Глава 17. Андрей

Сам себя не узнаю. Не привык быть там, где мне не рады. Всегда знал грань между настойчивостью и навязчивостью. Так какого хрена творю сейчас?

Стою возле грёбанного лифта, как пришибленный, и сознаю весь происходящий пиздец. Весь этом месяц – даже больше – Софа демонстрировала мне не обиду, а презрение. Это я, как идиот, отказывался верить. Цеплялся за другое: за то, что от моих знаков внимания она не избавлялась, пользовалась ими, как и моей помощью. И на мои вопросы о том, не перегибаю ли я в сообщениях, не отвечала. А отсутствие ответа – тоже ответ. И я воспринимал его так, как мне хотелось. Объяснял себе это тем, что ведь знаю эту девчонку. Наизусть как будто выучил… Был уверен, что всё ещё небезразличен ей.

А теперь понимаю, что просто пустое место. Софа даже не заметила меня, пока сосалась с этим мудаком. А всё это время мирилась с моим участием, потому что перестала воспринимать. С момента, как сняла кольцо, решила для себя, что не наденет снова. Скорее всего, даже выбросила.

А я совсем безнадёжный идиот, потому что даже сознавая всё это сейчас, мысленно верчу любые существующие и нет варианты, как вывезти ситуацию. С Таней же получилось… Крутился то тут, то там. В итоге раздобыл информацию о том, как она уже кидала какого-то бедолагу на бабло. Нашёл подход к её начальнику, путём дипломатии убедил встать на мою сторону и задуматься об этой сучке. Не сразу получилось, а не сдавался, вцепился мёртвой хваткой, прощупывал ходы. В итоге потратил все свои накопления и сверху влез в долги, чтобы закрыть проблемы компании. Она уже спасена, Таня выгнана, Софа торжествует, сама того не зная.

За каким хреном я продолжаю тут быть в роли уборщика, когда тот же начальник-конкурент уже предлагал мне куда более заманчивую должность? Да и сам могу открыть своё дело, правда, тут придётся сначала с долгами разгрестись и какой-то стартовый капитал иметь. Но даже это не безнадёжная ситуация.

Безнадёжная – что в какой-то момент чуть не кидаюсь вниз, чтобы найти, куда там Софа с этим уёбком ушла и зачем. Насчёт второго догадываюсь, но мазохистски хочу убедиться. Сам не знаю, зачем. Как будто это способно выжечь эту девчонку у меня изнутри.

К счастью, выдержки у меня хватает сделать прямо противоположное: навестить отдел кадров. Надо написать заявление об увольнении.

Для компании я сделал уже всё возможное. Дальше могут сами. В азах Софа разобралась. Пора свалить отсюда. Строить своё будущее, привести в порядок мозги. Да, отказаться от бывшей жены я всё ещё не способен, но гробить себя тут больше не собираюсь.

Она мне сегодня продемонстрировала всю суть: я бился башкой не о закрытую дверь, а о стену, которая отпереться не в состоянии. Пора что-то менять. Как бы ни ныло в груди, разрываясь чуть ли не в ошмётки.

В мой день рождения… Для Софы он раньше значил многое, но именно сегодня она решила перечеркнуть всё. Что ж, зато я теперь представляю, что девчонка испытывала, узнав про меня и Таню. И да – это всё равно, что сдохнуть. Даже хуже.

Выхожу из отдела кадров, и чуть ли не сталкиваюсь с какой-то загруженной Софой. Направляется, видимо, в свой кабинет. Уже закончили?

Пристально оглядываю: волосы убраны в так называемую «гульку», хотя с утра были распущены. Да и не сказать, чтобы длинные. В чём они могли ей помешать?

Пуговицы тоже расстёгнуты больше, чем было. Не сказать, чтобы критично, но мне заметно. И это бесит. Дышу сбито, мало что соображаю, тянет крушить нахрен всё вокруг.

А Софа ещё и заговаривает, выходя из своеобразного оцепенения от встречи со мной:

– Здесь не убрано, – кивает куда-то вправо, куда, скорее всего, и не смотрела толком.

Просто наугад. Типа место мне показать. Недовольство от одного моего нахождения здесь продемонстрировать. Как с чужим говорить, причём подчинённым.

Если раньше подобные редкие попытки я воспринимал снисходительно, то теперь это злит.

– Не моя проблема, – холодно заявляю, даже не взглянув в ту сторону. – Я увольняюсь. Отрабатывать ещё две недели не буду.

Ставлю перед фактом, не спрашивая, и Софа аж бледнеет. Не ожидала, что я так заговорю. Думала ещё долго на моём чувстве вины ездить? Ну так вроде как должна была уже достаточно меня узнать, чтобы сознавать, что по-настоящему пресмыкаться я не буду. И оставаться там, где мне не рады, тоже не привык.

К счастью, у девчонки хватает мозгов, чтобы понять, что включать начальницу и заставлять меня отрабатывать бессмысленно. Если я не поддаюсь, ей со мной не справиться.

– Прекрасно, – в её голосе плохо скрываемое раздражение, хотя Софа и пытается усиленно делать вид, что ничуть не задета моим внезапным поведением. – Ненамного опередил. Как раз собиралась завтра тебя уволить.

Хм… Реально? Или это попытка спасти гордость и сделать вид, будто всё только кстати?

Хотя за каким хреном меня это вообще парит, не пойму. Вроде как просто уйти должен.

– Почему же не сегодня? – спрашиваю насмешливо.

Девчонка слегка мнётся. Мы встречаемся взглядами, и она тут же отводит свой. Как будто скрыть что-то хочет.

– День рождения всё-таки, – отчуждённо бормочет.

А звучит вполне правдоподобно. Да и привык думать, что различаю, когда Софа врёт. Пусть и в последнее время от меня ускользает как будто бы вся она. Со всеми жестами, привычками, интонациями, улыбками… Последние вообще редко ловлю, и уж точно не в свою сторону.

– Как мило, – в моём голосе чуть ли не яд.

Но, блять, из-за моего дня рождения не увольнять с сомнительной должности, в то же время засасываясь с чмошником у меня на глазах – это она так типа щадит мне чувства в честь праздничка? Я как бы первое предпочёл бы. Сомневаюсь, что Софа этого не понимает.

– Тебе что-то не нравится? – презрительно спрашивает, всё-таки реагирует на тон.

О, многое. В первую очередь то, насколько чужая и враждебная Софа теперь. Знаю, что заслужил. Готов пробиваться через любую обиду, но мириться с презрением не могу. Это ведь даже не ненависть – её хотя бы можно назвать обратной стороной любви.

Софа просто перечеркнула всё, что было. Считает меня пустым местом, по умолчанию дерьмом конченным, несмотря на то, что я, как и любой человек, состою и из достоинств. Их немало, если уж на то пошло. Отстойные поступки не делают меня самого законченным подлецом. Я тут чуть ли не наизнанку перед ней выворачиваюсь – неужели не видит?

Хотя похер даже на это в целом. Куда важнее, что Софа творит со своей жизнью. Кидаться в объятия какого-то уёбка, трахаясь с ним прямо в офисе… Это правда то, к чему она стремилась?

Угрожающе шагаю на неё. И сам не понимаю, почему никак успокоиться не могу, даже несмотря на паузу и уже принятые решения.

– А ты как думаешь? – спрашиваю, давя тяжёлым взглядом отступающую Софу.

Она уже ощутимо нервничает: бегает глазами вокруг, да только увы ей, в коридорчике от отдела кадров особо никто не шастает. Отступать только к стене, что девчонка непроизвольно и делает, на этот раз глядя на меня: настороженно, с опаской.

– Я о тебе не думаю, Морозов, – огрызается типа уверенно, а у самой голос дрожит.

Блять… Это невыносимо. Ещё недавно, видя, как она сосётся с уёбком, чувствовал, что совсем чужая уже, потеряна для меня. А теперь, когда так испуганно пятится, чуть ли не дрожа, когда уязвимость демонстрирует вовсю – словно снова моя.

– Неправда, – зло возражаю, одним резким рывком сокращая между нами расстояние так, что Софа оказывается зажата между мной и стеной.

Ставлю обе руки возле её плеч, отрезая пути к отступлению. Слышу, как сглатывает.

– Исчезни отсюда, – требует яростно, но не решается хотя бы оттолкнуть.

Даже так меня коснуться боится? Помню, как её словно обожгло, когда сделала это, пытаясь успокоить наши перепалки с Ваней. Тогда Софа настолько растерянной показалась, маленькой и беззащитной, что разом похрен стало на её уёбка и его попытки меня задеть. Отпустило сразу. Почти успокоился от простого прикосновения.

Хочу так и сейчас. Хотя в то же время и избавиться от этого всего хочу. Хватит уже – у всего есть пределы. После всего дерьма, что у нас было, есть возможность двигаться дальше?

Да – если только вместе. Про «нет» отказываюсь думать даже сейчас, внимая тому, как Софа рядом совсем, как сбивчиво дышит и избегает моего взгляда. Всё ещё не отталкивает, да и попыток вырваться не предпринимает. Даже словами меня не гонит – с тех пор, как исчезнуть потребовала, несколько долгих секунд успевает пройти.

– У тебя с ним ничего не было? – выпаливаю, не в силах больше выносить этой раздирающей неясности. – Не получилось, да?

Напираю вопросами так, будто пытаюсь превратить их в утверждения. Даю понять, что никаких других ответов не приму. Всё пойму – и импульсивное желание избавиться от меня, выжечь Ваней, и даже глупую месть, какие угодно эмоции (в конце концов, в клуб же она ходила, узнав об измене), но только не то, что я правда уже в прошлом и теперь другой нужнее.

Софа вздрагивает, будто врасплох вопросами застаю. Смотрит на меня уничтожающе, одним взглядом давая понять, что потерял право спрашивать о подобном.

– Это не твоё дело, – ещё и словами закрепляет, причём жёстко и доходчиво.

Вот только увы. Сейчас это не сработает. Ничто не сработает.

– Моё, – утверждаю бескомпромиссно.

Её глаза аж расширяются, будто Софа поверить не может, что я настолько наглею. Небось думала, что теперь долго только по её правилам буду играть, никак не давая понять о своих желаниях. Но осторожничать вечно не вариант. Тем более сейчас. На кону буквально всё.

А она всё-таки касается меня, отталкивая ладонями:

– Пошёл вон, или я позову охрану, – рычит.

Обжигают её прикосновения. Даже такие. Дербанят всё внутри, вызывая желание игнорировать любые протесты, доводы рассудка, прошлое и настоящие. Просто идти напролом, потому что моё.

Требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки и вникнуть в происходящее. В котором меня вообще-то отталкивают, причём довольно грубо. Взгляд Софы буквально испепеляет, а её ладони превращаются в кулаки, отпихивая меня чуть ли не ударами.

– Хочешь продлить всем спектакль? – усмехаюсь.

Не отпущу же всё равно. Пока не ответит про того мудака. Хотя бы взглядом.

Она вздрагивает то ли от моего внезапного выпада, то ли от смысла вопроса. Вижу, как мельком смотрит по сторонам, впрочем, быстро сделав вид, что ей нет дела.

Поблизости ведь никого нет – легко игнорировать возможных свидетелей, когда их не предвидится.

– Как будто они и без того не сплетничали весь месяц, – ядовито парирует Софа. – Благодаря тебе, кстати.

Последнее вроде такое же враждебно-обвинительное, как всё остальное, но готов поклясться, что слышу в голосе обиду. Девчонке не всё равно. И, возможно, всё остальное поведение – просто способ пережить это, как может.

Софа у меня вообще довольно ранимая. Чувствительная даже когда пытается быть сильной. Я же вижу. И опорой ей был всегда. А теперь она одна. Тот чмошник не в счёт. Не учитываю его. Надеюсь, она тоже…

Я должен хотя бы попытаться. Да, свалю. Из работы точно. Если совсем не нужен ей – придётся и от неё отвалить, по крайней мере, пока не обрету хоть какую-то ясность сознания. Но сейчас…

Сейчас только мы. Стоим совсем близко, чувствуем друг друга. Улавливаю её сбивчивое дыхание, лёгкую дрожь – то ли от волнения, то ли девчонку уже колотит от моего присутствия. Ощущаю и то, как напряжены кулачки на мне. А она наверняка чувствует ускоренное сердцебиение. И в глазах наверняка всё видит, потому и отводит свои чуть что, стараясь оставаться исключительно враждебной.

Или не так уж старается?

– Соф, я люблю тебя. И ты это знаешь, – негромко, но твёрдо говорю, удерживая её взгляд своим. Там ничего. Она смотрит словно сквозь, хоть и держит зрительный контакт. Опять как на пустоту. Вздыхаю. – Я… Да, начиналось всё не так, но и сам не заметил, в какой момент стало слишком серьёзно.

Не поверю, что Софа не видит, что это ни разу не игра. Она усмехается настолько презрительно, что обдаёт холодом. Застываю.

– Ты это уже расписывал в самых разных выражениях, – насмешливо припоминает девчонка, которую в последнее время просто не узнаю.

И даже сейчас вглядываюсь в глаза, пытаясь отыскать знакомый проблеск. И даже сейчас цепляюсь не за яд в её словах, а за другое:

– Значит, читала?

– Через строчку. Пробегала взглядом. Скучно, – она отвечает сразу без колебаний, да и больше не дрожит.

Так убедительно мне говорит, что ей любые мои чувства никак не откликаются. Даже любопытства и то не вызывают. Чуждые излияния чужого человека.

Кажется, её даже наша близость уже не так уж напрягает. Софа выдерживает спокойно, давая мне понять, что никакими способами ничего не добьюсь. Даже злости. Та если и была, то скорее к тому, что я типа обнаглел, а не к тому, о чём мы говорим.

Сейчас Софа даже не отталкивает меня, как раньше, просто кулаками упирается – а ощущение, что отпихивает с особой силой. Пиздец как настойчиво. И больно.

– Мне уйти? – не узнаю собственный голос.

– Да неужели дошло? – тут же откликается Софа. – И не возвращаться.

Меня словно отшатывает от неё – ухожу, не оборачиваясь и не чувствую вслед взгляд. Не сразу сознаю, что так и не узнал насчёт Вани. Впрочем… Разве это что-то изменит?