Глава 1

Я больше не выдержу.

Он снова исчез. Ушел в разгар праздника. Неужели Давиду настолько противно стоять рядом со мной? Я же не виновата. Ни в чем не виновата. Кто знал, что именно так повернется наша жизнь!

Жму вызов, в ответ тишина. Она убивает меня. Вспарывает острыми крючьями бедное измученное сердце.

Давид всегда так делает, когда уезжает к ней. Молча разворачивается и уходит к женщине, с которой спит. К Кристине Завадской. Я знаю как ее зовут, представляете? Я даже знаю где они встречаются.

- Да, – отвечаю на звонок матери.

- Вы с ума сошли? – шипит она в трубку. – Каков концерт устроили. Позор! Что о нас люди подумают. Вся светская тусовка у нас. Немедленно отыщи Давида и возвращайтесь.

Бросаю в ответ невразумительную жалкую смесь слов и отбрасываю телефон как гремучую змею. Слезы жгут веки, раздирает глаза щипучая тушь. Что же ты делаешь, Давид? Что же ты с нами делаешь?

Паркуюсь как попало у шикарного отеля. Бросив машину, спешу внутрь. Боже, как же мешает узкое платье. Вырядилась как кукла в надежде на перемены. Думала муж заметит, что я тоже красива и перестанет пить из меня кровь ведрами. От высоких шпилек болят ноги, в щиколотку врезается ремень из камней. Больно.

Мне больно не только физически, внутри сгораю заживо.

- Дина, Вы куда? – бросается наперерез охранник.

- Вон! – отталкиваю его. – Меня ждут в четыреста пятнадцатом.

Он растерянно отступает, я несусь как стрела. Лифт ждать не хочу. Сбрасываю туфли, перескакивая ступени, бегу на второй этаж. Любую смертную за подобное поведение в таком месте уже вышвырнули на улицу. Но не меня. К несчастью персонала, моя фамилия Барская.

Срываю табличку «не беспокоить» и отщелкиваю ручку. Они дверь не считают нужным запереть. Затаив дыхание ступаю в номер. Темнота. Готова ли я? Приглаживаю волосы, сильно кусаю губы, чтобы в чувство себя привести.

Не сдохнуть бы мне… Только бы не заплакать… Только бы выдержать.

Шаг. Еще. Шаг. Другой.

– Давид. Давид! Давид!!

Голос Завадской все громче. Стонет, визжит имя все громче. Имя моего мужа. Законного вынужденного мужа!

В грудь вбивается горе. Суковатым огромным тараном прошивает тело, наматывая внутренности на твердую безжалостную неотесанную древесину. Хватаюсь за шею, разминаю кожу, чтобы хоть капля воздуха в грудь попала. Бесполезно. Задыхаюсь.

Шаг. Еще шаг.

На огромной шикарной кровати извиваются два тела. Вижу раскинутые ноги, длинные и стройные. Изящные руки обнимают мощную шею Давида. Он нависает над ней, вбивается между ног со всей силы. Спина бугрится мощными мышцами, идеально вылепленное тело механически красиво двигается. Без сбоев, без заминок.

Пошевелится не в силах. Меня прибивает окончательно.

Сколько можно унижаться? Я же полюбила его! В вынужденных условиях, но все же. Неужели у Давида нет ни капли уважения. С болью смотрю на дикое соитие через пелену слез. Уши взрывают похабные стоны и хриплые рыки. Это ужасно. С огромным трудом вырываюсь из оцепенения, неосторожно опираюсь о столик, с которого падает декоративная ваза и разбивается.

- Дина? Что ты здесь делаешь? – невозмутимо спрашивает Барский.

– Приехала. За тобой, – с трудом контролирую голос.

Давид медленно встает с кровати. Не торопясь, обвязывает полотенце вокруг талии, скрывая крупный эрегированный член в складках ткани.

- Прогони ее, – капризный голос Завадской заставляет подпрыгнуть на месте.

- Заткнись, – грубо бросает не глядя. – Что тебе, Дина?

- Нужно домой. Жду тебя в машине. Нас ищут Гордеевы.

Давид недовольно морщится. Мрачно уставившись в угол, обдумывает сказанное мной. Я не смотрю на Завадскую. Много чести для швали, но от обиды, что выбирает ее, пересушенные вены с треском лопаются по всему измученному телу. Призываю на выручку выдержку, которой обучена как собака с детства. Ни единой эмоции при чужих людях. Ни единой!

- Давид! – негромко повторяю.

С абсолютно прямой спиной разворачиваюсь. Придерживая платье, модельной походкой марширую, кусая губы в кровь. Уже в машине вволю реву, как раненая львица. Сжимаю руль так сильно, что ногти впиваются, вспарывают кожу на ладони. Боль отрезвляет. Мне помогает, когда наношу себе небольшие раны. Иначе я просто сдохну.

Хлопает дверь. Давид садится на пассажирское. Салон наполняется запахом приторных женских духов. Задерживая дыхание, приоткрываю окно, окуривая, как от нечисти, пространство свежим воздухом.

- Не надоело так жить? Бегать? Рыскать как ищейка?

- Надоело. Но разводится нам нельзя. Такое условие договора, да, Давид?

- Мне этот договор удавка на шею! – зло выговаривает и щелкает зажигалкой. – Вынужден жить с тобой…

- И я ни при чем, Дава, – ору ответно. Глотая обидные упреки. – Только вот год уже так. Год! Неужели я такая противная и страшная? И дела наших родителей мне неинтересны. Они взрослые, сами пусть разбираются. Да, мы стали частью их сделки, но… Но… Я полюбила тебя! Я же не виновата!

- Не неси хуйню, – припечатывает будто тавро дуры на лоб ставит и отворачивается.

Да, наш брак вынужденный. Контракт, обязательства и все что к данному виду договора относится. Мать с отцом поставили меня перед фактом, что в самое короткое время состоится свадьба с Давидом Барским. В оцепенении приняла информацию. Мне пришлось расстаться с парнем, полностью переломать свою жизнь, потому что не смела ослушаться. Не понимала, как буду жить с Давидом, о нем ходили ужасные слухи.

Но я не знала, что полюблю его больше жизни. Клянусь, не знала.

- Ты даже не пробовал спать со мной.

- Что бы это изменило?

– Возможно все.

- Серьезно? – насмешливо поднимает бровь.

Уничижительный смех разносится по салону. Мне хочется бросить руль и надавать Давиду хлестких пощечин. Сколько можно унижать меня? С огромным трудом тушу яростное желание. Крепче впиваю в руль и сжимаю зубы. Прекрасный день рождения, Дина. И подарок ты получила шикарный. Боже, когда все закончится?

Вместо возвращения на праздник, приезжаем домой. Молчим, пока идем в дом. Но стоит захлопнуться замку, как слышу издевательский голос.

- Так что ты там говорила?

- Оглох? Ты все слышал, – огрызаюсь зло. – Или не дошло?

- Ладно, – прищуривается. – Ладно, блядь. Сюда иди быстро!

Не дожидаясь, дергает за руку и грубо задирает подол. Рвет трусы, загибает на кухонном столе и вздергивает мою задницу. Гладит голые ягодицы, я же пошевелится не могу. Он трогает меня впервые. Один поцелуй в щеку на свадьбе не в счет. Последнее что чувствую болезненный щипок и убивающий голос.

- Что с тобой пробовать? У меня не стоит на тебя, поняла? Ты! Поняла?

Глава 2

Как усмирить гнев, если меня разрывает надвое? С ненавистью смотрю на идеальную задницу навязанной мне жены. Ползу взглядом на выразительной талии, разбросанным волосам по спине. Ее плечи вздрагивают от неслышных рыданий. Усмиряю грозу в груди, отталкиваюсь.

Не жаль! Мне, блядь, ее не жаль!

Другой бы рад был такой, но не я. Динка внешне максимум во всех отношениях. Только до этого дела нет. Максимум похуизма у меня припасён и только.

- Иди наверх. И хватит давить из себя слезы, – с силой, до треска ткани дорогой тряпки, прикрываю женушку.

Дина разбито поднимается со стола, куда так небрежно свалил. Не поворачивается, только голову вниз опускает. Ну прояви ты характер! Повернись, врежь мне по роже! Может легче станет и тебе и мне. Но она этого не сделает. Воспитание-с, блядь!

В который раз себя спрашиваю, зачем согласился на авантюру с ненужным мне браком? Дрянная продажная жизнь, твою мать. Круговая бизнес порука. Только отец ошибочно ввел оставшиеся активы Доронина. Разве они принесли пользу? Пакет акций провального предприятия теперь в нашей кампании и что с того? Польза призрачная, только за непродуманный шаг расплачиваюсь я, вашу мать! Выгорит его задуманная многоходовка?

- Давид, – сорванным голосом вещает из-под разметавшихся волос. – Я так больше не могу.

- Твое предложение?

Она медленно качает головой. Пока собирается с силами, наливаю коньяк, иначе не вывезу. Каждый раз, когда Дине приходится проходить через унижение, мне хочется выпить и забыть все. Странная хуйня, но такое есть и ничего поделать не могу.

- Придумай что-то, чтобы разорвать наш брак.

- Ты дура? На носу слияние! – осушаю одним глотком бокал. – Раздел активов при разводе будет мешать.

- Я не буду ни на что претендовать.

- Дина, – теряю терпение. – Это ты не будешь, но кое кто очень даже будет. Мне это ни к чему. Корпорация не должна быть ослаблена слухами и дележом. Ты хотя бы представляешь как в прессе освещать будут развод? Мамаша меркантильная твоя постарается. Придется подождать еще некоторое время.

Она опускается в кресло и закрывает лицо руками. Пока плачет, смотрю. Красивая породистая девка, что тут скажешь, но у меня нигде не откликается. Возможно, встретив ее в других обстоятельствах, зацепила бы. Возможно даже очень.

Стройная, даже скорее худая. Брюнетка с пухлыми губами, очаровательной улыбкой, чарующим голосом. Я же не слепой, вижу, как мужики смотрят. Бошки, блядь, сворачивают, после их слюней, что на Дину роняют, можно клининг вызывать. Только мне плевать.

Сама мысль о том, что мне ее навязали, костью в глотке каждый раз застревает. Не могу смириться. Мне, которому можно все, обрезали крылья. Просили отнестись к браку, как к очередному бизнес-проекту. Отец умолял согласиться, расписывал перспективы гребаной многоходовки. Единственное утешение, что мы все-таки вышли на европейскую арену, заявили о себе, как надежные партнеры.

- Давид, давай хотя бы раз поговорим откровенно. Только раз, прошу тебя.

А что изменится, милая? Но отказать в такой малости совсем тварью оказаться. Будто ей мало, что вытащила меня из отеля. Кстати, не только оттуда, как терпения хватает не знаю.

- Говори.

Стягиваю пиджак, швыряю на кресло и наливаю себе еще дозу. Так будет легче.

Дина задумчиво перебивает пряди. Сегодня я смотрю на нее дольше, чем обычно. Не беглым взглядом скольжу, как всегда, а именно смотрю, наблюдаю. Красивая. Отмечаю, как факт и только. Сродни дорогой элитной тачке ценник вешаю. Вопрос в том, что в душе понимаю – моя жена еще и умная. Не каждой бабе дано, а эта…

Ни одной истерики, ни единого прилюдного выяснения отношения. Она в ситуации с Завадской держалась как королева. Униженная женщина растоптала выигравшую соперницу по всем направлениям. Может зря я с ней так, хрен понимаю. Сегодня все в другом свете открывается. Но договор же был, что я веду по-прежнему своевольную жизнь, которой жил все время и Дина согласилась, так что виноватым себя не чувствую. Я без вседозволенности никто. Что хочу, то ворочу.

- Мне бы хотелось, чтобы ты перестал открыто появляться в обществе со своими постельными партнершами.

Она решительно поднимает взгляд, в котором загорается пламя. Первый раз за год открыто противостоит. Даже интересно, что дальше.

- Серьезно? Ты будешь мне указывать что делать?

- Пока прошу, Давид.

- Я живу, как хочу, Дина. Разве не помнишь, что оговорили с самого начала наш брак и действия?

- Помню, но мне надоело, что на каждом углу обсуждают нашу жизнь. И пострадавшая сторона я, не ты! Считаешь это нормальным? Я не вещь, Давид. И у меня есть чувства.

- Ты вещь, – отпиваю коньяк, наливаясь первой вспышкой раздражения. – Дорогая витрина. Немая покорная безделушка. Потерпишь еще.

- В таком случает я тоже заведу любовника.

Никто не имеет право диктовать мне свою волю. Убью! Гнев заливает с ног до головы.

Любовника ей… Сейчас устрою.

Потеря контроля самое страшное, что может произойти и я лишаюсь его. Наваливается вторая реальность происходящего, что не в силах держать. Все плывет и смазывается в мутную картинку. Прихожу в себя, когда жена начинает дергаться в моих руках.

Смаргиваю туман.

Не понимаю, как так вышло, что прижал Дину к дивану и почти навалился. Она со страхом смотрит в мое перекошенное лицо, пытается отцепить руки. Я же сильно встряхиваю и прижимаюсь лицом к ней. Шиплю прямо в губы, которые никогда не целовал.

- При первой попытке потрахаться с любовником, на куски порежу и скормлю собакам.

- Подавятся. И ты вместе с ними.

Сверкает глазами настолько ярко, что слепну. Свирепо высказывает накопленную горечь, впервые борется. Извернувшись, залепляет мне звонкую пощечину.

Зараза, сука!

В животе проходит свирепая вспышка. Заламываю руку назад. Дина все еще выговаривает, отчаянно вырываясь из моих тисков. Не слышу. Все мимо. Лишь только прижимаю большой палец к ее губам и стираю злые слова, сыплющиеся с губ, одним движением.

Глава 3

- Дина, как ты могла не вернуться? – мать возмущенно выговаривает претензии.

- Прекрати, – морщусь, запахиваю шелковый халат плотнее.

Холодная скользкая ткань лишь раздражает. Ни тепла, ни уюта. Мне бы в махровый завернуться, но нельзя. Я всегда должна быть на высоте. Даже если в три ночи разбудить, то обязана выглядеть как утренняя фея.

- Подколи лоб. Наследственность бабкина ужасная, уже морщины появляются. Ужас!

- Мам! Нет ничего, что ты городишь. Мы одни. Можно наедине поговорить по-человечески? Без акцентации внимания на внешность. Свет клином на ботоксе не сошелся! – Тихо говорю, надеясь, что поймет.

Она презрительно фыркает.

– Где Давид?

- Спит.

- Ясно.

Дернув плечами, сбрасывает накидку из шиншиллы, швыряет дорогущий кусок меха в кресло. Поправляет прическу, укладывает волосок к волоску. Проверив макияж, аккуратно присаживается на край стула, опасаясь помять безупречные складки платья.

- Кофе?

- Вредно, – отмахивается она. – Чай.

Разливаю в тончайший фарфор Империал. Пододвинув матери напиток, усаживаюсь напротив. Молчим. Знаю зачем пришла, поэтому готовлюсь заранее к тяжелому разговору.

Мать словно с вручения Оскара явилась. Безукоризненная. В свои сорок пять выглядит отменно. Утонченная, женственная, очаровательная. Всю жизнь идет по головам ради достижения цели. Остановить ее сродни встать поперек стихии. Сметет и не заметит. Она вообще кроме своего окружения снобов не хочет замечать обычную жизнь. Для Аделины Дорониной существуют только высшее общество, о классе ниже она ничего не знает и знать не хочет.

- Очень крепкий, – отодвигает чашку. – Завари заново.

Не хочу спорить. У меня нет сил на пререкания. Да и кто позволит спорить? Лучше промолчать. Заново колдую над чаем. Оттягиваю время, очень медленно все делаю.

- Пробуй.

Отпивает глоток и одобрительно кивает. Мне совсем не хочется разговаривать. Я была бы рада, если бы она ушла, но этому не бывать. Ведь не за тем маман почтила меня своим присутствием.

- Неплохо. Дина, ты не задумывалась о ребенке? Нам с папой кажется, что тебе нужно забеременеть.

- Издеваешься? – слово вылетает быстрее, чем успеваю захлопнуть рот.

Мать невинно хлопает глазами и пожимает плечами. Горько усмехаюсь, неужели совесть совсем потеряла. Она же копия Руфь Бьюкейтер! Та тоже нисколько не сомневаясь продала свою единственную дочь богатому мужику.

Мать с отцом принесли меня в жертву как овцу на закланье. Я правда и теперь не понимаю, что могло заставить Давида согласиться на вынужденный брак. Он при всех недостатках сильный, волевой человек. Занимает ведущее место в бизнес-элите. Барский обладает огромной властью в неполные двадцать шесть лет, но, однако о разводе при нашей жизни речи не идет. Я не знаю, что происходит между нашими семьями, мне никто не говорил об этом. Не считали нужным посвятить в настоящие дела. Озвучили дурацкий повод, что отец Барского готов помочь в обмен на брак Давы со мной.

- Помолчи, неблагодарная, – мать редкий раз теряет лицо, но сейчас именно этот злосчастный момент. Она смертельно бледнеет и через паузу выговаривает. – Дрянь! Мужика в койку не можешь уложить! На что ты вообще способна!

- Замолчи, мать! – шиплю в ответ. – Не лезь.

- Нет, ты выслушаешь, – пристукивает ладонью, звеня кольцами. – Ты сама виновата, что Давид бегает по женщинам. Посмотри на него. Он видный мужчина. Держать такого на коротком поводке трудно. А ты? Вечно хмурая, настроения нет. Живешь будто тебе глаза завязали. Чего тебе не хватает? Отправляйся на курорт, подлечи нервы. Вернись бодрой, улыбчивой и начни наконец соблазнять мужа. Вам нужен ребенок. Это укрепит брак.

Несправедливые слова задевают за живое. Как она смеет? Как язык не отнялся после ужасного лицемерия?

- Вы принесли меня в жертву, спасая положение в обществе, которым ты дорожишь больше всего на свете, – потеряв лицо, выговариваю наболевшее. – Вы, не сомневаясь, положили на алтарь мою жизнь! Ради себя!

Мать удивленно смотрит. Кажется ее веселит мой порыв, но отступать я не намерена. Сумбур чувств раздирает меня надвое. Руки в замок, глаза прикрываю и переживаю очередной шквал в душе.

Когда поняла, что влюбилась в ненавистного тирана, отложила побег на потом. Я грезила, что наша жизнь наладится, обретет смысл. Мне стыдно признавать, что я мечтаю о собственном муже. Да, я его безумно люблю. Терплю унижения, измены. Только это мой стыд, а не чей-то. Осуждать меня не нужно. Хотя кому это делать, Боже мой. Ведь никто не знает о моем помешательстве.

- Что ты говоришь?!

- Разве не так? – в запале задыхаюсь. – Для тебя потерять деньги смерти подобно. Зачем отец стал у руля собственной кампании? Зачем уволил команду, которая впахивала на него всю жизнь, приносила огромные доходы? Или думаешь не знаю, что папенька бездарь? Что наследие деда только Родионов держал? Что сделал отец? Уволил! И что в итоге? Вы продали меня!

- Заткнись!

Лицо матери идет бурыми пятнами. Я попала в цель. Но я не все сказала. Как только собираюсь разразиться бурной речью и высказать ей все, замечаю фальшивую улыбку матери. Она машет надушенной лапкой, приторно расточая ваниль в воздухе.

- Давид, дорогой, – щебечет она светски манерно. – Рада видеть снова.

- Уже покидаете нас, Аделина.

Твердый голос Давида звучит утверждающе. Он фактически приказывает ей, чтобы она встала и ушла. Мать без промедления поднимается, приторно улыбается и щебечет очередную ахинею о прекрасном вечере.

- Я думала, что вы все же вернетесь, – сама надевает шубку. Давид стоит, не пытаясь проявить воспитание, но мать и не рассчитывает на это. – Я понимаю, – загадочно источает мед, – решили сбежать в семейное гнездышко. Ах, молодость. Мы тоже были такие. Плевать на приемы и вечера. Общество друг друга гораздо приятнее.

- Мам, я провожу, – не в силах слушать сахарное лицемерие, поднимаюсь со стула.

Выдворив ее, иду в свою комнату. Пересекаться с Давидом после жуткого унижения желания нет. Мне не удается задуманное, муж перехватывает меня в гостиной. Взъерошенный, злой. Он окатывает ледяным взглядом.

- Послушай, Дина. Я бы хотел, чтобы твоя мамаша больше здесь не появлялась.

- Чем она тебе не угодила? – вскидываюсь, но в душе с ним соглашаюсь.

- Всем. Прими к сведению и реши вопрос с посещениями моего дома.

- Давид!

- Помолчи, – повышает голос. – И еще. Завтра ночью меня не будет. Решил предупредить.

Оседаю на стул. Уже давно должно быть все равно, но не выходит быть холодной, не получается. Врезаюсь взглядом в блудного мужа. Он спокойно пьет сок, бегло копается в телефоне. Взять бы его отгрызанное яблоко и разбить об голову. Ни капли раскаяния на лице, ни смущения, ничего не отражается. Красивая безупречная маска.

Все… Все. Терпения больше не осталось.

- Меня тоже не будет. Так что все хорошо.

- Вот как! – отбрасывает айфон. – И где же мы будем?

- А вот это, – машу перед его носом пальцем, – тебя не касается.

- Дина! – недобро прищуривается. – Не вздумай натворить дел. Скормлю собакам.

- Подавятся! Как и ты!

Глава 4

- Потанцуем, красивая?

Машу головой, продолжаю двигаться. Парень не понимает и вновь пытается подкатить. Его глаза заинтересованно блестят, а меня немного заводит, что еще могу нравится мужчинам. Давид взрастил внутри меня огромный компклекс. Я стала себя недооценивать, хотя раньше за мной не водилось подобного.

Стробоскопы слепят глаза, музыка долбит в уши с силой, и я тысячу лет не была в тусовке. И да, после очередного макания в прорубь с дерьмом от моего муженька хочу натворить дел. Надоело! К черту!

Жарко, тесно на танцполе. Толпа сдвигается в кольцо. Парень вынужден подойти ближе. Он двигается вместе со мной. Зазывно улыбается и подмигивает. Я ему нравлюсь. Я. Ему. Нравлюсь.

И пусть.

- Влад.

Киваю. Я просто пытаюсь быть вежливой, но у меня абсолютно нет желания называть себя. Достаточно того, что Влад рядом. Он меня стимулирует к непродуманному опасному шагу.

Трек сменяет новый, звучит моя любимая композиция. Прикрываю глаза, плавно выписываю изгибы. Нет, не преследую какую-то цель, просто наслаждаюсь. Так давно не была свободной, а сегодня в буквальном смысле наплевала на все.

Сегодня у меня не болит ничего. Я устала вечно испытывать фантомные страдания, их нет на самом деле. Нет ничего, что себе нарисовала. Давид никогда не полюбит меня. Ему плевать на меня. Только на смех поднял бы, я уверена. Если честно, Барский не знает о моих болезненных чувствах.

Как так вышло? Разве мало было дерьма, что со мной происходило? Вся жизнь псу под хвост. В один момент перекроили, как старую ненужную тряпку. Глаза начинает печь, я останавливаюсь, пытаюсь сжечь крамолу размышлений.

Единственный выпитый бокал шампанского все еще гудит в крови. Пузырьки кипятят спящую стылую кровь, будоражат. Поддеваю волосы, поднимаю вверх, на особо высокой ноте обрушиваю копну волос на плечи. Тяжелый веер бахает по коже и в тот же момент на бедра ложатся крепкие руки.

Парень ведет меня. Прижимает к бедрам и спаивается. В реальность возвращаюсь, когда ярко ощущаю его эрекцию. Как током бьет. Оторопев, какое-то время все еще танцую. Нет, я не дикарка, но меня ошеломляет неприкрытая реакция буйвола за спиной.

- Ты не сказала имя, – теснее придвигается, губами почти до мочки достает.

Граница пересечена. Часовые совести проспали.

Казалось бы… Черт! Я не испытываю чего либо, кроме отвращения. Рот Влада слишком воняет кислятиной отвратительного пойла. От Давида так никогда не пахнет. Только гелем и дорогой туалетной водой благоухает. Хватит играть с опасностью. Парень чужой и неприятный. Жалею, что позволила дотронуться. Видимо совсем предохранитель сорвало. Так нельзя рисковать.

- Мне нужно отойти.

Высвобождаюсь из плена и решительно шагаю к бару. Задница горит в буквальном смысле. Я сошла с ума, а если здесь знакомые или фотографы бульварной прессы бродят. Хорошая же я буду в новостных пабликах. Не волнуюсь о репутации Барского, о своем имени больше пекусь. Не хочу, чтобы с грязью мешали.

- Хочу купить тебе выпить, – догоняет Влад.

Обнимает за талию по-хозяйски, а меня неожиданно начинает бесить вопиющая наглость. Отдираю руки молча, выворачиваюсь. Объясняю с жаром, что в компании не нуждаюсь. Влад хлопает глазами и подвисает. Не отказывали парню видно до случая со мной. Машу на прощание, почти бегом несусь к подруге Олеське.

Она единственная отдушина со студенчества. Единения достигли почти во всем. Она знает обо мне много, но никогда не позволяет перейти черту по-настоящему, хотя о Давиде высказывается так, что уши вянут, точнее отваливаются, опадая вялыми комочками. Когда набрала и попросила сходить развеется, поддержала без лишних вопросов.

- За тобой черти гнались? – невозмутимо цедит безалкогольный коктейль.

- Почти, – ныряю на мягкий уютный диван. – Клеил один расторопный парень.

- М-м-м, – поднимает бровь. Действие механическое, абсолютно безэмоциональное, просто констатация отношения к действию. – Квазимодо или сойдет?

- Лесь, – качаю головой. – Хоть Данила Козловский, я вроде замужем.

Говорю и самой провалиться охота. Кого я тут хочу удивить фикцией брака?

- Ты дура? Не дать Даниле? Ты его в Духлесс видела? Я, к примеру, говорю, – поправляется она. – Вот мне интересно, если бы это был он? Тоже сказала, что замужем? Козловскому? А?

Киваю. Да, послала бы его. Леська закатывает глаза, обреченно качая головой.

Беспросветная дура. Подтверждаю. Мне самой противно от себя. Слабачка. Ни на что не способная идиотка, влюбившаяся в Барского, которому не сдалась. Но я же не виновата. Сердцу не прикажешь, так в прописной истине говориться. Открещивалась от больной любви по-всякому, что только не делала. Осталось к бабке на болота смотаться и купить наговорной травы.

Дело не в замужестве. Просто нужно знать Давида, чтобы понять меня. Измены сложно отодвинуть в сторону, да. Порой невозможно. Но есть одно «но», мы соединены насильно. Вот корень проблемы. Дома Давы почти не бывает. Приходит поздно ночью, в выходные работает в своем кабинете, даже не спускаясь обедать и ужинать или уезжает.

Несмотря на малое времяпровождение знаю о муже почти все.

Он любит стрелять, отлично боксирует и гоняет, как очумелый черт на черном литом спорткаре. Он прекрасный бизнесмен, с которым считаются высшие круги, любимчик женщин. Он человек с самой черной душой на свете. Дьявол создал его, а не бог и родители. Давид – демон, исчадье. И что мне делать с этими знаниями? Что?!

- Лесь, хватит, – грустно улыбаюсь. – Не будем об этом.

- Дин, знаешь что? – высасывает коктейль до конца и манит официанта сменить бокал. – Тебе нужно срочно потрахаться. Как подруга заявляю, угу.

- Почему?

- Пока мы сидим, пара столов с половозрелыми самцами глазами тебя сожрали и отымели по-всякому. Ты ходячий секс, зая, – с видом знатока важно кивает. – Вот я лично сегодня уйду с вон тем красавчиком. Коктейли, кстати, от него. Что будешь делать ты? Что глаза прячешь? Куда делась Дина-заводила? Замужество тебя испортило. Стала жить, как придавленная. На себя посмотри, красавица же. Ты монашка-развратница сейчас, сколько можно себя мариновать? Давида ждешь? – распаляется она. – Ненавижу эту сволочь. Наглый павиан, буржуй кошелёчный. Он сейчас где? – рвет жилы профессионально. – Вот и ты не теряйся.

Она не со зла говорит. Понимаю совершенно точно, потому что прямолинейность Карповой знавала наша прежняя компания. Переживает же за меня. То, что уйти с кем-то предлагает, так это от того, что Леська брак наш настоящим не считает.

На столик ставят пару напитков и огромное фруктово-ягодное блюдо. Яркой горкой выделяется отборная клубника. Горит большущими сочными ломтями. Олеська удивляется, я же осматриваюсь по сторонам, вижу улыбающегося Влада. Ясно все.

- Кушай, Лесь. Ягоды от поклонника.

- Да? А ты?

- Ешь, я не буду. Что-то не хочется.

Глава 5

- Я провожу.

Теряю терпение. Круто разворачиваюсь, зацепившись за выемку чуть не падаю. Ситуация дурацкая, как в самом хреновом женском романе, потому что приходится ухватиться за навязчивого Влада. Он с удовольствием подхватывает. И безусловно прижимает к себе. Мне лишь зубами скрипеть остается.

- Пусти. Я стою.

- Скажи имя.

- Так важно?

- Понравилась ты мне, – облизывает рот и мне становится тошно.

Морщусь.

Руки, как тиски. Ну не дурак же он, понимает, что мне неприятно. Пытаюсь освободиться, но Влад не отпускает. Всерьез начинаю опасаться за себя. Леся-то ку-ку! Смоталась с красавчиком. Такси, как назло, не приходит. Дурацкие пробки, взявшиеся из ниоткуда, поздним вечером причиняют мне неслабое беспокойство.

- Влад, мне пора.

Говорю спокойно и размеренно. Злить парня не рискую. Неизвестно, что у него на уме.

- Не пора, – склоняет голову, обдавая свежим запахом алкоголя.

Только теперь замечаю, что взгляд Влада расфокусирован. Он пьян! А это настоящая проблема. Я понятия не имею, что делать. Нет опыта общения с людьми, подверженным возлияниям. Становится трудно дышать, он так сильно стиснул грудную клетку, что кислород тяжело поступает, а остаток доступного воздуха сжигается его спиртными парами.

Меня мутит.

- Я с тобой не поеду. Я замужем.

- И что? – смеется он. – Разве причина?

- Причина!

- Тогда зачем жопой вертела? Намекала же!

- Я танцевала.

- Врешь. Так даже не намекают. Так приглашают.

Просовываю руки кое-как и зажимаю виски. Раскалывается голова, уже пожалела о дурацкой затее пойти в клуб. И знаете что? Слова Влада на меня никак не действуют. Вообще! Что он знает обо мне придурок. Мне даже не страшно, мне никак. Кроме досады ничего не ощущаю.

- Не наживай себе проблем.

Отклоняюсь назад, только бы не дышать им. Внезапно Влад звереет. Метаморфоза происходит так быстро, что не успеваю полностью понять замес, куда влипла. Он на глазах превращается в ублюдка. Мгновенно отпускает и толкает. Отступаю назад, неловко покачиваюсь и чуть не падаю. Едва баланс ловлю.

- Ты что себе вообразила? – шипит разъяренно. – Ты кто такая?

Где же дурацкое такси? Беспомощно оборачиваюсь в надежде увидеть машину, но ее нет. Людей вокруг мало и каждый занят своим нехитрым делом. Вряд ли кто-то бросится спасать меня.

- Успокойся. Просто дай мне уйти.

- Дать уйти? Не угадала. Едем со мной. Быстро!

- Отстань, ненормальный, – ору, пытаясь выдрать руку. – Отпусти меня, больной.

Безумец тянет так сильно, что еще минута и мой сустав вылетит. Ломаю каблуки, упираюсь в асфальт. Царапаю ногтями кожу взбесившегося Влада, черт бы его побрал. Он кричит, говорит, что все равно поеду с ним хочу этого или нет.

Я сопротивляюсь, пока не сваливаюсь на землю от сильного рывка. Счесываю колени и взвизгиваю от нахлынувшей боли. Сквозь поплывшее зрение усматриваю грязные бороздки на коже, сквозь которые сочится обильно кровь.

- Вставай, – грубо тянет Влад.

От боли и обиды со всей дури луплю ногой и попадаю каблуком ему в бедро. Одновременно с его воем холодею. Сейчас вообще слетит с катушек. Поднимаюсь, быстро стаскиваю туфли, чтобы удобнее было бежать, но не успеваю. С размаху снова падаю, ударяюсь всем телом.

- А ты, сука!

Тень. Быстрые шаги. Едва различаю боковые отсветы.

- Завали свой рот!

Фраза плевок сопровождается сокрушительным ударом в челюсть Влада.

Три слова отпечатываются в голове огромными буквами, что вбиваются в череп гвоздями. Рывок и я стою на ногах. Взгляд. Бешеный. Дикий. Ярость полосует надвое. Неконтролируемый в неудержимом бешенстве передо мной стоит мой ненавистный муж. Мой яд и отрава. Мой мучитель.

Безотчетный гнев распространяется липким облаком вокруг. Оно давит, сгибает пополам. Молча стою перед ним и жду. Нет, я не боюсь. Что дальше? Хочу знать, что же дальше?

Давид поднимает руку, тянется. Обвивает ладонью затылок, приближает лицо и выдыхает белыми губами.

- В машину.

- Давид, я…

Нет, не оправдываюсь. Просто не хочу с ним ехать. Я не знаю где он был и с кем, не знаю кто в салоне и что меня ждет дальше. Все, что хочу добраться домой одной, помыться, лечь спать, а утром решить, как быть дальше.

- В машину. Бегом, Дина!

- Я не шавка, чтобы выполнять команды.

Он нетерпеливо ведет шеей и скрипит зубами. А мне наплевать. Да! Уже не страшно. Позади нас раздается кряхтение и копошение. Даже не смотрю на поверженного придурка. Собаке собачья участь, пусть даже и не ждала спасения, но все равно Влад получил свое.

- Просьба. Не команда.

В глазах ни капли тепла, но не жду этого. Просто в очередной раз не рисую блеклых надежд. Пусть лучше внешне как разбитая хрустальная ваза, лишь бы душа больше не трескалась. Наплевав на все, выхватываю ключи из рук Давида и плетусь в ненавистную машину. За спиной сыплются глухие удары, а я не хочу оборачиваться. В другой раз будет знать, как приставать к незнакомкам.

В машине рассматриваю потери. Вся в пыли и грязи, обувь никуда не годится. Ремни порваны, каблук сломан. Стягиваю туфли и выбрасываю в мусорку через окно. Ополаскиваю минералкой пыльные ноги, кое-как отчищаю одежду. Приняв быстро-душ из газировки, снова падаю на мягкое сиденье и прикрываю глаза.

Нет.

Словно очнувшись, провожу мгновенную проверку. В бардачке только документы, сигареты и зажигалка. Салон идеально вылизан. Ни пылинки, ни соринки. Ни одна деталь не напоминает о присутствии женщины. Задние сиденья идеальны и выемки в дверях тоже девственно чисты. Пахнет цитрусом и кожей. Никаких посторонних запахов в виде женских духов.

Едва усаживаюсь, как открывается дверь и за руль садится Давид. Он зол. Смотрит прямо перед собой прищуренными глазами, рвано дышит. Грудь вздымается будто огромные мехи в кузнице. Руки, сжимающие руль подрагивают. Костяшки сбиты в кровь.

Горько усмехаюсь, отворачиваюсь к окну. Понимаю. Жена причинила беспокойство. Причем нелюбимая и досадная жена. Есть от чего беситься. Господи, когда ад закончится. Можно мне хотя бы немножко побыть любимой и счастливой? Ну разведи ты нас! Я переживу, переломаюсь и начну другую жизнь.

Сохраняю внешнее спокойствие при разбитых вхлам внутренностях. Приучена к такому, мне не впервой глотать собственные кишки. Но сегодня перебор. Умереть бы мне что ли, чтобы никого не мучать и себя в первую очередь.

- Дай ноги.

- Ч-что…

- Ноги положи сюда, – показывает на свои.

Пока я переживала, не заметила, как Давид достал перекись и диски из аптечки и отодвинул сиденье. Он рехнулся или хочет обработать мне раны?

- Я сама. Дай мне, – тянусь, но Барский отводит мои ладони.

Кивает себе на колени, все еще призывая к действию. Глаза его холодные, оглушительно равнодушные. Давид нетерпеливо раздраженно цокает, а потом рыкнув, нагибается, рывком дергает.

Охнув, съезжаю попой вниз. Черт, у меня платье задирается по пояс.

Глава 6

Докука! Навязалась на мою голову.

После слияния вышвырну к замудьей матери из своей жизни.

Дина становится проблемой. Последнее что мне нужно так это вытаскивать ее из передряг. Самое малое что могу сейчас сделать обработать ушибы. Просьбу Дина выполняет неохотно, но возиться с ней хотя бы в малости моя обязанность. Не бросать же на произвол судьбы в гребаном клубе куда так не кстати ее угораздило пойти.

- Ноги сюда.

Смотрит как туземка. Сверкает глазищами. Дикарка и есть. По сути, глубоко наплевать, что она мотается здесь с подругой, ей же нужно как-то развлекаться. Даже смешно, неужели воплощает план по любовнику, коим грозилась. Дурочка. Мне все равно.

- Дина! - предупреждающе тяну. - Нужно обработать раны.

- Я сама могу, - спорит, но ноги на мои умащивает.

Тупо рассматриваю содранную кожу, что лохмотьями свисает по краям кровавой раны. Грязь въелась в борозды разодранной коленки. Как бы шить не пришлось. Нужно в больницу. Нейтрально сообщаю факт жене и с сожалением понимаю, что придется отменять встречу с Завадской. Я не могу бросить жену, она мое лицо в обществе и должна выглядеть на все сто, поэтому недоразумение в виде раны срочно нужно ликвидировать.

- Сиди, - грубо отстраняю руку, тянущуюся за флаконом с перекисью. - Не лезь.

Устраиваю удобнее ее ноги на своих бедрах. Включаю подсветку и начинаю обрабатывать. Обычно женщины пищат, когда получают немного боли, а Дина молчит. Она, откинувшись на дверь, не произносит ни звука, лишь безучастно наблюдает, как вычищаю грязь. Хм, мне становится интересно.

Нажимаю сильнее на кровавое месиво, плотно прижимаю стерильный бинт и тру. Бесполезно. Дина даже не дергается. Она вспыхивает надменной едва заметной улыбкой и прикрывает глаза. Ничего больше не вижу, ни единой эмоции.

Впервые за время нашего фарсового брака смотрю на Дину с долей заинтересованности. Мои любовницы из иного теста. Выхоленные, готовые ублажать. Они прекрасны, но не имеют не малейшего терпения ни к чему. Не приспособлены выдержать маломальский сбой в матрице их идеальной жизни.

А Дина... М-да...

- В больницу.

- Отвези меня домой, Давид и езжай на все четыре стороны. Я справлюсь, - устало выдыхает. Задирает руки и прочесывает волосы пальцами, пытается разобрать их на пряди. На локте зияет такая же рваная рана. - Слышишь?

Молча выворачиваю предплечье. Сука. Мало втащил мрази.

Очень хочу выйти и найти урода. Дело не в Дине. Никогда не понимал тварей, что без согласия волокут за собой женщину.

И снова не в этом дело.

Она моя жена. Пусть фиктивная, пусть не люблю ее и вряд ли смогу когда-то, но она носит мою фамилию. Так уж вышло, что живет в моем доме. А что мое... Что мое.... Трогать нельзя! А портить тем более.

- Блядство.

Глухо ругаюсь под нос. Не нужны никакие эмоции, даже злость неуместна. Мне должно быть все равно. Задачей как служило, так и служит привести Дину в порядок и заняться своими делами.

Швыряю ей в подол пузырь и бинт. Велю обработать локоть самой. Она вздыхает, но выполняет. Понимает, что спорить бесполезно. Пока с непроницаемым лицом льет антисептик, завожу мотор и рву в больницу. Предупреждаю Воронова, что сейчас приеду. Док молча выслушивает короткую информацию. Дополнительно присылаю фотку, хоть Ворон не просил. Так надежнее, пусть будет.

До больницы не разговариваем. Молча рулю и Дина тоже лишь в окно смотрит, сложив руки на многострадальных коленях. Раздраженно шаркаю по волосам. Я вообще-то планировал вечер по-другому провести, но что же. Так тому и быть. Выполню свой долг и побуду рядом в трудную минуту. Черт ее подери.

Пора бы привыкнуть в Динке, но ни хера не получается. Мучаю ведь ее, понимаю. Воспринимаю как помеху жизни, хотя она ей не является. Живу, как хочу. Дело мать ее в сделке, такой каламбур.

Сучий папаша навязался на нашу голову. И мой отец хорош тоже. Меркантильный старикашка и тот и другой. Один разорил кампанию из-за пустых амбиций, а второй не может прорваться на рынки Европы без безголового компаньона. Надоели. Выйти из семейного бизнеса смерти подобно, столько всего закручено, что и во сне не разгребешь. Слишком большие деньги, слишком важные связи, слишком жесткие контракты.

Молча выходим из машины. Жена не знает куда двигаться и мне приходиться взять ее за руку. Она безвольно вкладывает пальцы, вынужден сжать крепче, чтобы не выпали. Дина безразлично идет за мной. Завожу ее в кабинет и остаюсь рядом. Мне необходимо знать, что шрамов не останется. Хочу подтверждения.

Ворон осматривает, дает заключение. Локоть заживет, а на колено придется наложить пару швов под местной анестезией.

- Потерпите, Дина?

С каких пор хирурги так приторно лыбятся пациентам? Насколько знаю с другими Воронов суров до наждачки. Интересно мне.

- Без проблем.

Она ему тоже мило улыбается. Может выйти и не мешать? Пусть развлекаются. Нет ни о какой ревности речи не идет, просто хочется разбить морду давнему другу за то, что посягнул на мое. Еще один претендент за вечер. Не многовато?

Неважно, что жена мне не нужна. Она же моя, так какого хера?

- Дава, в операционную нельзя, – останавливает Ворон.

- Серьезно? А кто мне запретит? Ты?

- Давид!

- Халат давай или что там нужно.

Он молча швыряет мне робу. Облачаюсь и надеваю маску. Дина впервые за вечер проявляет эмоции и удивленно смотрит. Не считаю нужным отвечать. Я иду туда просто потому, что ответственен за нее. Не упало следить будут ли они договариваться о встрече, потому что Ворону давно нравится Динка. Неужели думает, что не знаю. Или не поэтому примчался среди ночи шить два стежка? Ладно, мне наплевать. Когда вышвырну из своей жизни пусть женится на ней. Даже свадебный подарок притащу. Но пока она со мной.

Ворон укладывает на кушетку Дину и сюсюкает, будто ей тринадцать. Мне блядь кажется или он уж слишком нежно касается ее. Интересно что дальше?

Дина глазом не моргает, даже голос не меняется, когда видит иглу с ниткой. Не паникует и не дергается. Удивляет меня, да. Как заново знакомлюсь с ней.

Воронов фиксирует колено и ободряюще улыбается. Не вижу выражение лица жены, но очень интересно. Захожу с боку, чтобы лучше видеть, как работает недохирург-казанова. Напоминаю о том, что шрамов быть не должно, но он это и так знает.

Гремят стерилизаторы, загораются яркие лампы. Он отвлекает Дину от манипуляций, заговаривает. Я реально не понимаю разливаний соловьем, но от приторности блевать тянет. Старается, зарабатывает бонусы на будущее. Разве меня это цепляет? Нет, конечно. Вся тусовка видит, как меняю любовниц не заботясь, что жена узнает. Поэтому Дине позволительно флиртовать в моем присутствии. Такие дела.

Складываю руки на груди и внимательно наблюдаю за ужимками павиана в белом халате. Бабуин несчастный. Сейчас горячим сахаром потечет. Настоятельно рекомендую не разговаривать, а работать. На мой ледяной пассаж только плечом дергает.

- Диночка, потерпи.

Он переходит на «ты» без предупреждения. Вот это уже серьезно. Для Славы большой шаг сократить дистанцию с женщиной, а тут внезапно и очень быстро. Гадство.

- Будет немного больно.

- Я привыкла к боли, Вячеслав. Шейте смело, – не позволяет сместить грань знакомства. – Я почти ее не замечаю.

Дергаюсь впервые от произнесенных слов. Так говорят обреченные на вечные страдания женщины. Вопрос в том, что Дина говорит это, пристально глядя мне в глаза. В них столько огня, что пламя загасить уже невозможно. Оно только сильнее разгорается.

Перевожу взгляд на колено. Напряженно наблюдаю, как ее кожу протыкает игла, потом вновь пялюсь на Дину. Пока Ворон тянет нитку и формирует узел, схватка взглядов не прекращается.

Что ж, кому как ни тебе открыто противостоять человеку, который в тебе никогда не нуждался и нуждаться не будет. Такова наша странная жизнь, детка.

А в ней что-то есть…

Глава 7

- Останешься?

Давид стоит на пороге нашего дома, словно раздумывая заходить или нет. Я не жду, что он согласится, скорее по привычке спрашиваю, будто мы играем в одну лишь нам известную дурацкую игру под кретинским названием «семья». Потирая виски, устало выдыхаю. Как же устала каждый раз опускаться мордой в грязь. Я что уродка? Безвольная игрушка? Кто я их игре?!

- Впрочем, как хочешь.

Осторожно разворачиваюсь. Бережно ступаю на зашитую ногу, ковыляю в сторону лестницы. Мне срочно нужно в душ и потом сменить провонявшую парами клуба и больницы одежду. Я утомилась от сегодняшнего вечера. Еще немного и рассыплюсь темной кучкой по комнате.

Непроизвольно и неосознанно морщусь, как только ступаю на первую ступень. Обезболивающее начинает отпускать, и стянутая кожа немилосердно щиплет и дерет. Ойкаю, но упасть не успеваю. Взлетаю в воздух.

Неуклюже взмахнув руками, оказываюсь на руках у Давида. Первая реакция затрепыхаться и сползти на пол, но он не отпускает. В объятьях Давы ничего интимного, но мне хватает жесткого контакта, чтобы предательское тело заныло. Ненавижу себя за это. Сколько бы растаптывал деспот сердце, оно каждый раз бешено отстукивает.

- Я сама. Обойдусь, – шиплю сквозь сжатые до хруста зубы.

- Молчи.

- Давид!

- Рот свой закрой, Дина. Ты практически инвалид, как забираться на витой Эверест собралась?

- Без тебя справилась бы.

Он молчит. Упрямо шагает вверх по лестнице. Не понимаю, что с ним происходит. Ведь завтра и не вспомнит обо мне. Отодвигаюсь от него дальше, рискуя свалить и себя, и его. Выносить близость просто средневековая пытка.

- Не дергайся.

- Что тебе нужно, Давид?

Умудряюсь толкнуть его в грудь, но силы внезапно заканчиваются. Трагифарс моих оголенных разорванных чувств постигает вышку и разрывается ядерным взрывом. Не хочу больше быть послушной. Не хочу входить в положение. Мне плевать на их бизнес, на слияние и вывод капитала. Устала. Я устала!

- Дина.

И меня прорывает. Куда только холеная выдержка девается.

Вся наука матери летит в пропасть. То, что вдалбливали в меня с детства, лопается как мыльный пузырь.

Дина, ты должна понимать в каком обществе мы вращаемся. Личные интересы ничто, главным является исключительно благосостояние... Что бы не случилось, ты должна всегда быть на высоте. У женщин одно оружие – внешность и искусство в постели. Будь учтива, доброжелательна и послушна…. Помни, что превыше всего ставятся не твои желания, как прожить жизнь, а семейные дела. И только ты теперь сможешь спасти папу. Помоги нам. Иначе… Иначе я просто умру…

Вот мантра моей родительницы, вбитая в голову отбойным молотком.

Но знаете! Да пошли они!

Я это я теперь.

- Уйди, – задушено молочу. – Или лучше отпусти меня. Насовсем отпусти. Вы меня замучили. Все! Мать до смерти боится, что ты вышвырнешь меня и тогда их планам конец. Ты-ы-ы! Ты медленно пытаешь своим безразличием и презрением. У меня же душа есть, понимаешь? Чертов ты замороженный демон! Я вас всех ненавижу! Всех!

Сумбурная речь не впечатляет Давида. Он лишь аккуратно ставит на пол и встряхивает за плечи. Сбрасываю руки, отшагиваю назад. Огромное зеркало позади отражает мой жалкий вид. Драная привокзальная блудница с размазанной косметикой и спутанными волосами. Против меня безупречный муж королем смотрится. Он спокойно и самое убийственное, безэмоционально взирает на меня с высоты своего роста. Неопределенно дергает уголком губ, роняет слова как подарок.

- Давай ты переоденешься, помоешься и мы поговорим.

- О чем?

- О нас, Дина. О нас.

- К черту!

В сердцах рассекаю воздух рукой и направляюсь в спальню. Минут сорок моюсь и привожу себя в относительный порядок. Надев мягкий спортивный костюм, промокаю волосы сидя уже на кровати. Нужно заканчивать вынужденный брак и жить как хочется. Плевать, что могу остаться ни с чем, я готова голодать лишь бы больше не испытывать боль от беспомощности.

Отвыкну. Забуду. Переживу.

Тянусь к сумке и верчу в пальцах визитку Воронова. Сволота большеротая. Чуть слюной не залил пока рану штопал. Звони в любое время. Да пошли вы все куда подальше. Рву картон на мелкие куски, рассыпаю на прикроватном столике.

Кто угодно смотрит на меня, только не Давид. Ну почему меня угораздило влюбится в него!

Глава 8

- Надеюсь у тебя хватит ума удержать мужа хотя бы на этом приеме, - шипит мать, тщательно скрывая злость. Маскирует фальшивой улыбкой исходящий гнев. Стряхиваю ее ладонь, которая больно вцепилась в локоть. - Не дури, Дина. Роди ребенка засранцу, и мы привяжем их навечно.

Достала с безумной идеей. Она не понимает, что я не хочу беременеть от человека, которому не нужна. Я вообще хочу убраться из их жизней куда подальше. Но конечно же не скажу, не зачем всем знать, что я неблагодарная дрянь. Грязные делишки больше не касаются.

- Мне пора.

Вырываюсь из рук матери, снимаю бокал с искрящемся напитком с подноса проходящего официанта. Мать радостно повизгивает рядом, раздавая улыбки и светские чмоки направо и налево. А у меня голова раскалывается. Коленка еще болит так, что хочется сесть и выпрямить ногу, но нельзя.

- Сверкаешь, Дин, - передо мной вырастает Марк и касается своим бокалом моего. - Как всегда звезда вечера. Выпьем?

- Уже, - салютую шампанским и подношу к губам. Лишь смачиваю и только. - Как дела? Как Лондон?

Марк сверкает белоснежной улыбкой. Рисовщик. Идеальный до скрежета зубов. Каждый раз подкатывает, пытаясь обаять, но не очень-то у него выходит. Минус Марка в том, что он считает все должны быть от него без ума.

- Отлично.

Надеваю на лицо фирменную улыбку. Теперь его не заткнуть. Будет вещать о себе любимом, как Ленин о революции. С такой же маниакальной целеустремленностью и одержимостью.

Давид снова исчез. Нарушает новый договор? Очевидно да. Ничего его не остановит. Зачем же тогда предлагал?

Едва выношу пламенную речь Марка и сославшись на головную боль, сбегаю в дамскую комнату. Мило извинившись, прервав его на полуслове, сматываюсь словно спринтер. И мне все равно, что челюсть Марка валяется на полу, ни разу не сомневаясь перешагиваю и исчезаю. Достал мажор долбаный.

Завадскую заприметила сразу. Разве она пропустит событие века, где сливки общества практически сбиваются в густую сметану. Тут пруд пруди всяких разных, но смотрит она по-прежнему на Давида. Кружит вокруг как голодная акула. Ей добыча нужна крупнее, а Барский очень скоро влетит в десятку Форбс.

Поднимаюсь по витой лестнице. Спину держу. Гребаные лицемеры. Ненавижу их всех.

Каждый проходящий мимо пузан имеет по две любовницы. Их жены вполне себе мирно существуют и мирятся с бонусом семьи. Смешно, но некоторые раскланиваются при встрече. Даже моя маман имеет милого сердца друга, а отец любовницу, что моложе меня. Твари кровожадные. Некоторые без таблеток ничего не могут, а туда же. Обожрутся стимуляторов и думают, что секс-гиганты.

Я живу в этом много лет, что так удивляется, а? Может и мне смириться. Наплевать на все. Завести себе обожателя. Вон Воронову только ведь позвонить и примчится, роняя тапки. Сколько раз рассматривала себя в зеркало. Я не уродка. Далеко не уродка, говорят, что я красивая. Хм, наверное. Тело на уровне. Пропорции хорошие. Мозги не тупые. Что еще нужно?

Ходят слухи, что меня лицо порочной суки и взгляд Лары Крофт, но это не так. Да, Боже, у меня и был то всего один парень. Никого больше! Никого. Я призналась в этом как-то Давиду. Не знаю, что мной двигало. Я хотела, чтобы он меня полюбил, когда я поняла, что пропала в нем. И знаете... Он не поверил. А потом сказал, что его не интересует скольких я ублажала в постели. Или они меня. Ему наплевать.

- Привет, Дина, - еще один восторженный взгляд. - Подаришь сегодня танец?

Неопределенно улыбаюсь, пытаюсь обойти.

- Буду ждать, Дин.

Машу головой и прибавляю шаг. Отстаньте все, надоели. Где же Давид?

Зачем ищу? Ведь придумала себе дурацкий предлог в виде дамской комнаты. Ну найду, увижу и дальше? Очередной удар в живот, вот что. Терпи еще, остался месяц-два, и ты свободна. Поиграй еще в семью. Таков новый договор. Терпи, Дина, терпи.

- Давид, в чем дело?

В уши вливается злой голос Завадской. Она негодует. По неволе убавляю шаг и прислушиваюсь. Дойдя до конца стены наблюдаю, как разъяренная Завадская размахивает прозрачными рукавами дорогущего дизайнерского платья, наматывает круги вокруг Давида. Тот невозмутимо смотрит на любовницу. Мне очень хочется узнать, что же дальше. Как последняя преступница затаиваюсь за портьерой.

- Ты мало уделяешь мне внимания!

- Что? - ледяной голос мужа гасит ее пыл. - Я говорил о внимании? Напомни когда.

- Я думала, что мы...

- Никаких «мы», Марго.

- Но...

- Послушай, ты утомила.

- Постой, Давид, - торопливый стук каблуков. - Я тебя люблю. Я думала, что мы вместе. Не уходи.

- Вместе? - его голос сочится ядом и саркастической насмешкой. Даже сквозь плотную ткань клубится стылый мороз. - Какая любовь? Ты ебанулась? Мы просто трахались.

- Нет, ты... - всхлип настолько патетичен, что даже я слышу. - Ну хочешь я прямо здесь тебе минет сделаю? Что мне сделать. Давид?

- Дура.

Я хочу на это посмотреть. Вышагиваю из своего укрытия. Завадская стоит на коленях и пытается расстегнуть ремень на брюках моего мужа. Смотрится унизительно и мега-отвратительно. Даже я в позиции нелюбимой жены чувствую себя значительно лучше. Давид, скрестив руки наблюдает за ее действиями, будто перед ним на коленях неведомая зверушка. Отвратительное зрелище, но...

Оно меня радует. Нет я не писаюсь от восторга, что наконец сейчас муж падет в мои объятия после любовницы. Даже если и... Не буду с ним.

Во мне бушует женская мстительность. Буйная краска удовлетворения широкими плотными мазками ложится на изорванную этими двумя душу. Завадская выглядит жалко, потеряно и откровенно плохо. Конечно, лишиться такого вкусного куска, кто же удержится от разочарования.

Я бессердечно радуюсь, что сохранила лицо при сокрушающих ударах судьбы. Единственный прокол в том самом вечере. Сильнее еще мокрой тряпкой по лицу не получала. У меня на тебя не стоит. Это при том, что вокруг истекают похотью, глядя на меня. Какая женщина выдержит, но я выдержала, хотя и ношу в груди отпечаток кровавыми буквами. Забыть такое невозможно.

- Сейчас. Я быстро.

Лепечет Завадская. Давид меняется в лице и наклонившись сильно дергает любовницу с колен. Ставит на ноги и дает пару пощечин.

- Приди в себя, Рита.

- Ты вернулся к ней, да?

- Не касается. Ясно? Не лезь. Я устал от тебя. Давай прекратим, тем более времени в обрез. Работы очень много. Подыщи себе кого-нибудь другого.

- К дуре своей идешь?

Слышу хлесткий удар и тяжелый всхлип. Он ее ударил. Пара шагов и возня. Замираю и хочу тут же сбежать, но меня останавливает голос Давы.

- Я кажется тебе говорил. Много раз говорил! Дину оскорблять нельзя. Укороти язык или я тебе его вырву.

- Да все знают, что ты трахаешься на стороне! - некрасиво визжит во всю глотку. - Разве сам ее эти не позоришь?

- Только женат я на ней, а не на тех, кого трахаю. Занятно, да?

- Думаешь она не бегает налево? Знаю я таких тихушниц.

- Заткнись. И будь добра съебись с глаз. Надоела идиотка.

Глава 9

Спешно покидаю свое убежище. Наткнуться на ссорящихся мне хочется меньше всего. Но я жестко просчитываюсь. Если шаги Давида звучат в другой стороне. то разъяренная Завадская врезается прямо в меня. Она ошарашено пялится и потом сузив глаза приближает расплывшееся в негодовании лицо к моему.

- Слышала?

Шипение змеи окатывает могильным холодом. Она настолько зла, что облако ярости как ядерка разлетается по ветру с огромной скоростью. Немного отклоняюсь назад из всех сил держа соломинку спокойствия. Топлю на нейтралке со всей доступной мочи.

Уничтожаю ростки мстительности, хотя расцарапать ей лицо все, что желаю сейчас. Но это внутри. Внутри! Поднимаю бровь и вкладывая максимальное сочувствие в голос спрашиваю.

- Отправил в отставку, Завадская? Вагина растянулась или давиться при минете стала?

Еще немного и она вцепится мне в волосы. Давай, сука! Попробуй только дотронься. За все унижения заплатишь. Вспомню каждую слезинку бессилия и растерянности. Отплачу тебе ржавой монетой. Все это кричит во мне той Диной, которую никто не знает. Но сегодняшняя вышколенная не может позволить опустится до выяснения, а тем более до драки. Поэтому аккуратно треплю ее за напудренную щечку и словно жалея, четко проговариваю.

- Не горюй. Вокруг так много свободных членов. Ты еще найдешь свой. Может, конечно, не такой богатый, как у Барского. Стареешь же. - озадачено веду взглядом по красной мордашке. - Не отчаивайся.

Завадская выворачивается из рук, выхватывает мой бокал и плещет содержимым в лицо. Ахаю, но на ногах удерживаюсь. Внезапно разбирает смех. Ну не дура ли? Неконтролируемый смех вырывается, пока смахиваю капли с кожи и платья. Хорошо, что весь почти допила и урон минимальный. Ритка похожа перезрелый помидор, что вот-вот взорвется на солнце. Постойте. У нее в уголках губ скопилась слюна. Фу-у-у.

- Уведу. Поняла, рыба замороженная, - грозится Завадская, пытаясь наступать.

Хохочу во все горло. Забыв о приличиях, меньше всего хочу душить в себе реакции. Некого уводить, разве не знает? Давид не принадлежит мне, но кому какое дело. Пусть чувствует себя уязвленной. Пусть тоже знает, как испытывать перманентное бессильное ощущение. Пусть будет слабой сейчас и не нужной. Пусть сволочь боится и трясется.

- Дура ты, Завадская, - едва успокаиваюсь. – Барский верно заметил. Но мечтать не вредно. Если бы у тебя имелись мозги, то ты бы уяснила. Давид не доедает надоевший ужин. Он всегда выбирает новое меню.

- Уж не ты ли его меню?

Она выхватывает бокал и разбивает.

Понимаю. Отчаянье.

Осколки хрусталя попадают на стопы. Небрежно сбрасываю и тряхнув волосами, даю дружеский совет.

- Не твое дело, Завадская. Наши дела с Давидом никого не касаются. Дурам невдомек, что умные жены иногда отпускают своих мужей на прогулку на длинном поводке. Теперь же ты мне надоела. Проваливай, Ритка.

Наврала напропалую. Но по-другому не вижу способа спасти свою честь. Может со злости она растреплет светским курицам, что у нас с Барским какой-то план или сама за меня придумает что-то.

Мой план, что Завадская сейчас разревется и убежит не работает. Не дооценила брошенную любовницу. Она наступает с обезумевшим лицом яростно и отважно, приходится сделать шаг назад, чтобы не рухнуть под натиском. Запястья пронзает боль.

- Провалишь ты. Барский будет моим. Моим! Уяснила? Я добьюсь, чтобы он бросил тебя. Я выйду за него замуж, я буду блистать рядом. Это моя роль, мерзкая дрянь. Сейчас просто временные трудности. Не беда. Знай, что не отступлюсь. Можешь сдавать в утиль свое дешевое колечко. Твой символ брака протух!

Платина стоимостью с чугунный мост дешевая побрякушка? Она двинулась с ума. А-а-а... Светские куры считают, что на пальце должно сверкать колесо с камнем подобно уличному фонарю. Я поняла.

- От души желаю тебе удачи, моя дорогая, - прикладываю к сердцу лапки и моргаю так часто, что готова взлететь. Говорю себе браво, потому что сегодня перемахнула через очередной предел. Держусь, как Муций Сцевола. - Кстати... Может тебе сиськи новые вшить? Говорят помогает.

Наконец, Завадская срывается и замахивается. Ах, какая ошибка. Она слишком сильно бросается вперед, а я слишком быстро отхожу в сторону. Бах! Облако из дизайнерского платья взметывается вверх. Любуюсь брыкающейся поверженной любовницей мужа. Дикая мысль стегает меня по загривку. Я упьюсь детской местью до самого дна. Ненавижу Завадскую. Ненавижу.

Шаг назад. Ваза наклоняется.

Прямо в лицо тонкой струйкой лью воду. Маргарита начинает визжать. С удовольствием наблюдаю, как растекается макияж по наглой бесстыдной морде. Хм, а на тушь бабешка зажала водостойкую. Вытирает глаза, размазывая черноту сильнее. Истеричный смешок вырывается вновь. Наклоняю вазу и доливаю остатки.

- Наигралась?

Подпрыгиваю от голоса Давида. Его услышать ожидала меньше всего.

- Посмотри, что она натворила! - рыдания поверженной любовницы приводят меня в искренне недоумение.

Ведь только что готова была мне череп раскроить и уже несчастной жертвой прикидывается. Барский рывком ставит на ноги любовницу. Она пытается примостится на мужественное плечо в надежде найти сочувствие и как следует нажаловаться, но он не позволяет. Шепнув пару слов, отстраняет от себя. Маргарита смертельно бледнеет. Закусив губы, молча подбирает платье и скрывается из вида. Интересно, что же произошло, но мне никто не скажет.

- Дина, наигралась спрашиваю?

- Ты о чем?

В глазах Давы сверкает неподдельный интерес. Впервые за все время что вместе, он реагирует открыто.

- Не знал, что ты кровожадная и умеешь мастерски бить в ответ.

Усмехаюсь про себя. Да уж. Комплимент сомнительный.

- Не тебя.

- А жаль?

- Жаль, Давид. Завадская пыль. Ударить тебя было бы гораздо приятнее.

Он распахивает пиджак, показывая идеальное тело, скрытое дорогущей рубашкой. Брючный ремень двигается в такт шагам. Подходя, раскидывает руки в стороны. Подставляется, нагибается ниже.

- Бей.

Немного теряюсь. Но мне хочется. Только сейчас понимаю как я зла. Осознаю, как ситуация сильно подкосила. Разочарованная злость постоянный мой спутник. Понимаю, договор нужно выполнить, соблюсти условия, но разве в эту минуту не дает ли Барский карт-бланш? У всяких самых строгих правил есть исключения. Это значит...

Размахиваюсь и хлестко бью по идеально небритой щеке мужа. Вкладываю все, что мучило долгое время. Всю потерянность, всю обиду. Вкладываю злость от бесконечных измен, от бессонных ночей. Как только отнимаю ладонь, вижу, как отшатывается от удара Давид.

Он неосознанно растирает огненный след на мгновенно краснеющей коже. Он зол и ошарашен. В глазах сверкает гневное удивление. Явно не ожидал, что так вложусь. Я и сама не поняла откуда силы взялись.

- Прости?

Помимо воли вырывается. Во мне еще живо воспитание. Если я причинила беспокойство, то обязательно извинюсь. Но как видите, воспитание уже со знаком вопроса.

- А ты дикарка оказывается. Необузданная, - продолжает тереть кожу. Взгляд его задумчив и рассеян. - Да, Дин?

Глава 10

Я ждал знатной пощечины, но не хук слева. Занятно. Дина радует все больше. Она оказывается живая.

Долгое время предпочитал не замечать, что жена эмоционально забита. До скрипа зубов бесила вышколенность рабыни и желание угодить. Неужели так подействовал намек на свободу. Скорее всего. Птичка хочет вырваться из золотой клетки. Я отпущу. Как только дела с папашами неумными решу, так пусть летит.

- Ты оказывается дикарка, да Дина?

Она сверкает глазищами и ядовито ухмыляется.

Складываю руки на груди, с интересом вниманию колоссальным изменениям. Твою ж мать, какая она вдруг стала. Нет, я не плыву и не мажусь, но реально трансформация жены вдруг захватывает.

- Хочешь поужинать?

Внезапно предлагаю ей. Сам немного ошизеваю от предложения, но как говорится из песни слов не выбросишь. Уже вылетело.

Все просто и легко объяснить. Хочу видеть что-то еще новенькое, что разбавит мою пресыщенную жизнь. А Дина как раз подкидывает не хреновую пищу. Только вот кроме тотального удивления ничего больше не вижу по эмоциям. Она задумчиво смотрит и ничего не отвечает.

Что ж. Немудрено.

Я бы на ее месте вообще послал после армагеддона семейной пародии. Жду, она в праве размышлять и принимать решение. Тем более новый договор обяжет, никуда не денется. Отмечаю с болезненным удовлетворением оговоренные условия сегодняшнего бытия. Мы со вчерашнего дня пара для всех. Внезапно влюбленная, мать их, пара. Угу.

- Надеюсь отраву в еду не попросишь официанта подложить.

- Я в напиток подкину, - серьезно задвигаю. - Нет, как хочешь. Я не настаиваю и тем более не прошу. Скучно мне, знаешь ли.

Дина по-прежнему задумчиво таращится и молчит.

- Сегодня магнитные бури?

- Жрать хочу, Дин, - огибаю ее, иду на выход, но в дверях все же притормаживаю. - Это проблема уехать в рест или что? Нам нужно как-то коммуницировать, месяц или пару месяцев еще семейный бред изображать. Едешь или нет?

Начинаю терять терпение.

Блядь, впервые протягиваю руку первым, что тяжело взять? Чтобы легче было обоим, разве тяжело? Не понимаю. Или по-прежнему живем в мазохизме и истязании. Она кусает губы, как будто стоит перед фатальным выбором. Подгоняю ее движением пальцев. На мой жест приходит охуенная реакция, жена небрежно отмахивает ладонью, будто комара сгоняет. Но меня и это веселит.

- Хорошо, едем. Я тоже голодна.

Чтобы до конца отыграть роль, протягиваю руку, но Дина, не замечая благотворительного жеста, уворачивается и с задранным подбородком шпилит мимо. Вот же разошлась. Или может была такая? Да неважно. Все неважно. Сочный стейк ждет, низменные потребности важнее экивоков жены.

Но на выходе все же притягиваю Дину к себе. Она вздрагивает, но на виду у всех не вырывается. Максимально быстро пересекаем пространство. М-да, много взглядов... Много...

В машине расслабляемся и почти не разговариваем. Динка копается в телефоне, а у меня неожиданно пропала охота изображать из себя исследователя женской психологии.

Веселые старички не дают расслабится. О них думаю. Отец вообще обезумел, хочет воплотить шальные идеи. С помощью Доронина влететь на рынки Евросоюза, а потом слить бизнес с одной крупной фирмой. Старый идиот! Они нас проглотят со временем. Отвалят вначале солидный куш, что заставит голову закружиться от успеха, а потом раздробят и сожрут. Нюх потерял идиот, совсем из ума выжил. В последнее время сплю в полглаза активно мешая процессу. Так что реально устаю, как последняя тварь.

- Чем занята?

- С Вороновым переписываюсь.

- Заебись.

Настроение странная вещь, оно сука портится. Смешно. Что и делаю, корчу недовольную саркастическую мину. По факту мне насрать с кем она переписывается, говорил же букетик на свадебку припру, если Ворон решит подобрать Дину. В моменте хочется побольнее укусить жену, чтобы бросила наяривать в мессендже, но бедолага и так натерпелась от меня дерьма, поэтому глотаю тухлый ком претензий назад. Похуй.

- Чем потом займешься? - листаю наизусть выученное меню.

- Когда?

- После всего, - маню халдея. - Уедешь?

- Я пока не думала, Давид, - по глазам вижу, что врет. Наперечет уже все действия просчитала. Денег ей отвалю немерено. Не в них дело, конечно. Динку баблом не удивить. Просто считаю, что так будет честно. А вот сейчас хитрит. - Закажи мне рыбу. Мяса с кровью сегодня достаточно, - задумчиво смотрит на винное меню. - И гранатового сока тоже. Сойдет за заменитель.

Запрокинув голову, ржу.

Не узнаю ее. Реально интересная сегодня.

Давно нужно было с ней договориться, проще было бы всем. Может и не был бы такой сволочью по отношению к ней. Хотя кто знает. Может просто настроение сегодня снова взлетает, не знаю.

Я порядочный гандон, как меня называют. Как там еще... Беспринципный зверина, похуист в плане женского мяса. Разную херню задвигают, но жить мне не мешает.

- Не хочешь говорить, не нужно. Я просто спросил.

- Мгм, - кивает она и дополнительно просит десерт.

Сегодня я лапочка. Поэтому не порчу атмосферу ядом большой доли концентрации. В очередной раз замечаю, как косятся мужики на мою фиктивную жену. Вон чувак вообще челюсть с пола подбирает. Животные, видят же, что она со мной, неужели трудно так не пялится внаглую.

Неожиданно для себя с каждым попеременно встречаюсь взглядом и неприкрыто с агрессией давлю. Она со мной. Пусть фальшивая картина, но со мной же. Глаза выдавлю и сожрать заставлю. Мое, блядь. Не трогать и не лупиться бараном.

Дина спокойно есть, ничего не замечая вокруг. Она в принципе сегодня само спокойствие и безразличие. Струна, что вечно держала отпустила. Так видимо.

Радует, что не прогибается. Она другая теперь. Отрадно. Все лучше, чем вечно кислятина на лице.

- Вина? Или сока?

- Вина, – задумчиво вздыхает. – Не откажусь все же от допинга.

Хмель приятно ударяет в голову. Дина и вовсе расслабляется, откидывается на мягкую спинку кресла и не спеша озирается вокруг. В один момент взгляд ее загорается, она приветственно машет рукой, и я конечно оборачиваюсь.

Ворон.

Следит что ли? Какого черта вечно рядом отирается.

Киваю ему тоже, но думаю понял, что подходить к нам не стоит. Лишь встревоженную нахрапистость считываю. Зассал, что мы наладили отношения? В очередной раз смешно.

- Потанцуем?

Удивлять так удивлять. Не жду ответ, встаю и вывожу немного сопротивляющуюся жену на площадку. Она настолько обескуражена мне самому непонятным поведением, что еле пищит.

- Ты вжился в роль? Что с тобой происходит?

- Угу. Считай, что плачу вежливостью за грехи свои тяжкие. Танцуем, Дина. Танцуем.

Глава 11

- Отдай мне, Дину Давид, - не глядя на меня выпускает облако сизого дыма Ворон. - Не нужна она тебе.

Что правда, то правда. Но вот так в открытую просить. Что за методы? Кривлю рожу, не нравится мне. Что сам не пойму. То ли наглый проверочный отжим, то ли просто вопрос бесит.

- А тебе нужна?

Подкалываю, потому что принципы жизни его давно мне известны. Почище меня тварь будет. Только вот на Динку он по-другому смотрит. Реально втрескался? Ни за что не поверю, но все поведение давнего друга, какого знаю как самого себя об обратном говорят.

- Да, - одаривает ледяным взглядом. - Я любить ее буду.

Не врет. Сука... Не врет.

- О, как! Какое благородство. Наливай еще.

Воронов разливает по стопкам пойло по цене российского автоваза и мы, конечно, пьем. Паленка долбанная. Где сраное послевкусие и неземное блаженство?

- Херня, а не коньяк.

Ворон усмехается, но просьбу повторяет. Ублюдский Данко прям, а не прожженный бедбой.

Я давно его знаю. Упертый мужик, если на чем зациклится из-под земли достанет. Столько вместе прошли, что магазин обуви в пути на ногах стерли. Однажды Славич невесту со свадьбы увел. Просто на спор. Ламбу никому проебывать не охота.

- Херня, - соглашается и снова лыбится.

Хорошо, что на огромном балконе сидим и ветер обдувает мою покрасневшую морду. На самой верхотуре реста, где на площадке место только для двоих. Наша нелегальная випка. Когда-то в лихую юность дорожки здесь катали, заряжались и трахали всю ночь напролет девок.

- Помнишь, как тройничок тут с Катькой в юности замутили? Первый! - накатывает ностальгия. - Отчаянная девка. Жадная и вечно голодная.

- Да, ужрались потом знатно. Не винти, Давид. Что ответишь?

Наливаю еще и отправляю в горящую глотку. Отдай. Вот так, да?

Странное чувство одолевает меня. Первый порыв выкатить ему фак, но мне давно не двадцать. Засовываю сигарету в рот и выкуриваю в несколько мощных затягов.

- Потерпи, – сиплю и запахиваю пиджак, – она пока мне нужна.

- Сколько? – поворачивается Славка. – Скажи сроки.

- Ох, ты быстрый, – скалюсь и скрываю раздражение за гримасой. – Сам пока не знаю.

- Врешь, Давид. Пиздишь, как Троцкий.

Спокойный голос Ворона бесит пуще прежнего. Разве так бывает, что злюсь на друга просто из-за того, что сам на себя срываюсь прежде всего? Что за каламбур дебильный? И главное почему и отчего это делаю, вот в чем вопрос.

Дину я отпущу рано или поздно, временной предел установлен и согласован, но почему тогда корячусь, как незрелый мужичонка и юлю. Вот это-то и бесит. Херь все. Намахнул коньяку, разосрался с любовницей, вот и причина. Жиза сука. У всех бывают темные деньки.

- Ты ее трахаешь?

Внезапный вопрос вышибает. Мы близки со Славичем, но не настолько чтобы я с ним жену обсуждал. Одно дело, что он в курсе ситуации по бизнесу и заключению брака, но в постель лезть я его не приглашал. Границы должны быть. И да, Завадскую обсуждать можно, она просто мясо, но тут личное.

- Не лезь, Слав. Ни разу не твое дело.

- Ясно. Значит нет.

И насвистывает сидит гандонище. Наклоняюсь и впиваюсь в довольное лицо испытующим взглядом. Он даже радость прикрыть не старается. Щерится во всю белоснежную челюсть еще немного и в пляс пустится.

- Ну думай, что так.

Слава подскакивает и так таращится, будто душу пытается из меня вытащить. Курю. Спокойно смотрю в ответ. Не знаю, что там он разглядывает, но через полминуты отворачивается и облегченно выдыхает. Физиономист недоделанный.

- Давид, ты мой друг, – толкает в плечо, – но ты знаешь, что я всегда честен с тобой. Не обижайся. Если бы ты любил ее, я бы ни-ни. Жена друга табу и все такое. Ситуация другая, сам понимаешь. Она же… – вскакивает и щелкает пальцами. – Мечта. Красивая до дрожи. И ты прости, но мне кажется, что в постели просто львица.

Блядь… Не туда… Просто завались сейчас….

- Слюной не захлебнись, – кожа на моем лице натягивается. Становится хреново физически, просто тошнит от восторга Ворона. – И не закапай тут все.

Потёк, как шлюха на наркоте. Прет не по-детски. Его восторги поперек горла, вмазать бы ему в рожу и пригасить неуёмный пыл. Разошелся, как пьяный под гармошку. Душа рвется и никак не вырвется.

- Ты не понимаешь.

- Чего я не понимаю? – дергаю за рукав. – Сядь. В край охуел, Ворон. Мне с ней еще пару месяцев под одной крышей жить, а ты собрался уже лыжи вострить. Успокойся.

- Последний вопрос. Пригласить Дину смогу куда-нибудь?

Прекрасно. Просто замечательно. Летит к финишу напропалую, забыв о сигнальной ракете. И ничего не мешает ему, да? Вот абсолютно ничего. Не урод ли?

- Хочешь в прессу попасть? И я вместе с вами. Нам никому сейчас нельзя светиться.

- Но ты попадал. И ничего.

- Нигде напрямую не указано, что это мои любовницы. Покажи хоть одно издательство, где есть статья о связях. Не найдешь, не пыжься.

- Я аккуратно. В другой город могу позвать. Организую поездку.

- Да с чего ты взял, что Дина пойдет с тобой?

- А это уже мне предоставь, Давид.

И у друга такая морда довольная и умиротворенная, что понимаю. Этот и правда не отступится. Уломает Дину на раз-два. Она у меня неизбалованная вниманием. Поведется, как миленькая.

Глава 12

- На, тщедушная, глотни запретной газировки, – сует под нос картонный стаканчик с трубочкой Леська. – Может жить веселее станет.

- Отстань, – смеюсь и отталкиваю предложенное.

Что плохого в том, что не пью сладкие приторные напитки. В отличие от той же Олеси, что поглощает пузырящуюся жидкость бутылками и не толстеет зараза.

- Хорошо здесь, правда? – блаженно раскидывается на шезлонге. – Прям райский уголок. А что это твой фиктивный-дефективный так расщедрился?

Пожимая плечами. Я и сама не знаю. Но чтобы привести голову в порядок, согласилась на пару дней уехать с подругой на волшебный оазис. Пришла домой, а чемоданы уже собраны и сверху два билета. На меня и Олеську.

Два дня массажа, скрабов, обертываний и теплой водички. Счастливый уикенд, так сказать.

Я не отказалась. Все лучше, чем гонять мысли одну за другой. Работать мне не положено, так что все время в чудо-браке сидела дома. Зря, конечно. Нужно найти подходящую вакансию и пойти, диплом же есть. Всерьез размышляю, уставившись на бирюзовую гладь. Надоело на одном месте толочься. Да, Боже, я согласна на самую захудалую контору, лишь бы не в стенах дома теперь сидеть.

Спасением были книги. Вот я и подумала… А что если…

- Может потанцуем сегодня? – возвращает голос подруги на грешную землю. – Уезжай скоро, а мы еще танцпол не разорвали. На мужиков посмотрим, – смеется, как конь заморский.

- Тут бабье царство, Лесь. Разве не заметила? Кого прельщать своими прелестями собралась.

- Бармена! – с важным видом сообщает и снова прыскает. – Мускулы его видела? Он мне вчера такие глазки строил, что вообще улет.

А что? Можно. Пожимаю плечами, но Леся давно в курсе, что это означает согласие. Удовлетворенно кивает, вещает, как оракул, что сегодня патлатые девки сдохнут от зависти, когда мы выйдем в круг и вильнем задницей. Дух конкуренции не помрет никогда в душе неугомонной девочки. Такая она. Везде должна быть первой и неотразимой.

В номере неспеша собираемся. Мне вдруг хочется от души похулиганить. Надеваю открытое короткое платье. Кручусь в зеркало. Спина голая, грудь прикрыта едва-едва. Гофрированный пояс стягивает узкую талию и пышновая юбочка оголяет ноги почти до попы. Неприлично? Да! Буду сегодня такой. Туфли с ремнем вокруг щиколотки подчеркивают образ. Ну еще браслет… Яркая помады и встрепанная грива волос. Вытягивать не буду. Пусть волной останутся.

- Ого! – присвистывает Леся. – Ни фига себе! Да ты конфетка, Барская. Уведешь бармена по соплям разживешься. Поняла?

- Поняла, – смеюсь и отмахиваюсь. – На фиг он мне нужен.

Я сегодня много улыбаюсь. Редкий раз, когда прекрасное настроение сохраняю. И знаете, радоваться мелочам приятно. Так хорошо иногда забыть обо всем и не париться. Выметаю из головы все, что беспокоило долгое время. Не хочу думать о Даве, о браке, о договоре. Пусть хотя бы сегодня буду свободна. Упоительное слово – свобода. Самое желанное и драйвовое.

- Текила? – Леська залихватски заламывает идеальную бровь. – Шучу, Динка. Расслабься. Эй, красавчик, два «Секса на пляже».

Бармен неспеша берет шейкер и не отводя заинтересованного взгляда с подруги начинает смешивать напиток. Леська отчаянно кокетничает с парнем, видимо и правда запала на него. Я же никак не реагирую, кручу головой по сторонам, рассматривая всех и всё. А ноги уже отплясывают сами по себе. Так и тянет отмочить что-то дерзкое. Я какая-то без вина сейчас пьяная.

Замахиваем коктейли и сразу пускаемся в пляс. Леська такие па заворачивает, что у невесть откуда взявшихся мужичков челюсти падают. Я не могу не подхватить, тоже отрываюсь. Боже. Боже! Я летаю, я в раю. Мне так хорошо.

- Тебя чаще нужно в свет вытаскивать, дорогая, – немного запыхавшаяся Леська обмахивается ладошками в паузе между треками. – Круто выглядишь, Барская.

- И ты, моя хорошая. И ты!

- Потанцуй тут одна, – косится в сторону стойки. – Мне по делам нужно отойти.

Знаю я ее дела. Пусть делает, что захочет. Киваю и едва заслышав любимую композицию, плавно покачиваю бедрами. Отдаюсь музыке на все сто и даже больше. Пропадаю в ней, растворяюсь. Верчусь в воронке чувств и падаю-падаю-падаю.

Почти впервые в жизни искренне благодарна Давиду, что купил мне отдых. Тут и правда весело. Шикарные выходные заставляют забыть о тяготах жизни. Я себя отпуска. Отпускаю-ю!

- Диночка.

Открываю затуманенные глаза и резко вскидываюсь. Удивлению нет предела.

- Слава? Какими судьбами? – и тут же смущаюсь. – Простите… Вячеслав.

- Первый вариант мне больше понравился, – дергает уголком рта. – Слава, Дина. Просто Слава. Давай уже на «ты». Не против?

Прежде чем ответить, немного раздумываю. А что я теряю в конце концов?

Вот именно!

- Хорошо.

- Дин, – пытливо смотрит, а меня вдруг разбирает волнение. – Поболтаем? Или еще танцевать хочешь?

Отрицательно машу головой. Ноги уже болят от шпилек. Ищу Леську, чтобы предупредить о встрече с Вороновым. Увлеченная барменом подруга непрерывно болтает с парнем. Решаю не тревожить. Просто иду со Славой в отгороженную плотной тканью уютную нишу. На входе застываю. Диван один и он достаточно маленький. Сидеть при крошечной дистанции будет не особо комфортно. Но как болят ноги! Соблазн присесть настолько велик, что плюю на приличия и с видимым облегчением присаживаюсь, блаженно вытягивая конечности. Кайф!

- Слава, как ты здесь оказался?

- Да-а, – тянет он, отведя глаза, – дела тут. Решил поужинать и вдруг наткнулся на тебя. На вас в смысле.

- Случайно?

- Да. А что не похоже?

- Похоже, – улыбаюсь без всякого смысла. – Я просто беседу поддерживаю.

- М-мм, ясно. Вина?

- Немного совсем можно.

Воронов разливает рубиновое вино по бокалам и передает. Касается моей руки, пристально смотрит. Меня смущает его внимание. Я не дурочка, понимаю, что интерес Славы особый. Делаю крошечный глоток и ставлю на столик назад.

Воронов, как коршун следит за реакцией. Даже назад к спинке прижимается всем телом, чтобы не стеснять и максимально не мешать. Ценю его деликатность. Понемногу я расслабляюсь. Разговор завязывается и течет в легком русле. Болтаем о том о сём. С удивлением отмечаю, что Слава интересный собеседник. Когда выпиваем по второму, он начинает травить медицинские байки. Рассказывает так заразительно, что не стесняюсь хохочу во все горло.

- Прогуляемся? Я завтра уезжаю, Дин. Давай пройдемся по берегу?

- Я тоже. В смысле уезжаю.

Воронов буквально пронзает меня странным взглядом, но вопрос повторяет.

- Так что?

- Идем. Только Леську предупрежу.

- Ее нет.

- Откуда ты знаешь?

- Когда выходил, ее уже не было около бара. И бармена кстати тоже. Ну так что? Идем?

Глава 13

Пока Слава покупает нам мороженое, жду его на прибрежной лавочке. Как ни странно, очередь скопилась за вкусными рожками, а значит есть время полистать телефон. Расслабленно перебираю новости хроники и как на зло наталкиваюсь на фото блудного мужа в компании на очередном приеме.

Красивый гад. Просто Мистер Жестокое обаяние 2024. И все бы ничего, но рядом стоит девушка, смотрящая на Барского с немым обожанием. Она так влюбленно смотрит, что у меня щемить за ребрами начинает. Я все понимаю, претензии какие могут быть.

Я учусь быть без него, будучи замужем, но так быстро соскочить с чувств не могу. Угу. Дура. Несомненно, Барский проведет вечер прекрасно. Даже сомневаться не стоит. Привычно заталкиваю очередные осколки и трясу головой, в надежде что сейчас вывалятся из башки дурные безнадежные мысли и смоются теплой волной в море.

Договор, Дина! Соблюдай и отстань от него со своей ненужной дебильной любовью. Давид не знает это чувство и никогда не познает. Не смеши народ, идиотка. Противно уже самой от себя.

Может мне врачу показаться?

- Дина, держи, – улыбающийся Воронов протягивает рожок. – Клубничное.

Вот мой шанс. Слава. Я ведь ему нравлюсь, тут и слепой увидит, как млеет при мне здоровенный мужик. Облизываю пломбир, неожиданно вкусно. Ем с огромным удовольствием. Ловлю подтекающие капли языком и жмурюсь от блаженства.

Такая мелочь, да? А я почти счастлива. Съедаю половину и натыкаюсь на внимательный взгляд Воронова. Он неотрывно следит, как я поглощаю пломбир. Завороженно вытягивает шею и взволнованно сглатывает. Вот так, да?

- Вкусно, Слав.

Он вздыхает. Устало разваливается на скамейке и немного подумав, выбрасывает свою порцию в урну. Вот же черт, может зря с ним пошла, я уже не знаю.

- Не холодно? – спрашивает, показывая на свою кофту.

Трясу головой и улыбаюсь.

- Тепло же.

- Да, тепло. Извини, ладно? – Прочесывает волосы и трет небритый подбородок. – Я растерялся немного.

- Смущает, что… Давид… да? Может правда было неуместно идти на прогулку.

- Подожди, Дин, – хватает меня за руку. Плюхаюсь назад и не понимаю. Наверное, и правда глупая была затея. Воронов как-то вдруг сразу растерялся и поник. От былого залихватства не осталось и следа. – Сейчас пройдет. Я не ожидал, что встречу. Вот сижу перевариваю. Боюсь, что если пущусь в объяснения, то ты быстрее ветра убежишь, а мне не хотелось бы.

- Не убегу.

- Все равно. Рано пока, – роняет странную фразу. – Но я не хочу, чтобы ты думала, что мне мешает Барский. Ерунда все это.

- Да? Настроение почему вдруг резко испортилось? Мне правда интересно, Слав. Я скучная?

- Дин. Ты очень красивая. Знаешь? Только дурак не оценит и конченый идиот.

Молодец. Булыжник, как я понимаю, в огородище Барского.

- Да брось.

Беззаботно отмахиваюсь, чтобы разбавить обстановку. Я будто раздваиваюсь. Одна моя половина хочет подняться и уйти, а вторая настойчиво требует продолжить общение. Ничего предосудительного я не делаю. И отчитываться мне не перед кем. Так что куда хочу, туда лечу.

Сбрасываю босоножки и сую их в руку Воронову. Он принимает сразу. Такое ощущение, что, если бы вложила в его ладони горящую лаву и ту взял бы.

- Идем гулять? Калории нужно переработать, Слав.

Искренняя улыбка обезоруживает. Воронов красивый мужик. Замечаю факт просто между делом, будто заметку на полях ставлю. Другая бы может растаяла, но я дефективная. Кажется, об этом все знают.

Процесс постепенно налаживается и хорошее настроение возвращается. Бредем по кромке, я по волнам шлепаю босыми ногами, а Ворон рядом. Он не боится замочить свои стильные мокасы, периодически ловит меня и вытягивает на берег. В отблесках луны хлопковые брюки мокрые до колен уже, но ему плевать.

Я же закрываю все дыры в душе. Мне безразлично, что ждет меня дома. Сегодня хочу быть беззаботной. Рядом со Славой кстати очень легко стать бабочкой. Только струны моей души не затрагиваются ни в каком смысле, кроме той самой беззаботности. Стараюсь не обращать внимание на сверкающие омуты Воронова. Намешано там всякого. Опасный мужик.

- Дина, осторожнее, – тянет за руку. – Ну что же ты как ребенок-то? Чуть не упала.

Он слишком сильно дергает. Настолько, что оказываюсь прижатой к крупной вздымающейся груди. Его сердце колотится со страшной скоростью, мое же ровно отрабатывает пульс жизни. Я не знаю почему это делаю, но отстраняться не спешу. Замираю в чужих руках.

Слава отбрасывает обувь в сторону и осторожно сжимает меня второй рукой. Я стою в объятиях постороннего мужчины. Будучи замужем, кстати. И мне не стыдно. Барскому не стыдно и мне тоже.

- Дин…

Еще немного и он…

Меня целует.

Осторожно, очень деликатно касается горячими губами. Приятное дыхание мужчины будоражит воображение. Стыдно признаться, но это первый поцелуй за время брака с Барским. Мне очень приятно. Воронов действует со всей нежностью и чувственностью, на которую способен.

- Слав! – все же отстраняюсь, потому что затянулось.

Он немедленно прерывается, но лбом к моему прижимается. Дышит как паровоз и мне льстит, что вызываю реакции. Ворон трется об лицо, ласково соприкасается с поверхностью щек, носа. Усмиряет себя с трудом.

- Это все мороженое, – чувствую, как улыбается. – Ты так его ела… Что… Черт, Дина! Ты меня с ума сводишь. Уже давно. Прости.

- Слава, – прикладываю палец к губам. – Не будем, ладно?

- Ладно. Можно попросить?

- Давай.

- Еще один поцелуй. Только…

- Что?

- Поцелуй, будто сама желаешь именно этого.

Ничего не отвечаю. Хочу еще раз посмотреть, как Ворон будет гореть под влиянием. Любопытно. Но причина не только такая. Я хочу еще раз испытать власть над ним. Боже, какая я сволочь. Набралась от Давида что ли садизма?

- Хорошо. Наклонись, я не достаю.

Но как только собираюсь сама привстать на носочки, босые пальца соскальзывают с неустойчивого камешка, и я с размаху падаю на бедро. Прекрасно! Синяки обеспечены.