Эпилог 2

- Я твоя…

Эта женщина во мне, в каждой клетке, в ДНК, внутри, глубоко под кожей. Она всё время со мной. Каждую секунду бытия. Каждый миг.

Я просто стою и смотрю на неё. И все еще до конца не верю, что это со мной. Что она со мной.

Когда-то я думал, что любви нет.

Один мой приятель – Саня Корсаков - ухмыляясь заявлял, что любовь это фейк. И я был с ним согласен. Я считал – любовь для девочек. Это им нужна романтика и розовые сопли. Мужчине нужен секс. И чем ярче, круче, жёстче – тем лучше.

Я ведь даже не понял, что эта маленькая, чистая, наивная девочка для меня не просто объект желания, то что хочется присвоить, получить. Не понял, что любовь уже забралась под кожу, затаилась в венах и артериях. Опутала сердце колючей проволокой страсти…

После я анализировал свои поступки. Понимая, что мною двигал страх.

Я так боялся этого чувства! Любви боялся! Проще было делать вид, что её нет.

И сам себе устроил этот адовый капкан боли.

- О чём ты думаешь, Марк?

- О тебе. Всегда…

Она улыбается. Это каждый раз как маленький взрыв внутри. В сердце. Её улыбка. Взгляд.

Маленькая ладошка с длинными пальчиками на моей груди.

Господи, за что же мне такое счастье? Неужели я всё-таки заслужил? Дотянулся?

Любовь – это фейк? Да, да, Корсар, мой друг! Глядя на его семейство, на троих детей – или там уже четверо? – на жену, с которой он пылинки сдувает, я могу только ухмыляться. Что-то мне подсказывает, что он переосмыслил свою позицию в вопросе любви.

Как и Набоков. Он тоже часто повторял, что никакой любви нет. Побегал потом… за своей любовью. Всё-таки хорошо, что Кристина оказалась мудрой. Простила его. Не сразу, конечно. Он ведь пытался с ней еще в Израиле встретиться. Я об этом не знал!

И потом, в Москве… До момента пока Вовка не попал в больницу всё было плохо. И всё-таки любовь победила.

Свадьбу он закатил с голливудским размахом, правда, Крис ругалась, говорила, что всё это не для неё. Не ожидала такого ажиотажа. Её можно понять. И Влада тоже – он старался чтобы она получила всё, по высшему разряду. А Крис так и осталась скромной девочкой, правда со стальным характером.

Хорошо, что моя Алька подружилась с ней.

Наша Злата доводит терпеливого Вовку до белого каления…а Набоков ржёт, обещая, что свадьба наших детей будет еще круче его собственной.

Свадьба детей! Господи, как хорошо, что у меня еще есть время привыкнуть к мысли о том, что нужно будет выдавать дочь замуж! Вспоминаю, каким молодым мудаком был сам и думаю, что никому не позволю к ней приблизиться, на пушечный выстрел!

Жаль, что дети растут так быстро!

Не успел насладиться малышкой Златой.

Не успеваю получить удовольствие от беременности Али – ей уже рожать.

Определенно никогда не думал, что беременная женщина – это настолько чувственное зрелище. Её положение дико заводит, я постоянно в эйфории, мне нужно к ней прикасаться, ласкать, любить… до потери сознания доводить, до исступления, чтобы забывала своё имя выкрикивая моё!

Как хорошо, что на острове мы можем не задумываться о шумоизоляции!

Возвращаемся в слякотную Москву, и когда счет до родов идёт на сутки меня серьёзно пробивает страх. Вдруг что-то пойдет не так? Что-то случится с ней? С ними?

Собираю всё мужество, чтобы быть рядом.

Гад Набоков уже получил свою дозу удовольствия, ощутил радость отцовства рядом с Крис, и щедро делился со мной информацией о том сколько раз к его лицу прикладывали вату с нашатырём…

Я смогу, я выдержу!

Говорил себе и реально выдержал. Потому что чувствовал, как нужен своей любимой, когда она держала меня за руку и кусала губы, стараясь сдерживать стоны. Потом, когда сдерживать не получалось, я шептал, какая она молодец, и как я её люблю.

А потом смотрел на новорожденного сына и мне казалось, что я на каком-то новом уровне сознания. Я почти бог, который создал жизнь… И эта мысль не была кощунственной, хотя кто-то там, на небе, явно надо мной посмеивался.

Мы назвали сына Иваном, в честь отца моей Али.

- Он очень красивый, и похож на тебя. – моя женщина гладит малыша по щечке, он с серьезным видом ест, смакуя пышную грудь.

- Значит, я красивый?

Аля улыбается.

- Не знаю, если он будет таким же прыщавым юнцом, от которого девчонки бегают, придется тебе рассказать, кому его отец продал душу, чтобы стать красавчиком плейбоем.

-Тебе. Я продал душу только тебе…

Малыш наелся, и я немного ношу его столбиком, потом укладываю в кровать.

После родов прошёл месяц, день икс, когда мы уже можем быть вместе. Но мне немного страшно. Страшно причинить боль.

- Ты причиняешь мне только любовь! Пожалуйста! Я… соскучилась по тебе… по нам.

- Я тоже, Аленький…

Нежность, мои пальцы на коже, аромат, вскрики, стоны, горячий шепот. Это остро. Это снова на грани. Это как взрыв сверхновой который поднимает нас над всем миром, над вселенной.

- Люблю тебя, Марк… - она выдыхает это, томно, хриплым голосом, закрывая глаза, устало откидываясь мне на грудь.

- Люблю тебя, Аленький…

Самые главные слова.

Иногда мы говорим так много, столько ненужных слов, когда достаточно сказать одно – люблю.

И делаем так много ненужного, когда нужно просто любить.

Да, эта наука дана не всем. Мне она досталась не просто. Зато теперь я знаю, что значат самые главные слова на земле.

И что чувствуешь, когда любимая произносит:

- Я твоя.