Глава 18. София

Я ведь пила чёртовы таблетки. Несмотря на откровенно паршивое состояние в тот день, об этом не забыла. Купила по совету подруг, плюс ещё в аптеке проконсультировалась. Сказали, что надёжное средство. Так откуда эти две полоски?

Сначала подумала, что просто от нервов тошнит, потому и запах Вани мне показался таким отвратным. Но пока приходила в себя в туалете, вдруг вспомнила, что у меня уже давно задержка. Проверила свой цикл – больше месяца уже нет тех самых дней. Тоже нервное?

Хотелось бы верить, но купленный в спешке тест показывает другое. На день рождения Андрея я узнаю, что у нас с ним будет ребёнок.

Будь у нас всё по-настоящему, не было бы той измены и лжи – получился бы отличный подарок. Дурацкое воображение рисует в голове, как я положила бы тест в коробочку и обвязала его ленточкой. Как Андрей обрадовался бы, закружил меня, как мы вместе придумывали бы имя…

Чёрт. Предательские слёзы щиплют глаза, и я закрываю их, пытаясь взять себя в руки. Ещё совсем недавно я сказала Андрею, чтобы убирался и не возвращался, и он меня понял. У нас больше никогда и ничего не будет – неважно, насколько он искренен сейчас. Пусть и правда не сразу понял, что любит. Разве это оправдание? Разве это перечеркнёт всю ту боль, что уже нанесена?

Раньше я презирала женщин, которые вмешивают в свои проблемы детей, пусть даже ещё не рождённых. Считала, что ничто не служит оправданию замалчивания о беременности. Что отец, каким бы ни был, имеет право знать при любом раскладе – даже если с ним и разговаривать не хочется, не то что мириться.

Но сейчас я даже представить себе не могу, как скажу об этом Андрею… Он ведь тогда точно не отступит. А я… Я и без того…

Нет.

Да, Морозов имеет право знать. Да, я сейчас поступаю, как законченная эгоистка. Но не смогу иначе…

Сделать аборт? Я ведь не была готова к этому ребёнку. Сейчас он совсем некстати. Тем более, от Андрея. И пусть всё внутри разрывается от идеи прервать беременность – я этого ещё толком не сформировавшегося малыша живым воспринимаю – но разве у меня есть варианты?

Если родить, то переехать в другой город или даже страну, начать всё сначала, дела компании контролировать на расстоянии, получая деньги.

Мотаю головой, толком даже не понимая, на какую свою мысль. Внутри всё ноет. Успокоиться не могу. Взяться за работу уж тем более.

Не сразу даже понимаю, что ко мне в кабинет кто-то заходит. Лишь когда слышу знакомый чуть треснутый голос:

– Я хочу уйти из компании.

Ваня мгновенно вырывает меня в реальность, заставляя выбросить весь этот рой мыслей из головы. Правда, легче от этого не становится. Я хоть и держу себя в руках, но такое ощущение, что какие-то секунды – и всё, посыплюсь.

Хочет уйти из компании, значит? Осмысливаю эти слова, как ни странно, толком не улавливая суть. Ещё и Андрей вспоминается с его пренебрежительными заявлениями про нежелание отрабатывать две недели.

– И ты тоже, – бездумно заключаю я, хотя в голове уже проясняется.

В первую очередь пониманием, что найти нового уборщика будет куда проще, чем толкового зама. А Ваня всё-таки хорош – улавливает на лету, имеет опыт в подобной должности, честный.

Правда, сейчас очень хмурый.

– А кто ещё? – мрачно переспрашивает, но тут же усмехается чуть ли не ядовито. – Неважно. Не будем делать вид, что мне здесь рады.

Опускаю взгляд, вспомнив, как паршиво всё между нами в подсобке получилось. А ведь не в первый раз. В клубе я тоже сначала очень даже настроена была, а потом соскочила.

Неловко… Ещё и потому, что уверена – Ваня понял, кто ещё увольняется. К чему я вообще это сказала, вместо того, чтобы уделить максимум внимания желанию уйти моего зама? Он куда важнее. И для компании, и для меня вроде как должен быть.

– Вообще-то рады, – горячо возражаю, хоть и понимаю, что парочки слов недостаточно, чтобы убедить остаться.

Но на большее я как будто и не способна. Да и он не поверит, вижу же. Скептически поднимает брови:

– Ты уже второй раз пыталась использовать меня, чтобы решить какие-то свои внутренние проблемы, а не тянулась ко мне искренне. Я тебе не нужен, – Ваня сжимает челюсть и отводит взгляд, а я с каждым его словом чувствую себя всё большей дурой. – Ты бы видела своё лицо… Тебя кривило.

А ведь я надеялась, что Ваня не заметил… Пыталась делать вид, что мне всё нравится, искренне собиралась зайти дальше – пока совсем уж тошнить не начало.

Не хочу, чтобы он воспринимал на свой счёт. Но и правду сказать не вариант. Я вообще даже для себя пока её толком не осознала, и никто не узнает. Если не хочу говорить Андрею – то и лишние разговоры исключены.

– Это, наверное, нервы, – только и бормочу хоть какую-то отмазку, и сама понимая, что едва ли она что-то сгладит.

– Мне наплевать, что это, – отчуждённо пресекает Ваня. – Я не чувствую от тебя даже малейшего интереса ко мне. Только к бывшему.

Его последние слова сказаны так же ровно и жёстко, как предыдущие, но воспринимаются чуть ли не ударами. К бывшему? Я ведь одним только видом посылала Андрея нафиг. Избегала встречи с ним, не реагировала на его письменные признания. Подарки принимала – да, но откуда это Ване знать? Я ничем не проявляла интереса к Морозову. И какой у меня вообще может быть к нему интерес?

Кожа чуть ли не горит, а сердце ускоряет темп. Мне неприятно слышать такое от Вани. Как будто это даже оскорбление какое-то, обвинение.

– Это неправда, – возражаю почему-то дрогнувшим голосом, но наконец-то хотя бы в лицо своего зама смотрю.

Хмурое и в то же время отстранённое, кстати. Ещё и с насмешливым блеском каким-то.

– Мне наплевать, опять же, – отчеканивает Ваня. – Просто достало быть там, где мне не рады.

Колеблюсь – опять это его уверенное «не рады». Элементарная вежливость, да и будущее компании диктуют мне отрицать. В конце концов, Ваня с увольнением не в отдел кадров пошёл, как Андрей, а ко мне. А значит, возможно, готов к уговорам и попыткам переубедить. С другой стороны… Заместитель руководителя – не уборщик. Логично, что такие вопросы не решаются за спиной. И две недели Ваня, скорее всего, отработает, хотя бы онлайн. А разубедить его я разве смогу? Врать в лицо не умею. Не Андрей.

Ужасно, конечно, подтверждать человеку его ненужность, особенно с учётом, как много он для меня сделал. Н и лгать, по сути, будет несправедливо. Это всё равно что продолжать использовать.

– Но при чём тут компания? – только и спрашиваю как можно мягче. – Ты можешь продолжать тут работать. У тебя хорошо получается.

Да, переговорщик из меня так себе. Может, хотя бы зарплату повысить? Впрочем, Ваня не дожидается никаких других предложений или убеждений:

– Под твоим начальством? Я пас.

Это не звучит пренебрежительно, но задевает. Меня только совсем недавно начали тут воспринимать всерьёз, и то не все. А ведь Ваня с самого начала в меня верил…

– Почему?

– Не тот случай, когда можно разделить личное от профессионального. Ты мне слишком нравишься. Избавиться от этого можно только держась от тебя подальше. «С глаз долой – из сердца вон» работает, знаешь ли, – последнее Ваня говорит уже чуть ли не насмешливо, а его взгляд становится чуть ли не ожесточенным.

Не уловить посыл просто невозможно – это ведь про Андрея. Не в первый раз мой заместитель даёт понять, что зря я продолжала своеобразно контактировать с бывшим. Я всегда чувствовала, что Ваню это бесит.

И… Хотя в присутствии Андрея действительно была необходимость, поговорка не теряет актуальности. Я ведь до сих пор реагирую на Морозова. Можно отрицать это перед Ваней, но чёртов надрыв в груди не врёт.

Я ведь и сама хотела уволить Андрея. В первую очередь поэтому, если уж честно.

– Надеюсь, – неожиданно озвучиваю, причём не столько Ване, сколько себе.

Он ухмыляется, окидывая меня прищуренным взглядом.

– Удачи с поиском нового зама, – разворачивается, уходит.

Две недели тоже не будет отрабатывать? А впрочем, это уже, наверное, неважно. Без зама будет сложно, но какое-то время я могу продержаться. Только вот как работать в моём положении, не привлекая лишнего внимания? Разговоры мне уж точно не нужны.

– И руководителя тоже, – вздохнув, снова обозначаю вслух.

Компании определённо придётся перетерпеть перемены. Как и мне.

********************

Ближайшую неделю работаю за двоих, себя и Ваню. Одновременно мучаюсь от головных болей и токсикоза. Оттягиваю визит к гинекологу – времени, конечно, нет, но могла бы найти возможность. Сознательно не хожу. Глупый способ хоть за что-то не брать ответственность. Пойду, как разгребусь здесь – и если тогда ещё останется возможность сделать аборт, решусь на него. Если нет – значит, так тому и быть.

Новый уборщик у меня есть, а вот с новым замом руководителя засада. Про самого руководителя уж молчу. Не знаю, на кого оставить компанию. Присматриваюсь чуть ли не ко всем подряд. Даже к Лёше, другу Андрея. В целом, кстати, нареканий никаких. Но никто не тянет на такую важную должность. У меня и самой всё сыпется.

Вот Морозов бы справился. Понимаю это так чётко, что даже не по себе. Возвращать его? Предлагать эту должность? Учитывая наш последний разговор, после которого Андрей ничем не давал знать о своём существовании – идея так себе. Да и вообще… Он ведь только этого и добивался, обманывая меня, используя, как пешку. А тут я сама ему на блюдечке принесу желанную должность? Может, ещё и компанию упакую, завяжу в бантик и вручу?

Нет уж. Единственный вариант из всех возможных – привлечь специалиста со стороны. Поручаю отделу кадров разместить наши вакансии по всем надёжным и эффективным источникам, оформить все условия и требования. Собеседования провожу сама, хотя мозг уже кипит.

Первое время придирчиво отсеивала почти всех, но сегодня уже готова сдаться. Хотя, возможно, всё дело в том, что сегодня вполне себе достойные претенденты приходят. Троих хочется пригласить на стажировку, но как из них выбирать? И кого замом сделать, а кого – руководителем?

М-да… Даже поиск нужных кадров был лишь частью решения проблем. Новых работников ещё вводить в компанию надо, а я и сама не то чтобы вошла.

И, похоже, уйду нескоро. Хотя бы неделю тоже придётся присутствовать в офисе, наблюдать, как всё пойдёт. Собираю влиятельных работников компании в конференц-зале и поручаю им из троих выбрать двоих. Пусть оба придут на стажировку, а там уже решим, кого руководителем, а кого замом. Всё равно все в компании уже знают, что я ухожу, потому что хочу начать новую жизнь в новом городе и не чувствую, что тяну здесь.

Коллеги активно совещаются, когда я чувствую очередной приступ тошноты. И духоты одновременно – хотя в зале комфортно, есть кондиционеры. Но мне будто нечем дышать. Срочно надо выйти.

Так и делаю, толком ничего никому не объяснив, только и бросив, что сейчас вернусь. Несусь по коридору и прихожу в себя только уже стоя над раковиной и умываясь. После того, как меня в очередной раз стошнило.

Невыносимо. Меня крутит по несколько раз на дню. Может, всё-таки показаться врачам? Беременность не растворится сама собой. И тот факт, что я её до сих пор не до конца сознаю, не делает её менее реальной.

У меня будет ребёнок. Будет?..

Болезненно колет в груди от этого мысленного вопроса самой себе. Делаю глубокий вдох и медленный выдох, но успокоиться не так уж получается. Приходится выходить из уборной почти в непонятном раздрае. И лишь мысленно обещать себе, что ничего, вот-вот, и всё решится. Пусть даже не знаю, как. Эмоций так много, что их будто и нет вовсе. Опустошают.

Вздрагиваю, чуть не столкнувшись с Лёшей. Который смотрит на меня прищуренным задумчивым взглядом.

Друг Андрея…

– Что? – выпаливаю недовольно.

С какой стати он вообще вышел из конференц-зала? За мной?

– Тебе плохо? – спрашивает скорее настороженно, чем участливо.

При этом взгляд становится испытывающим. Нервно сглатываю. Внутри давит дурацким предчувствием. Неужели догадался? Почему так смотрит?

– Просто съела плохо прожаренное мясо, – говорю как можно увереннее. – Ничего такого.

Не дожидаясь реакции, сразу направляюсь обратно в зал.

*********************

Столкновение с Лёшей ещё долго сидит у меня в голове. Отзывается чуть ли не паникой, понял ли он или нет. Умом понимаю, что вряд ли – я стараюсь держаться как обычно, внешних признаков беременности никаких, тем более, для взгляда не сталкивающегося с этим мужчины. Но в душе неспокойно. Я была слишком бледной? Почему он спросил?

Вспоминаю реакцию Лёши на мой ответ – поверил, судя по всему. Никаких сомнений на его лице не было. Задумчивое выражение тоже вроде бы рассеивалось.

Но если он не догадался сейчас, это не значит, что я могу быть спокойна. Чем дольше я тут остаюсь, тем больше рискую. А если я ещё раз попадусь ему в схожих обстоятельствах? Если кто другой что-то предположит, причём вслух?

Чем скорее я отсюда уйду, тем лучше. А потому уже оставшись одна, после окончания рабочего дня, перебираю резюме соискателей на нужные должности. Голоса коллег распределились ровно, и в конечном итоге решение всё равно за мной. Сложно… Вспоминаю, кто как себя вёл на собеседовании. Каждый хорош по-своему. В общении блещут все трое.

Вздохнув, откладываю пока эти папки. Принимаюсь за другие.

В день рождения Андрея я ведь повела Ваню в подсобку не только за сексом. Изначально я собиралась туда не за ним. И чуть позже вернулась – уже одна. Изучила документы по одной из прошлых подозрительных продукций. Вопросы только добавились, в первую очередь ещё и потому, что сложилось ощущение, что часть отчётов подделана, а часть документов – потеряна. Или скрыта?

В целом грамотно сработано, не придерёшься. Но вопросы возникают. И все эти дни я наводила ниточки, чтобы получить ответы.

И вот они передо мной… Оказывается, компания папы была в крупных долгах. А Таня действительно имела козырь – она, по сути, была подставным лицом от конкурентов. Контролировала выплату долга, следила за курсом, сливала информацию конкурентом, тормозила выпуски нашей продукции или заменяла её в пользу конкурентов. И всё это с согласия папы.

Жутко было об этом узнать. Даже больно. И обидно до невозможности. И за отца, и за себя.

Но даже это становится на задний план перед новой информацией – проблема уже улажена. Всего за прошедшие почти полтора месяца. Причём никем иным, как Андреем Морозовым. Он каким-то образом узнал обо всём этом задолго до меня, ну или знал ещё от папы. И умудрился договориться с конкурентом, которого вроде бы устраивал расклад своеобразно эксплуатировать нашу компанию, использовать её чем-то вроде своей подпитки. Именно поэтому после увольнения Тани я не разорилась, а ведь могла бы. Более того, Морозов договорился с конкурентом-паразитом так, что я даже не о чём не узнала.

Понятия не имею, каким образом этого можно было достичь. При такой сумме долга… Откуда Андрей взял эти деньжищи? Квартиру мне подарил, работал тут на должности уборщика за мизерную зарплату; в браке больше тратил, чем откладывал…

Не понимаю. Почти даже не верю, но факты неоспоримы.

И ведь Андрей, похоже, вовсе не собирался мне говорить… Даже когда увольнялся, а ведь разговаривал со мной в тот день совсем иначе, чем в течение месяца совместной работы.

Я думала, что он беспокоился только о своей выгоде, что ему нужна была компания. Но в итоге Андрей спас её и ушёл. Причём это явно стоило ему многого. Его благополучие наверняка стало ценой моего.

Это не поступок эгоиста. Наоборот…

Я ведь верила всему, что Андрей писал мне. О том, что не сразу понял, как любит. О том, как раскаивается и готов на всё. О том, что как будто не понимал, что творил и осознал всё разом лишь после содеянного. Верила, но не вникала.

Я и сейчас не могу.

Но не признать очевидное – что Андрей Морозов вовсе не такой мудак, как было бы удобно думать, я не могу.

А значит, он не заслуживает моего обмана. Скрыть от него ребёнка…

Нет. Не могу. Я всё равно не могу ему сказать. Да и разве его благородный поступок сможет перечеркнуть всё, что было? Я больше никогда ему не доверюсь. Нам нужно идти дальше по отдельности.

Вот только пальцы какого-то чёрта всё равно набирают номер, который, хоть я и удалила, знаю наизусть.

Сердце тут же ускоряет темп, стоит только мне услышать гудок. Какого чёрта я делаю? Пальцы по-дурацки дрожат, как перед особенным волнительным моментом, и я начинаю злиться на себя и него. Пора спокойно воспринимать этого человека.

И вообще, зря я позвонила – надо сейчас же сбросить. Уже собираюсь так и сделать, но стоит мне только отвести телефон от уха, как слышу чуть треснутый голос:

– Неожиданно.

Замираю, как идиотка. Опять прицеливаюсь на красную кнопку. Но в итоге не нажимаю её, а, вздохнув, возвращаю телефон к уху.

В конце концов, я должна узнать, как Андрей всё это провернул. Зачем… Хотя нет, второе я не буду спрашивать.

– Я знаю про Таню и про то, что ты сделал, – сразу перехожу к сути, заодно поясняя свой звонок. Правда, собственные слова провоцируют другие воспоминания: их переписку, намекающую, что между ними всё было. Да уж… Формулировка у меня так себе. Мгновенно вспыхиваю и как-то глухо уточняю: – Я имею в виду спасение компании.

Если Андрей и замечает мою заминку, то не придаёт значения. Да и с чего бы, если с изменой и обманом уже всё выяснили? Мы разведены, тема закрыта.

– Как ты узнала? – только и спрашивает он с лёгким удивлением в голосе.

– Полезла в архивы. У меня были подозрения, что что-то где-то было не так.

На этот раз я отвечаю сухо и без запинки, но готова поклясться, что слышу, как Андрей улыбается. Сердце зачем-то пропускает удар.

– Мало у кого они возникли бы, – мягко подмечает Морозов. – Твой папа грамотно подстраховался. Так что ты настоящая умница, – хвалит, причём с таким теплом, будто ещё считает меня родной. Будто и не было той перепалки возле отдела кадров, будто не была поставлена окончательная точка.

Зря я позвонила…

Впрочем, прощаться тоже не вариант. Не на такой ноте – иначе что, я просто хотела сказать, что всё знаю? Даже не поблагодарить?

В голове вдруг появляется настойчивая яркая мысль – как решить сразу все проблемы. И своему звонку придать вес, а не демонстрировать его просто порывом; и совесть от молчания о беременности успокоить; и своеобразно благодарить Андрея за помощь; и добиться того, чтобы больше не пришлось в компанию приходить и помогать влиться новым кадрам.

Да, это всё-таки лучший расклад. Ведь поступок Андрея с компанией ясно даёт понять, что ему теперь можно доверять. По крайней мере, в профессиональном смысле. И да, всё это время как раз именно он и тянул меня, умудряясь сочетать и обязанности уборщика, и мои.

Если уж честно, папа вряд ли выделял его только из-за того, что Морозов был моим мужем.

Правда, признать это мысленно куда легче, чем вслух. Андрей замолкает – в разгар моих тревожных размышлений продолжал рассуждать о том, насколько хорошо заметал следы мой отец и о том, какая я молодец настолько быстро обучиться всему и настолько хорошо ориентироваться.

Теперь между нами пауза. Не давящая, но ощутимая. Я чувствую, что Андрей вот-вот её нарушит, а потому, вздохнув, решаюсь:

– Я не хочу больше руководить компанией.

Ещё несколько мысленных сомнений – точно ли стоит – пока Андрей участливо спрашивает:

– Почему?

Раздражает его тон. Как будто я тут с ним своими чувствами делюсь просто, а не к делу подвожу. Как-то быстро он забыл наше недавнее окончательное прощание.

– Меня больше тянет преподавать, как прежде, – вопреки своим мыслям всё-таки поясняю, да ещё и поддавшись исходящему от него чувства поддержки. Я настолько в ней нуждаюсь? – У меня уже голова раскалывается от всех этих дел здесь… Слишком много для меня.

И сама слышу, насколько чуть ли не устало жалобно звучит мой голос: так я себе позволяла изливать только близким людям. Какого чёрта?

Впрочем, объяснить Андрею причины моего ухода в любом случае будет кстати – рано или поздно он всё равно узнал бы, что я уже не руководитель. Даже если бы я уволила Лёшу.

– Хочу просто владеть компанией, оставлять за собой право основных решений и получать деньги, – уже другим, окрепшим и твёрдым голосом сразу добавляю, чтобы Морозов не начал меня утешать и в чём-то уверять, тем самым будто становясь ближе. – А руководителем назначить тебя.

Некоторое время между нами повисает звенящая тишина. Прямо-таки чувствую, как Андрей переваривает внезапную новость. Для меня она тоже неожиданная, что уж. Когда набирала его номер, не думала об этом.

Теперь – твёрдо уверена. Причём с каждой секундой только укрепляюсь в этом решении.

– Меня? – приходит в себя Андрей, правда, спрашивает с сомнением. – Слишком резкое повышение после уборщика.

Вздыхаю. Вдруг вспоминаю, как резко он разговаривал со мной в свой последний день в компании – вдруг уже и не считает предлагаемую мной должность желанной? Наверняка за это время нашёл себе хорошее местечко.

А даже если Андрей и за моё предложение – может воспринять его иначе и решить, что это шаги к нему навстречу. Сплошная засада какая-то.

Надо убедить, но так, чтобы не надумал лишнего.

– Ты действительно профессионал, – нахожу самые подходящие тут слова, напрашивающиеся буквально. – Папа назначил бы тебя и без нашего брака.

Даже второе я умудряюсь сказать невозмутимо и как факт, а ведь это своеобразное напоминание об обмане Андрея. О том, что само его знакомство со мной было не просто так.

– Спасибо, – как-то напряжённо откликается он. – Но…

– Я действовала на эмоциях, когда назначила тебя уборщиком, – перебиваю, почему-то чуть ли не испугавшись услышать отказ. Впервые за долгое время сознаю, что мы действительно теперь чужие друг другу. – И ты это знаешь. Сейчас у меня нет эмоций, прошлое в прошлом. Я готова признать, что ошибалась. Ты лучший руководитель из всех возможных для этой компании. Ты бы мог начать своё дело, но учитывая, сколько ты взвалил на себя, у тебя наверняка финансовые трудности, а для своего дела нужны деньги. Заработай их здесь, помоги компании и выбери себе замену сам перед уходом.

Да, я отдаю себе отчёт, что мои слова звучат так, что могут сойти за своеобразную заботу. Хоть и не спрашиваю, как именно Андрей уладил вопрос с конкурентами, но даю понять, что как минимум задумывалась о его финансовом положении. Но наплевать – главное убедить. Вряд ли Морозов будет цепляться за мельчайшие намёки на моё неравнодушие, ведь я очень уверенно сказала, что прошлое в прошлом.

– Соф…

– Не надо ничего больше говорить, – снова прерываю я. Слишком уж сдавленно произносит он моё имя, надрывно слегка. Не стоит. Никаких эмоций, только дело. – Я направлю тебе договор через почту. Потом решишь всё с отделом кадров, если ты согласен. Я уезжаю. Хочу начать новую жизнь, не здесь, – не сдерживаюсь всё-таки, чтобы не обозначить.

Слишком уж слышу в голосе Андрея, да даже чувствую – причём и на расстоянии – что в первую очередь не о компании сейчас думает.

– Не хочешь меня видеть?

Если бы дело было только в этом… Прикусываю губу почти до боли. Всё внутри меня бунтует против того, чтобы хранить такое важное в секрете. Это ведь не только мой ребёнок. Если он, конечно, будет.

– Один раз мы всё-таки увидимся, – заявляю так ровно, будто меня не кромсает изнутри. – Всё-таки я передаю компанию в твоё управление, нужно будет моё личное присутствие.

– А потом?

Судя по его голосу, Андрей чувствует, что я ставлю окончательную точку. Не удивляется моему решению уехать, не ищет подвох – просто знает, что я к этому готова. Он всегда меня чувствовал.

А значит, должен и понять, когда бесполезно пытаться.

– А потом всё, Андрей, – говорю сухо, без сожаления или раздражения. Игнорирую, как почти до боли сжимается сердце. – Идём разными дорогами. Отчёты о деятельности компании я буду получать от финансиста. Корректировать курс и влиять на решения буду минимально, только если мне что-то вдруг не понравится. В целом в этом плане я тебе доверяю.

– Только в этом? – почему-то не унимается он, хотя не мог не уловить, что я всё это серьёзно.

Нет… Я так больше не могу. Схожу к гинекологу в новом городе, а продажей квартиры буду заниматься на расстоянии. Найму риелтора.

– Только в этом. Прощай, – сбрасываю, снова блокируя Андрея.