я должен остаться! Должен!
Но как бросить Вовку? Кристину? Мало ли что там...
Сообщение её было короткое – забрали на операцию, то и как – сама не знает. Я попытался ей набрать – недоступна.
Мне было очень больно смотреть на Альку, но, кажется, она всё-таки поняла меня.
Пока ехал с водителем в Симферополь, в аэропорт, было время подумать. Дорога километров восемьдесят, ехать час, но на выезде из города была пробка, да и в Симферополе немного постояли – конец августа, многие отдыхающие возвращаются.
Я, конечно, чувствую ответственность за сына Кристины. Во-первых, просто потому, что парень мне доверяет. Я для него авторитет. Он… он знает, что не я его отец, тем не менее привязан ко мне почти как к отцу. Даже, наверное, без почти. Так как родного отца не знает.
И всё же… Должен я вот так бросать Альку, ничего не выяснив, не поговорив? Сломя голову лететь к женщине, к которой меня моя любимая, оказывается, ревнует?
Мы уже почти подъехали в аэропорту, а сомнения меня не оставляли.
Наконец, дозвонился Набокову.
- Вечно ты пропадаешь, когда нужен! Ты знаешь, что…
- Знаю, - перебивает резко, но как-то не зло, - я уже тут. И… - понижает голос, и я понимаю, что там рядом где-то Кристина, - если ты тут появишься, Златопольский, я тебе голову отверну, понял?
- Понял. Но смотри, обидишь её…
- Пошёл ты… я тебе тоже могу сказать, обидишь Альку, я тебя…
- На свадьбу пригласишь? Хороший подарок подарю.
- Если только контрольный пакет акций твоей компании. Все, отбой.
Этот разговор вызывает улыбку и… словно я закрываю дверь в самую темную комнату моей души.
Когда-то я совершил дикую, грязную подлость. Самую мерзкую, какую только можно. Разрушил жизнь нескольких людей. Я не могу сказать, что исправил эту ошибку – это нельзя исправить. Я не верну им десять лет жизни, которые они прожили врозь. Но… я хоть немного, чуть-чуть, попытался очистить совесть.
После разговора с Владимиром прошу водителя развернуться.
- Что, Марк Аркадьевич, не полетите?
- Полечу, на крыльях любви, обратно в Ялту.
- Вот и я вам хотел сказать – подарки-то вы забыли.
- Да, подарки нужно отдать. Погнали. Только… на серпантинах не увлекайся.
- Да какие тут серпантины. Дорога хорошая, домчим быстро, обратно все зеленое.
Мы и домчали.
Вижу, что в окне свет, еле-еле. Не спит еще. Мысль приходит – как в дверь звонить? Вдруг дочку разбужу? Подхожу и понимаю, что дверь открыта.
И сердце ёкает. Почему? Что такое? За мной она закрывала, это я помню.
Вломился быстро, а там…
Чёрт, в первую секунду это было очень больно. Как острой бритвой по глазам.
Алю обнимает этот красавчик, прижимает крепко, и она… она его тоже.
И мне кажется, что кровь из моих вен утекает, просачиваясь в землю, в песок. Я полностью обесточен. Я оглушен.
Больно.
Это значит так ей было больно, когда она увидела меня?
Только выдохнул на последнем кислороде – Аля?
А она…
Одним взглядом к жизни возвращает. Любит.
Она меня любит! В этих глазах всё!
- Аля… как же я скучал…
- Тебя не было пару часов всего.
- Два года, Аля… два года без тебя, каждый день, каждый день умирал, думая, что тебя нет.
- Не два же, меньше…ты же… ты же какое-то время уже знал, что я…
- Знал…
Обнимаю так, что кажется просто хочу впечатать в себя навсегда, чтобы не смогла оторваться, чтобы приклеилась намертво.
- Знал… и ты не представляешь как сильно хотел быть рядом! В ту же секунду, минуту, сразу. Алька…
- Почему… почему не приехал?
- Я…- признаваться в таком не слишком приятно даже самому себе, но я решаю сказать правду. – Я испугался. Банально побоялся тебя спугнуть. Решил, что ты… или снова сбежишь или… в общем, так и будешь от меня как чёрт от ладана.
- Я бы сбежала. И… бежала бы, да.
- Я знаю. Ты бы испугалась меня.
- Скорее да. Хотя… Знаешь, я ведь…
Прижимает голову к моей груди, дышит тяжело. Потом снова смотрит в глаза.
- Я хотела признаться. Еще до рождения Златы. Задолго до… всего-то месяца три прошло после… Весна была. Я… мне было так плохо, вот тут, внутри, постоянно болело, я всё время думала, и бабушка тоже стала говорить, что мы… В общем, я хотела позвонить. А потом увидела по телевизору тебя и… Кристину.
Сжимаю челюсти, хочется выругаться крепко, неужели? Неужели из-за этого? Из-за того, что я и Кристина…
- Малыш, если бы я знал… Господи, я… я ведь женился просто потому, что казалось – это проще. У неё не было близких родственников. Серьёзная болезнь, когда мы не знали, что может случиться.
- Я тебя не виню. Я… я виновата сама. Я ведь еще раньше звонила. Мне сказали, что ты на островах.
Ухмыляюсь. Это точно какая-то карма, провидение Господне…
- Я просил говорить всем, что улетел отдыхать, а сам поехал в монастырь.
- Теперь я знаю. Тогда… было больно. Очень. Мне казалось… тебе… тебе вообще всё равно.
Она дрожит, чувствую её состояние, слезы подступающие. Не хочу, чтобы она плакала, никогда больше.
- Маленькая моя! Каждый день, слышишь? - Поднимаю ее лицо в ладонях, вглядываюсь в глаза, осушаю слезы поцелуями. – Каждый день думал о тебе, молился, вспоминал, представлял, что было бы если бы ты была жива…
- И что? Что было бы?
- Спроси, что будет. Будет как ты хочешь, слышишь? Постараюсь сделать всё как ты хочешь.
- Ты поэтому меня отпустил, да? Не потому, что тебе всё равно?
- Я хотел, чтобы ты поняла – ты свободна. Я не стану тебя принуждать, удерживать, я не сделаю ничего, что могло бы обидеть тебя, причинить боль…
- Такой идеальный… - она улыбается нежно, а я…
- Нет, Аля, не идеальный. И я знаю, что в жизни не будет всё гладко, потому что так не бывает. Но я могу пообещать, что буду очень стараться сделать тебя счастливой.
Я смотрю на неё серьёзно, мне хочется, чтобы она поняла…
- Я… я тоже не идеальная…И я…я тоже буду стараться.
- Ты будешь со мной?
- Я уже с тобой.
- Аленький…
- Я…
- Я люблю тебя, слышишь? Теперь я знаю, что это такое, любить. Я люблю тебя.
- Я тоже… Я… Я люблю тебя, Марк…
Стискиваю в объятиях, чувствуя предательскую дрожь, и что-то колет в глазах и горло перехватывает.
- Аля…
- Люблю…
Мы целуемся долго, пока я не слышу шорох в дверях, потом покашливание.
Я не отпустил водителя, он принёс подарки. И папку с документами, которую я так и забыл отдать Але.
- Марк Аркадьевич, вы извините…
- Заходи, поставь тут коробку и езжай в гостиницу. Свободен. До завтра.
- Хорошо. Спокойной ночи… или неспокойной.
Мне везет на юморных ребят. Раньше бы я за такие шутки уволил. Но он прекрасно справляется со своими обязанностями, да и… пожелание его нам с Алей очень нравится. Вижу это по её лукаво смеющимся глазам.
- Ночь может быть неспокойной, если мы Злату разбудим. Она начнет буянить. Мало не покажется.
- Мы будем очень осторожны.
- Обещаешь?
- Нет! – ухмыляюсь, целую её в нос.
- Надо всё-таки закрыть дверь. А то сегодня у тебя просто проходной двор.
- Это точно. Ходят всякие…
Снова улыбается, а потом сама прижимает меня к стене коридора.
- Давай примем душ? Вместе, как раньше?
- Я… я только за, дорогая… - не узнаю свой севший голос.
- Только не очень долго. Я устала. Хочу спать.
- Не уверен, что дам тебе поспать сегодня, малыш…
Дальше всё серьёзно. Очень.
Сплетения рук, сплетения ног, судьбы сплетенье…
Горячо, быстро, остро, когда хочется всё, сразу, до конца, до грани, почти до боли…
И стоны любви, всхлипы любви, шепот, жаркий, влажный, звуки, от которых голова кругом, её хрипы, руки, губы, глаза.
Глаза!
И бесконечность…
- Я люблю тебя!
- Я люблю тебя, Аленький…
- Люблю…