Глава 33

Глава 33

ЛЕНА

Дверь захлопывается, оповещая о том, что Глеб ушел, и нервозность вырывается из меня прерывистым вздохом. Я закрываю лицо ладонями, несколько раз помотав головой. Боль грызет горло подобно ненасытному кровопийце. Но я не заплачу. Я не буду.

Я запрокидываю голову и начинаю глубоко и шумно дышать.

Господи… вот зачем он пришел? Зачем я ему все это вывалила? Зачем рассказала о своих заморочках?

О своей неполноценности…

Я болезненно сглатываю, вспоминая, каким мягким был его голос, когда он попытался перевести этот разговор в шутку. Но его лицо… его лицо было таким, будто он потерпел поражение. Особенно когда я повела себя грубо, в сотый раз отталкивая его от себя.

Почему он ведет себя так, словно действительно что-то испытывает ко мне, кроме потребности потрахаться?

Мы ведь даже не в отношениях. И вряд ли когда-то будем.

Но от этого осознания боль в горле не ослабевает.

Идиотка. Какая же я идиотка.

Нужно было просто захлопнуть дверь перед его носом. И даже не начинать этого разговора.

Но он бы пришел снова.

Поэтому у меня не осталось выбора, кроме как оттолкнуть его от себя любым путем. Потому что мои доспехи не в лучшем виде, чтобы бороться с ним… и со своими чувствами, которые игнорировать становится только сложней. Нет. Я не буду об этом думать! Уверена, что, переварив все мои слова, Глеб и сам не захочет больше встреч со мной.

Эта мысль собирается соленым вкусом сожаления и горечью во рту, застревая комом в горле.

Но… мне нужно было, чтобы он ушел. А это единственное, что у меня есть, чтобы вынудить его держаться подальше. Пускай даже, если это ощущается, как игла в сердце. Возможно, для него это было неочевидно, но я знала, что мы несемся по минному полю в пропасть со скоростью света.

Он вызывает во мне такие чувства, что они подобны наркотику, к которому я уже начала привыкать.

Но, все что ни делается… к лучшему, так ведь?

В любом случае, я должна была остановить все это, пока мы оба не зашли слишком далеко.

Тогда почему мне кажется, что я начинаю задыхаться по мере того, как испаряется его мужественный запах из помещения?

О, боже…

Я снова качаю головой, борясь с жжением в горле, которое норовит добраться до глаз.

Из этого бы все равно не получилось ничего хорошего, потому что в конечном счете я буду разбита.

Так что, если Глеб больше не появится в моей жизни, это никак не должно меня задевать. Я должна воспринять это как дар божий.

По крайней мере, я постараюсь принять это именно так.

К тому же, мне действительно нужно время, прежде чем начать какие-либо отношения после всего этого пиздеца в моей жизни.

Я не хочу, чтобы Глеб видел меня в таком состоянии.

Если честно, я боялась оттолкнуть его именно своей слабостью, которая просто свалилась на мою голову, а я совершенно не умею и не знаю, что с ней делать.

Я еще никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Беспомощной.

Я измотана.

Во мне нет никаких ресурсов.

А такой, как Глеб, нуждается в той, кто будет таким же источником энергии, как и он сам.

Ему не нужен груз в виде закомплексованной женщины, чтобы он ни говорил

Он просто еще не до конца осознал, с чем так стремится связаться.

Но сегодня я вполне красочно дала ему это понять.

Невеселый смешок застревает в горле и превращается в булькающий звук на выходе.

Возможно, завтра, немного отпустив свои эмоции после тяжелого дня, я смогу посмотреть на ситуацию с другой стороны.

Но сегодня я чувствую себя размазней.

И будет лучше, если у меня будет время справиться с этим самостоятельно.

ГЛЕБ

Мои последующие дни казались хуже предыдущих. Я понимал, что должен был проиграть эту битву с Леной, дать ей время, ведь она достойна, чтобы за нее боролись. Но блядь. Понимать и делать, как оказалось, совершенно разные, а в моем случае, вообще не совместимые вещи.

И чем дольше я держался от Лены на расстоянии, тем раздражительнее становился. И это истощало меня. Максимум, на что меня хватило, это три дня. На четвертый после смены я притащился к ней во двор. Сидел на карусели, потирал ладони и пытался что-то разглядеть в ее окне. Я не знал, зачем это делаю. Мне просто было нужно получить хоть какую-то часть ее. Даже если это тень в окне или фигура, выбирающаяся из внедорожника, когда ее привозил этот адвокатишка. Где вообще ее машина?

Вопросы в моей голове копились как снежный ком. А я вел себя, как неугомонный щенок, следующий по пятам хозяйки. Но выйти из тени и показаться не осмеливался. Я надеялся, что мое отсутствие хоть немного заставит ее заскучать по мне. Но в итоге скучал сам и готов был выть от того, насколько эта тоска по ее мягкому взгляду и румяным щекам от моих откровений сводила с ума.

Я несколько раз порывался ей написать, но каждый раз все стирал и закрывал приложение, презирая себя за слабость к этой женщине.

Я казался себе каким-то беспомощным куском.

Потому что, если бы она написала мне или позвонила, я сорвался бы даже не раздумывая.

Я хотел знать о ней все.

Какие планы она строит.

Откроется ли она мне.

Расскажет ли о своих предпочтениях. Будь то еда, фильм, музыка или секс.

Была ли у нее мечта или цель.

Был ли у меня шанс завоевать ее доверие и внимание…

Погрузившись в мысли, я с запозданием вспоминаю, что мне нужно приготовить воду к приходу следующего клиента, чтобы та успела настояться. Поэтому выхожу из кабинета и отправляюсь на кухню, но случайно задеваю коробку в небольшом служебном коридоре, и та с дребезжанием врезается в шкаф.

— Блядь, — рычу я и принимаюсь поднимать с пола упавшие с полки бумаги.

В этот момент двери кабинета Полины открываются.

— Что здесь прои… — Она замолкает, встретившись со мной взглядом, когда я небрежно впихиваю бумаги на полку и, не сказав ни слова, ухожу на кухню.

Но не успеваю достать горсть ягод из морозилки и бросить в стакан, как в мою спину врезается:

— Эй, какая муха тебя укусила?

Я прохожу мимо Полины, вытирая руки и швыряя полотенце на стол, после чего достаю из контейнера мяту и бросаю несколько листьев в тот же стакан к ягодам.

— Что происходит, Глеб?!

— Ничего не происходит, — ворчу я и набираю полстакана прохладной воды, а затем доливаю теплой.

— Ну, меня ты не обманешь. Я уже не первый день вижу тебя не в духе, что в корне на тебя не похоже. — Вот это прозорливость, мысленно хмыкаю я. — И смею догадаться, что все дело в Лене?

Отставив стакан в сторону, я делаю глубокий вдох и опираюсь ладонями о столешницу.

— Не твое дело.

— Когда это касается моего салона, уж прости, это мое дело, Глеб. В таком состоянии ты не будешь допущен до работы.

— Прекрасно! — Я резко поворачиваюсь и взмахиваю рукой. — Тогда уволь меня, потому что мое настроение в ближайшие дни не изменится!

Потому что я переспал с твоей подругой, которая вскружила мне голову и кинула, напрочь отбив желание хотеть кого-либо другого из женского пола. Она завладела моим рассудком. Как и полагается ведьме.

Но, разумеется, ничего из этого я не произношу. Я слишком дорожу Леной.

— Полин, вот честно, не лезь в душу. Я не хочу ругаться с тобой…

— А может, ты просто возьмешь себя в руки и хотя бы расскажешь, в чем дело? — напирает она. — И прежде, чем ты продолжишь свою истерику, я напомню: это из-за тебя я лишилась подруги! Так что будь так любезен, просвети хотя бы ты, что происходит между вами!

Я открываю рот, сжимая руки в кулаки, но Полина останавливает меня жестом.

— Не здесь. Пошли в кабинет.

Она дергает головой в сторону и уходит первая. Я закатываю глаза и, сделав дыхательную гимнастику, следую за Полиной в ее кабинет.

Она садится в свое кресло за рабочим столом и поворачивается ко мне, кивком приглашая присесть на мягкий стул в углу.

Не то чтобы я нуждался в ее приглашении, но сажусь и облокачиваюсь о колени, сосредотачивая взгляд на своих ладонях.

— Она разводится с моим ублюдским братом, — выплевываю я сразу, — и любая связь со мной ей может навредить, поэтому она просто решила вычеркнуть меня из своей жизни. Но... — Я грубо облизываю нижнюю губу, качая головой. — Но я не могу выбросить ее из головы. И я в полнейшей растерянности и непонимании, что мне делать дальше, чтобы не оттолкнуть ее.

Я тяжело сглатываю, потирая друг о друга ладони и бросая на Полину взгляд из-под ресниц.

— У вас… эм… все серьезно? — она хмурится.

— У нас, — невесело усмехаюсь я. — У нас пока что ничего нет, Полин. Лена не готова довериться мне, а я не нашел ничего лучше, как отступить на время.

— И ты выбрал правильную тактику. Лена не любит давления, — начинает Полина мягче. — Ты только представь, что она сейчас переживает. К тому же не каждая женщина готова скакать из отношений в отношения. Всем нам нужно время для передышки. Знаешь ли, ничего не проходит бесследно.

Полина делает паузу, а я хмыкаю, переводя взгляд на свои ладони, которые задумчиво потираю друг о друга.

— Она действительно тебе нравится? — тихий вопрос, немного ранимый, но Полина быстро скрывает это. — Нет, мы, конечно, в ссоре, но это не отменяет того факта, что она моя подруга. Так что, если ты решил просто поиграть с ней, я умываю руки. — Я слышу, как кресло отъезжает, говоря об импульсивности Полины. — Но если ты действительно дорожишь ей, я помогу тебе. Видеть тебя вот таким… уж прости, но невыносимо.

Я тут же вскидываю голову.

— Как? — вопрос вырывается прежде, чем я успеваю себя одернуть. — Как ты можешь помочь?

— Она знает, что ты работаешь у меня?

Я хмурюсь, вспоминая наши редкие беседы.

— Эм-м… вроде нет. Но что с того?

Полина откидывается в кресле.

— Увидишь. Мне давно уже пора перебороть свою гордость и встретиться с ней, — говорит больше себе, чем мне. — Но с тебя улыбка и хорошее настроение на весь оставшийся день. Будь лапочкой с клиентами. Мне не нужна пустая запись.

Я не знаю, что задумала эта рыжая. Но киваю, давая немое обещание. Выбор у меня не особо велик.

Если есть способ приблизиться к Лене, я им воспользуюсь.

— Тогда доверься мне. И жди. — Полина улыбается и берет телефон в руки, вызывая своей загадочностью новую порцию раздражения.

Но прежде, чем я понимаю, что она задумала, проходит шесть недель.

Шесть недель, прежде чем ее имя и фамилия появляются в моей записи.

Мой кадык дергается.

Завтра.

Я увижу ее завтра.