35.1

35.1

Почти не дыша, я прислушиваюсь к действиям Глеба.

Шум воды. Шорох полотенца. Щелчок, а следом я слышу, как он растирает руки, но стук моего сердца постепенно заглушает все вокруг. Оно так сильно бьется о ребра, что его пульсация чувствуется в самом горле.

Сглатываю, комкая пальцами одноразовую простынь.

С каждой секундой ожидания тело все сильнее скручивает в напряжении. Я не знаю, нарочно ли он испытывает меня или медлит, потому что сам волнуется. А в следующую секунду из моей головы вылетают все мысли…

Тонкая теплая струйка проливается на мою спину, и я прикрываю глаза с тихим вздохом.

Боже.

Теплое удовольствие буквально просачивается сквозь поры, а когда большие горячие ладони касаются моих плеч, все нервные окончания вспыхивают сотнями искорок удовольствия.

Глеб ведет вниз, уверенными движениями разминая мышцы, и невесомо соскальзывает, вновь возвращаясь к моим еще напряженным плечам.

И снова он перемещает ладони вниз, но в этот раз надавливая основаниями, точно тяжелая поступь медведя, идущего в развалку, и легким финальным мазком возвращается к плечам.

Я даже не замечаю, как при следующем движении он окончательно избавляет меня от напряжения, постепенно превращая мое тело в податливую карамель.

Глеб стоит у изголовья, и сквозь эхо бьющегося в груди сердце я испытываю искушение посмотреть, как натягивается форма на его мощной фигуре. Но мне не хватает смелости. Кончики пальцев воспламеняются от одной только мысли, что я могу протянуть руку и забраться под его кофту…

Он так близко, что его мужественный аромат кружит голову и оседает на моих чувствительных рецепторах. Я полностью в его власти.

Глеб повсюду.

В моих легких.

На моей коже.

Под ней.

Вибрацией в каждой клеточке тела.

Он гипнотизирует.

Подчиняет меня себе.

Моя кровь нагревается до предела, и я рассыпаюсь дрожью под его чувственными пальцами, которые за несколько минут превращают мою кровь в раскаленную лаву, а кости — в желе. Понятия не имею, как потом соберу себя в единое целое.

Он находит самые секретные точки и погружает меня в наслаждение.

Я больше не владею своим телом, которое само откликается и тянется за его прикосновениями.

Не контролируя себя, я льну к его рукам подобно кошке, нуждающейся в ласке.

А когда мою поясницу с усилием проминают его сильные руки, пальцами забираясь под полотенце на ягодицах, мои глаза закатываются и я теряю первый стон, который выходит таким отчаянным, что щеки вспыхивают жаром. Но это не останавливает меня еще от одного стона, когда две большие ладони сминают мою задницу и как ни в чем не бывало возвращаются обратно на поясницу.

Мне хочется сказать Глебу, что его руки заставляют мое тело петь, но участившееся дыхание мешает мне говорить.

Медленно, словно опьяненная дурманом, я облизываю пересохшие губы.

На мгновение Глеб приостанавливается и, наклонившись ниже, интересуется тихим мягким голосом:

— Как чувствуешь себя?

Он явно издевается надо мной, если считает, что я смогу ответить ему после того, как он практически расплавил мое тело.

Я угукаю и лениво киваю, слыша над собой глухой смешок. Засранец.

А потом он перемещается к ногам и начинает творить невероятные вещи с моими ступнями, икрами и бедрами.

Господи, с такими руками и пальцами этот парень легко может прожить и без члена.

Он массирует мои ноги, пока я не начинаю терять голову от ощущений. По-крайней мере, так я думаю, пока его длинные умелые пальцы не добираются до внутренней стороны бедер.

Большие пальцы скользят в опасной близости от моих складок и теперь моя голова действительно идет кругом, а дыхание застревает в горле.

Глеб повторяет движение, но на этот раз интенсивней, и я совершенно не контролирую тело, выпрашивающее еще, и звуки, срывающиеся с моих приоткрытых губ.

Вот только Глеб не торопится дать мне то, чем так умело дразнит мое тело, и снова спускается на ступни.

Сильными руками он проминает каждый сантиметр моих ног и снова проскальзывает ладонями на внутреннюю сторону бедер, сжимая их и едва ощутимо задевая мою сердцевину.

Его движения то слабые, то набирают интенсивность, изредка дразня мой звенящий от напряжения клитор.

Он так близко, я чувствую жар его пальцев, но этого недостаточно.

Я двигаю бедрами и добиваюсь более отчетливого прикосновения костяшек его пальцев к моим складкам.

Стон выходит громким вздохом, и я ударяюсь лбом о кушетку.

Плевать.

Я хочу получить это.

Он может думать сейчас обо мне все что угодно, но я нуждаюсь в его пальцах внутри.

Но Глеб продолжает кружить возле чувствительной сердцевины, наращивая амплитуду движений.

Мои ноги дрожат, а бедра каждый раз двигаются в попытке поспеть за его прикосновением.

Черт…

Снова облизываю губы и тут же ахаю, когда Глеб проявляет снисхождение и проскальзывает большим пальцем по складкам, которые уже настолько влажные, что мне должно стать стыдно, но ничего подобного.

Я чувствую только нарастающее удовольствие. Практически не прикасаясь к моему клитору, Глеб толкает меня ближе к оргазму. Я так близко, что, кажется, начинаю умолять его между задыхающимися вздохами.

Но когда я оказываюсь в секунде от мощнейшего взрыва, руки Глеба снижают темп и исчезают с моего тела, вынуждая разочарованный вздох сорваться с моих губ.

— Почему… — тяжело дыша, я сглатываю и продолжаю хриплым шепотом: — Почему ты остановился?

Глеб наклоняется ко мне и, убрав прядь волос мне за ухо, произносит мягким голосом:

— Ты что-нибудь слышала про эджинг?

У меня перехватывает дыхание.

Что он задумал?

Я слабо качаю головой, не найдя в себе сил для голоса.

— Хорошо, тогда я расскажу тебе, — произносит он поощрительным тоном. — Мне нужно, чтобы ты села, — его мягкий голос едва достигает моего затуманенного разума. Мне хочется спросить «Зачем?», но язык не поддается. Во рту сухо.

Медленно облизнув губы, я сглатываю и приоткрываю веки.

Так хорошо, что шевелиться сейчас сродни богохульству.

Но все-таки я заставляю свое тело послушаться и, поднявшись на руках, осторожно присаживаюсь, прикрывая одним предплечьем обнаженную грудь.

И, как только я принимаю вертикальное положение, меня начинает вести, но сильные руки обнимают мои плечи и удерживают на месте.

— Подай, пожалуйста, мне второе полотенце, — мой голос тихий и хриплый, и мне требуется сглотнуть, чтобы смочить горло.

Глеб придвигается ближе, явно не переживая за свою форму, а в следующее мгновение его горячие губы прижимаются к уху.

— Оно тебе не понадобится, — шепчет он глубоким низким голосом, от которого на коже выступают мурашки, а когда его мужественные ладони проскальзывают под мои руки и сминают чувствительную грудь, эти же самые мурашки прокалывают кожу огнем и жаром устремляются в самый низ живота.

Вдох носом. Выдох ртом.

Но мое дыхание снова обрывается, как только мозолистые пальцы сжимают мои соски и начинают медленно их перекатывать. Черт…

— Эджинг, — он касается губами моего уха, — это техника управления оргазмом. — Глеб усиливает давление на моих сосках, и я откидываю голову ему на плечо, проглатывая стон. — Я не хочу тебе рассказывать, — продолжает хрипло мне на ухо. — Я хочу показать тебе. — Он сминает мою грудь и теперь невесомо поглаживает напряженные соски большими пальцами, но потом снова грубо щипает.

Я прикусываю нижнюю губу и забываю сделать вдох, одновременно умоляя про себя, чтобы он не останавливался.

Это правда очень хорошо.

Мое тело вновь оживает в его руках, и только сейчас я понимаю, насколько сильно тосковала по этим прикосновениям.

Но внезапно он снова отстраняется, и я теряю тепло, в котором нуждаюсь больше, чем в следующем вдохе.

Я слышу шорох позади, и моя грудь вздымается в ожидании неизвестности.

— Ты доверяешь мне? — доносится до меня ровный голос, и я задерживаю дыхание.

Доверяю ли я?

Как я могу?

Это же полный абсурд.

Но в глубине души что-то противится моим мыслям и тянется к Глебу. Что-то, что я чувствую только рядом с ним.

— Мы можем обойтись и без этой детали. Но я бы хотел, чтобы ты доверилась мне, Лена.

Я тяжело сглатываю и делаю глубокий вдох.

Я не знаю, о чем он говорит. И не знаю, хочу ли узнать это. Но повторюсь, что-то внутри делает выбор за меня, и я киваю.

— Мне нужен твой голос, Лен.

Медленно облизываю губы.

— Хорошо, — шепчу я. — Я хочу знать, что ты задумал.

Я ускользаю от прямого ответа.

Глеб еще мгновение медлит, неподвижно стоя за моей спиной, но потом приближается и на мои глаза опускается прохладная атласная ткань, прежде чем я понимаю, что он задумал.

Повязка.

Мои губы приоткрываются в тихом вздохе, но я не останавливаю его, прислушиваясь к ощущениям, которые с каждой секундой становятся острее.

— Ты хитрая штучка, — ухмыляется он, заканчивая с повязкой. — Но я принимаю твой ответ.

Уголки моих губ неуверенно дергаются вверх, но улыбку слишком быстро смывает тяжелая волна возбуждения.

— Ляг на спину.

Кивнув, я на ощупь опираюсь на кушетку, чтобы лечь на спину и при этом быстро перетянуть полотенце вниз живота.

Хотя в моем положении, уверена, это смотрится комично. И когда я чувствую, как Глеб убирает его, не сопротивляюсь, радуясь тому, что освещение в кабинете тусклое.

Хотя с завязанными глазами моя нагота не так смущает, возможно, все дело в Глебе, который с помощью рук приручил мое тело к себе за столь короткий срок. Почему-то с ним я забываю о стеснении. С ним оно кажется неуместным.

Глеб проливает на мой подрагивающий от неровного дыхания живот теплую струю масла, и я заставляю себя расслабиться.

Но моя медитация ничто по сравнению с сильными руками, которые снова начинают разминать мое тело, задевая грудь, плечи, руки и живот.

Его прикосновения такие приятные, что на какой-то период я снова отпускаю себя и расслабляюсь, пока умелые пальцы не начинают мять мою грудь, уделяя особое внимание соскам.

Глеб сосредотачивается только на этой части меня, а с завязанными глазами каждое его касание напоминает язык пламени.

Я горю и плавлюсь. Задыхаюсь и стону. То сжимаю, то разжимаю кулаки, даже не отдавая отчета этому действию.

Дрожь пробивается под кожей.

Это потрясающе и одновременно мучительно.

Глеб почти доводит меня до кульминации, лаская только грудь, но в тот момент, когда ему остается лишь раз скрутить мои соски посильнее, чтобы я кончила, он снова становится нежнее и, невесомо проведя по разгоряченной плоти, соскальзывает на живот.

Я выдыхаю и провожу языком по губам, пытаясь отдышаться.

Господи, он чувствует каждое колебание моего тела. Знает, что я на грани. И, кажется, раньше меня.

Его движения становятся медленными и покрывают каждый сантиметр моего тела. Медленно, тягуче, как горячая карамель, обволакивающая кожу.

Я теряюсь в ощущениях, и в этот момент ладони Глеба проскальзывают на внутреннюю сторону моих бедер, дразня самое чувствительное местечко. Но на этот раз я чувствую все в разы ярче.

Массируя низ живота, бедра и между ног, Глеб снова доводит меня до пика.

Это кажется невыносимым и в то же время… мне хочется еще.

Но чем сильнее он дразнит меня, тем больше я теряю связь с реальностью. Границы смываются, и я уже ничего не понимаю.

Вокруг только темнота, но я чувствую. И сосредотачиваюсь на его руках, которые то подводят меня к максимальному возбуждению, то снижают накал, сменяя взрыв ощущений на более спокойное состояние, пока мой стон снова не толкает его к решительным действиям, сводящим с ума…

Мои руки и ноги дрожат, дыхание прерывистое, а кожа покрывается испариной по мере нарастания силы движений умелых рук Глеба.

Но когда его пальцы проскальзывают в меня, я открываю рот и со стоном отрываюсь от кушетки.

Я вот-вот кончу, все сжимается и ощущения нагреваются под кожей до невозможного. Глеб снова убирает руку, оставляя меня в этом состоянии одну.

— Глеб. — Я сглатываю и умоляю: — Пожалуйста, дай мне кончить.

Он склоняется над моим лицом и проводит влажными пальцами по губам, доводя мои легкие до гипервентиляции.

— Еще рано, Лена.

Его дыхание теплое и свежее, я открываю и закрываю рот в надежде ощутить его губы на своих, но Глеб снова отстраняется, а в следующее мгновение его рука оказывается между ног и длинные пальцы проскальзывают в меня, вырывая нуждающийся стон из груди.

Я так отчаянно желаю освободиться, что начинаю сама тереться об его руку, слыша, как Глеб шипит сквозь зубы и сдавленно ругается.

Боже, я готова кончить только от этого звука и, если он сейчас же не закончит со мной, лишусь рассудка.

Моя киска так сильно сжимает его пальцы, что я чувствую, как внутри меня нарастает болезненное давление, которое пульсирует в самом клиторе.

— П-пожалуйста… Глеб, я прошу…

Глеб игнорирует мою мольбу и опускает большой палец на мой чувственный комок нервов, принимаясь кружить по нему.

Клянусь, все мои нервные окончания прошибает вспышками тока.

Я напрягаюсь от приближения чего-то мощного и пугающего, в разы сильнее предыдущих ощущений.

Я задыхаюсь, принимая пальцы Глеба в себя, и распадаюсь от кругового поглаживания по клитору.

Он чередует свои движения, пока я не начинаю царапать кушетку ногтями в поисках так необходимого мне трения.

Я открываю рот… но из него не выходит ни звука, потому что тело охватывает что-то нереальное, грозящее разобрать меня на атомы.

— Отпускай… — слышится где-то глубокий голос, а после, как по команде, меня захлестывает такой сильной волной ощущений, что я выгибаюсь и, позволив огню поглотить всю себя, кончаю со стоном в форме его имени.

Я открываю рот в потребности закричать, но на мои губы обрушивается такой грубый поцелуй, что я отдаюсь ему полностью, цепляясь за волосы Глеба дрожащими пальцами и теряясь в оргазме.

Сгорая изнутри от ударных взрывных волн, я со стоном принимаю его горячий язык и целую на опережение, будто от этого зависит моя жизнь.

Все вокруг исчезает.

Остается только Глеб, за которого я цепляюсь как за спасательный круг, боясь не справиться с разрушающими ощущениями в одиночку.

Я хочу, чтобы он разделил этот момент со мной.

Я плавлюсь от его ласк, которые он не прекращает, даже когда мое тело сотрясает крупная дрожь.

Мы сливаемся в моем безумии.

Но постепенно наша потребность поглотить друг друга сменяется ленивыми поцелуями и поглаживаниями его пальцев внутри, по мере того как буря внутри меня стихает…

Наконец я отрываюсь от губ Глеба, и он утыкается в мой лоб своим.

Мы оба тяжело дышим.

Его пальцы все еще во мне.

Наше дыхание одно на двоих.

— Лен, — хрипит он, потираясь носом о мой. — Я… — его дыхание прерывается, и я чувствую глухой смешок на своих губах. — Я соскучился.

Мои губы дрожат, но я улыбаюсь.

— Я тоже, — шепчу я с дрожью в голосе. — Очень соскучилась.

Глеб запускает ладонь мне под голову и срывает маску, чтобы заглянуть в мои растерянные и влажные от слез глаза. Его большие пальцы гладят мои скулы.

— Что ты, блядь, со мной делаешь? — хрипит он, всматриваясь в мое лицо и облизывая свою нижнюю губу. — Я думал свихнусь, пока дождусь тебя.

Я поднимаю невесомую руку и кладу ему на щеку, чтобы сообщить то, что освободит не только меня.

Голова все еще идет кругом, и, возможно, я не совсем отдаю отчет своим действиям, и, возможно, сейчас не совсем подходящее время, но я хочу, чтобы он знал.

— Я получила развод…