Глава 20. София

Уезжать надо как можно скорее. Я думала, что назначением Андрея на главную должность я стираю всё прошлое между нами, все свои обиды уничтожаю и точку ставлю. Куда там!

Увидеть его снова после самого долгого в нашей жизни расставания, а на деле ничтожного… Боже, меня буквально штормило. Хотелось закричать, что передумала, что пусть исчезает. Умом понимала, что это будет не только некрасиво, несправедливо и неправильно, но даже жалко. Но эмоции кипели так, будто решили отыграться за все те разы, что я их усиленно глушила.

Сначала новость о беременности от него, потом моя неспособность сопротивляться поцелую… Я до сих пор не представляю, каким образом умудрилась не ответить, а ведь как будто даже током било и потребность в этом была острая. Только Андрей вытворяет такое с моими губами, да и телом тоже. Но эту власть я ему больше не дам.

Не хочу даже думать о его раскаянии и причинах тех или иных поступков. И без того уже тону. Мне бы на поверхность всплыть, а не погружаться ещё глубже.

Поэтому сразу же нанимаю риелтора и даю ему понять, что продажа квартиры – срочное дело. Хочу с концами уехать из этого города как можно скорее. Куплю на полученные деньги другую квартиру подальше отсюда.

К счастью, риелтор, видимо, действительно очень грамотно и быстро суетится: уже к вечеру спрашивает, может ли потенциальный покупатель сегодня посмотреть квартиру. Он заочно согласен на мою цену – по фото, и хочет просто убедиться.

Это, конечно, радует, и я соглашаюсь. В назначенное время раздаётся звонок: сначала придёт покупатель, а риелтор чуть задержится.

Открываю дверь и чуть не закрываю её обратно, но вместо этого цепенею. Передо мной стоит Андрей.

– Я пришёл смотреть квартиру, – заявляет чуть ли не ласково, глядя на меня так, будто и сам с трудом сдерживается, вот только не от того же, что и я.

Я хочу держаться от него подальше – его тянет приблизиться максимально. Я хочу закрыть эту дверь перед его лицом – а он вот-вот войдёт. Я хочу толкнуть его, даже ударить, отпихивая – он явно думает о поцелуе, скользя взглядом по моим губам.

Я тут с трудом дышу – он самоуверен до раздражения. Но при этом как будто тоже взволнован.

Какого чёрта я опять это замечаю?

– Ты? – всё-таки умудряюсь выдавить. – Ты ведь представился другим именем.

– Потому что в противном случае ты бы и разговаривать не стала, – спокойно поясняет Андрей.

Недавний поцелуй вспоминается так ярко, что губы покалывать начинает. А ещё тянет облизнуть их… Да-да, под этим неотрывным взглядом Андрея.

Вспоминается, как я чуть ли не убегала после переговоров, ужасно боясь остаться с ним снова наедине. И в тот день мне удалось избежать его общества, хотя даже в квартире было неспокойно: казалось, что тут сильнее всё дышит им, чем обычно. И это притом, что его вещей здесь уже нет. А ещё опасалась, что приедет сюда…

И вот он здесь. В момент, когда совсем не ждала этого.

– Я и сейчас не стану, – наконец выдавливаю.

Каждое слово как будто всё сложнее даётся. А Андрей будто наоборот, ещё увереннее становится.

– Твой риелтор так не думает, – нагло заявляет мне.

– Откуда у тебя вообще деньги? – не выдерживаю я. – Разве ты не в долгах?

Ведь закрыть вопрос чуть ли не банкротства моей компании можно было только благодаря большим деньгам, огромным. Если Андрей их откуда-то добыл, копил или ещё что – в любом случае в минусе должен быть, а не покупать свою же бывшую квартиру заново.

– Долгами больше – долгами меньше, не суть. Всё равно разгребать, – не теряется он. И, чуть помедлив, неожиданно добавляет: – Но ты ни в чём не будешь нуждаться, у меня уже есть один проект, перспективы которого растут в геометрической прогрессии.

В ошеломлении аж отступаю, освобождая этим Андрею проход. Бывший муж незамедлительно этим пользуется, а я всё ещё пытаюсь переварить им сказанное и толком не реагирую.

Я ни в чём не буду нуждаться? А при чём тут я? Звучит так, будто он собирается предложение мне делать или типа того, раз чуть ли не обещает достаток, рассказывая о своих делах.

Которые, конечно, тоже поражают, но значительно меньше. Впрочем, какого-то чёрта вместо того, чтобы перебить его дурацкое: «ты не будешь нуждаться», я цепляюсь именно за рисуемые им перспективы:

– Откуда? Ты же руководитель моей компании.

А был уборщиком. Успевал и убирать, и мне помогать, и компанию спасать, и какие-то ещё мосты для себя наводить? Спал вообще при таких раскладах?

Хм, нет. Уж это меня волновать не должно.

– Одно другому не мешает, – тепло улыбается Андрей, хоть и мимолётно. – Тебе ведь надо продать квартиру? Я готов купить по названной цене.

Да я бы продала даже ему, если это позволит мне поскорее уехать. Вот только сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, что покупка квартиры для Андрея будет только началом… А вот чего именно, не понимаю, но странное волнение мешает дышать.

Не надо было звонить ему. Надо было выбрать кандидата из тех троих. Да хоть наугад пальцем ткнуть. А вводить их в курс дела можно было дистанционно…

Внутри всё раздирает, когда смотрю на Андрея, так привычно ходящего в квартире, где мы когда-то были счастливы… Я была. А потом – разбита настолько, что даже убита.

Какого-то чёрта даже сейчас Морозов смотрится здесь до того гармонично, что как будто даже правильно. Сглатываю.

– Я легко найду другого покупателя, – почему-то дрожащим голосом обозначаю.

Когда риелтор придёт, Андрея тут быть уже не должно.

– Так же быстро? – скептически усмехается он.

Понял, значит, что для меня в приоритете спешка. Этим и воспользовался… Зачем?

– Зачем это тебе? – озвучиваю.

– Хочу сохранить эту квартиру, – серьёзно говорит Андрей, блуждая вокруг чуть ли не жадным взглядом. – Тут было много хорошего.

– И плохого тоже, – отрезаю враждебно.

Мгновенно напрягаюсь: Андрей чуть приближается, а от него такого вообще не понять, чего ждать. И где там риелтор пропадает?

– Всё перебивает тот факт, что именно здесь мы зачали нашего ребёнка, – слышу неожиданное мягкое, но настойчивое заявление.

Кажется, я и не дышу, и не моргаю и не функционирую. Только и могу, что будто снова и снова слышать эти слова про нашего ребёнка. Поверить не могу, что мне их говорит Андрей. Не я ему. Он мне.

Может, я перенервничала настолько, что мне просто послышалось? Ведь это и вправду во мне сидит. В глубине души я так до конца и не принимаю своё решение не рассказывать Андрею.

– Что? – не сразу решаюсь переспросить.

И делаю это настолько тихо и тревожно, что и сама понимаю, насколько себя выдаю. Андрей мягко улыбается, но при этом ощутимо напрягается. Смотрит на меня с таким теплом, что некоторое время даже не моргаю.

– Ты хотела скрыть это от меня? – вдруг спрашивает уже куда более жёстко, словно только что это сознаёт.

Отвожу взгляд. Сглатываю.

– Я не понимаю, о чём ты, – бросаю уже куда более уверенно, но всё ещё чертовски нервно.

– У тебя плохо получается врать мне в лицо. Недоговаривать куда лучше.

Кусаю губы, осознав, что бесполезно переубеждать Андрея. Он уже понял, сделал все нужные выводы. Я просто не смогу.

И от этого чуть ли не плакать тянет. Что будет дальше? Чёрт возьми, что мне теперь делать?

Я хотела избавиться от него, но при таком раскладе это ещё более нереально, чем казалось раньше.

– Ну извини, до тебя мне далеко, – только и могу, что беспомощно выплёскивать обиду.

Но Андрей на это даже не реагирует. Шагает ко мне, мягко, но настойчиво кладёт руки на плечи. Обжигает прикосновением. Заставляет повернуться.

– Значит, ты беременна? – требовательно мне в глаза.

И с такой надеждой, что я против воли задерживаю дыхание.

Андрей удерживает мой взгляд своим, и я уверена, что даже если смогу отвести – повернёт мне голову так, чтобы выбора не было. Либо закрыть глаза, либо на него смотреть.

И без того ведь уже всё понял – да сто процентов просто, – зачем ему мои слова?

– Я… – осекаюсь жалобно, поймав себя на желании уступить чуть ли не молящему блеску в его глазах. – Я сделаю аборт.

Это не прямое признание – почему-то сказать ему именно те два слова, которые так хочет услышать, для меня настоящее испытание. Будто это будет значить куда больше.

Хотя куда уж больше?

– Ты не сможешь, и я это знаю, – снова почти ласково возражает Андрей, как-то быстро отбросив недовольство по поводу моего желания скрыть от него ребёнка. Вздыхает. – Соф… Я тебя люблю. И ты это знаешь, хоть и отрицаешь сейчас. Позволь мне быть рядом. Это наш ребёнок. Не гони.

Каждое его слово пропитано таким надрывом, что я начинаю дрожать. А он, будто уловив это, ещё и обнимает, наклоняется так, чтобы лбом ко лбу прижаться. Дыхание моё забирает, смешивает со своим, не даёт отвлечься.

Когда-то я мечтала о нас как о семье… О детях особо не думала, но будто знала наверняка, что рано или поздно будет так. Ничего другого не представляла.

С меня срывается всхлип. Тут же чувствую поцелуй куда-то в щёку. Мягкий, успокаивающий, совсем не требовательный.

– Нет, – и сама сознаю, что это отрицание скорее жалобным получается, чем твёрдым. Ещё и дышу сбивчиво, а голова кружится от близости Андрея и абсурдного желания прижаться крепче.– Я больше никогда не смогу тебе доверять, – объясняю зачем-то.

Хотя и пусть. Простого «нет» ему явно недостаточно. И мне, возможно, тоже.

Потому что поддаться всё-таки хочется. Чувствую себя совершенно безвольной. И до ужаса боюсь этого предательского желания простить. Есть ведь то, что перечеркнуть никак нельзя.

Высвобождаюсь из его рук. Андрей со вздохом позволяет, но всё равно не отступает от своего:

– Можешь читать все мои переписки хоть каждый день. Мне больше никто не нужен, – так уверенно и горячо говорит, что я мотаю головой: то ли в попытке сбросить с себя наваждение поддаться, то ли бессильно отрицать им сказанное. – Понадобилось время, чтобы это понять. Прости… – сдавленно выдыхает Андрей, снова потянувшись ко мне, но в итоге не коснувшись.

А я продолжаю мотать головой, хотя его убеждения – последнее, что мне сейчас нужно. И без них готова на части разорваться.

– Нет, – уже твёрже возражаю. – Это будет непонятно что.

Хотя оно так будет в любом случае – с момента, как Андрей каким-то образом узнал о моей беременности. Кстати, каким? Лёша всё-таки оказался более проницательным, чем я думала?

– Лучше «непонятно что», но с тобой, – возражает Андрей так, будто и не сомневается ни в чём. – Уверен, у нас всё получится.

Издаю какой-то бессвязный звук: что-то между всхлипом и смехом. Снова мотаю головой.

– Я хочу уехать, – как при всём этом умудряюсь говорить почти без эмоций?

Более того, как о решённом вопросе. Непоколебимо, будто не сомневаюсь и не дрожу внутренне. Доходчиво, видимо, тоже – Андрей хмурится, вглядываясь в меня.

– Я отец этого ребёнка, – заявляет, ударяя почти жёстким вердиктом по и без того натянутым нервам. – Я не отступлю.

Каменею, не в силах выдержать взгляд Андрея. Даже не знаю, что лучше: когда он мягко и тактично пытается меня убедить, или когда вот так бескомпромиссно обозначает свою позицию, явно не нуждаясь в моём разрешении.

Хочется напомнить, что ребёнка, возможно, и не будет. Более того – после таких вот заявлений Андрея логичнее всего пойти на аборт. Но правда в том, что Морозов прав – мы оба знаем, что я не смогу. Потому и тянула время, чтобы уже сроки решили за меня и врачи сказали, что теперь только рожать.

– И что ты сделаешь? – наконец набираюсь воли холодно поинтересоваться, даже с вызовом. – Заберёшь его? Законы на стороне матери обычно, тем более ко мне никаких нареканий. А у тебя долги.

Андрей тяжело вздыхает, на мгновение прикрывая глаза и качая головой. При этом говорит негромко и на выдохе:

– Ты настроена на конфронтацию.

Сглатываю. А чего он ждал после своего заявления, что не отступит? Если оно не было угрозой, то чем? Призывом смириться с его постоянным нахождением в моей жизни? Принять это?

Сердце почему-то отчаянно ноет, окуная меня в ощущение собственной абсолютной беспомощности. Настроена на конфронтацию… Если бы. В глубине души я понимаю, что он имеет право.

– Всё уничтожено, Андрей, – почти пусто окликаюсь я то ли на его утверждение, то ли просто даю понять. – Ты ничем это не исправишь.

Наверное, я должна предложить вариант, как мы при таком раскладе будем заниматься общим ребёнком, но Андрей как-то быстро в себя приходит. Хотя всё ещё мрачный слегка, но всё такой же решительный – ему как будто любой удар нипочём.

– Давай так: мы возьмём небольшую паузу, – предлагает уступчиво. – Ты не хочешь меня видеть, я понимаю. Я буду приезжать раз в месяц, а до этого общаться с тобой по переписке, быть в курсе всего по твоей беременности, принимать участие, если понадобится. Так подойдёт?

«Возьмём паузу»? Да мы развелись вообще-то. И рада бы думать, что Андрей сейчас только о ребёнке, да вот не чувствую этого.

– Зачем это? – скорее машинально спрашиваю.

– Мы в любом случае будем видеться чаще, когда появится ребёнок. Я не буду мельтешить у тебя перед глазами, но это только пока. Постепенно тебе придётся с этим свыкнуться. А там посмотрим, – так и чувствую, насколько Андрей сдержан, как слова подбирает, но в последние просачивается то ли надежда, то ли даже предвкушение.

Кажется, он верит в действенность своего метода. А разве у меня есть альтернатива? Да и хочется доказать – и себе, и ему, что «там посмотрим» не сработает. Я буду с ним видеться раз в месяц в течение беременности, но только ради ребёнка.

– Ладно, но в этом месяце уже передоз, – поморщившись, выдавливаю. – Пока, – твёрдо даю понять, что жду, когда уйдёт.

Но Андрей Морозов себе не изменяет. Мне только… Стоит на своём:

– Куплю квартиру и распрощаемся… На месяц.