Глава 21. Андрей

Не сомневался в Софе. Она против того, чтобы лишать отца ребёнка. Не сказала – хреново, конечно. Но идёт ведь на мои условия как раз больше не потому, что опасается конфронтации, где у неё и вправду хватает козырей, а потому что понимает справедливость моих намерений. Уверен, если бы я не узнал и уехала, сама бы не выдержала и рассказала мне всё, как только отошла бы от испытанных потрясений.

Но ждать этого можно было долго, поэтому к херам такой вариант. Рад, что мы по другому сценарию идём. Хочу смотреть, как растёт её животик, прислушиваться к нашему малышу, поддерживать и помогать во время беременности, кормить вкусняшками, выполнять капризы, закупать вещички для мелкого. Присутствовать во время родов тоже хочу, если позволят. И вообще рядом быть.

Не понимаю мужчин, которые избегают этого всего. Это же такой кайф – думать о том, что совсем скоро на свет появится частичка нас. Меня и её.

Ради этого стоит осторожничать, потому и выполняю своё обещание приезжать раз в месяц. Благо, далеко ехать не надо. Софа выбирает Санкт-Петербург. Покупает там квартиру.

Свою тягу к девчонке я выплёскиваю в ещё более усердном погружении в работу: как в её компанию, так и в свой проект. Разгребаюсь с делами, а сам считаю дни, когда там до следующего визита. Не то чтобы они у нас фиксированы… Любая дата, но раз в месяц.

А потому после визита к ней приходится ждать, когда уже следующий начнётся. Гнать на скоростях, конечно, хочется, но не стоит. Как ни странно, именно осторожная тактика даёт плоды. Хотя это, наверное, и логично… Но всё равно подмечаю все изменения чуть ли не с замирением сердца.

В первый месяц моего приезда к ней в Питер Софа держится отчуждённо, но не враждебно. Сонная, даже на плече у меня спит в ресторане. Ещё бормочет во сне, что вкусно пахну, не представляя, насколько штормит такими простыми словами. Будто ничего приятнее не слышал никогда.

Я в тот месяц закупаю ей новые тёплые вещи с учётом перемен в климате, приношу самые разные полезные сладости, подушку для беременных и прочие довольно милые мелочи, которые точно пригодятся. О том, что в нашей квартире там в Москве я уже делаю отдельную детскую и обустраиваю её, пока молчу. Софу это наверняка разозлит. Она вообще довольно чувствительная теперь, ещё больше, чем раньше. Плачет над фильмом, на который её вожу. А ко мне больше никаких движений не делает. Во сне не в счёт.

Во второй месяц моего приезда Софа уже немного более округлившаяся. Беременна уже третий, получается… Животик начинает проявляться. Для остальных наверняка нет, но мне заметно. Мы много гуляем – ей на пользу это, да и голова так меньше кружится. Я узнаю, что Софа ещё не определилась с клиникой, ищем вместе. Девчонка прислушивается к моему мнению, позволяет смотреть свои выписки, анализы и тому подобное. Но всё ещё говорит как с безразличным знакомым, с которым просто вынуждены делать одно дело. Впрочем, подарки принимает – это важнее всего. Мы даже вместе выбираем коляску.

В третий месяц замечаю, что Софа как будто уже рада моему приезду. Чаще улыбается… И о ребёнке говорит вполне воодушевлённо, хотя раньше не особо поддерживала такие разговоры. Мы едем к морю, где проводим целый день, благо, и цивилизация недалеко. А ещё девчонка позволяет себе капризничать, не понимая, что этим больше мне кайф доставляет, чем себе. С удовольствием разыскиваю для неё манго, параллельно заказывая букет весенних цветов ей в квартиру. А ещё она позволяет потрогать ей живот. Там почти не чувствуется никакого шевеления, но всё же готов поклясться, что-то такое я улавливаю. И это охренеть как окрыляет.

Потом я веду её на массаж и покупаю специальный бандаж. При хрупком телосложении Софы он точно понадобится: живот теперь будет только расти.

И вот сейчас четвёртый месяц с момента нашего решения видеться так, моими редкими поездками. А с начала беременности – пятый. Софа уже наверняка округлилась ещё сильнее, ходит ещё не пингвинчиком, но уже около того. Хочу увидеть… Она ведь мне не посылает ни фото, ни видео. Так что только при встрече полюбуюсь.

Но самое главное – у неё в начале месяца УЗИ, где выяснится точный пол ребёнка. И, конечно, я еду именно к этому моменту. Хочу быть там, узнать вместе с ней.

*************

– Щекотно, – хихикает Софа, но я-то знаю, что дело не в этом.

Просто она нервничает. Взбудораженная такая… Я и сам волнуюсь, но всё-таки пододвигаюсь к ней, стремясь успокоить. Себя или её – так и не понял. Просто надо быть рядом.

Секундная заминка – и вот я уже беру её ладошку в свою, переплетаю наши пальцы… Софа напрягается, но не убирает руку. Позволяет. Может, тоже в этом нуждается.

Мы самые настоящие папочка и мамочка, которые вот-вот узнают, кого ждут… Семья.

Безумно хочется жениться на Софе заново уже сейчас, прежде чем мы узнаем пол нашего ребёнка. По-хорошему мы и о беременности должны были узнать вместе, будучи мужем и женой. Но «по-хорошему» я испортил нахрен, и теперь довольствуюсь любым. Лишь бы рядом. Лишь бы дальше идти. Потому что моя жизнь именно здесь, с ней.

Невозмутимая акушерка рассказывает, как там себя чувствует малыш, как формируется. Ну а потом всё-таки с улыбкой спрашивает, готовы ли мы узнать, кто у нас.

Софа машинально смотрит на меня, и готов поклясться, что вижу в её глазах вопрос, кого мне хочется больше. Глупая… Да мне вообще безразлично. Буду до одури рад как и сыну, так и дочке.

Не знаю, что там у меня в глазах она видит, но на губы сама собой лезет дурацкая улыбка. Рука Софы в моей чуть дрожит. То ли из-за моей реакции, то ли из-за внезапного осознания, с кем девчонка разделяет этот момент – отводит глаза.

– Готовы, – говорю за двоих чуть хрипловато.

– У вас мальчик, – объявляют нам почти с теплом.

Охренеть. Это как взрыв. Как заново узнать о беременности – теперь осознание, что там реальный живой человечек настолько яркое, что даже не знаю, что сказать. Только и зависаю.

Не одного меня как пришибает – вижу, что в уголках глаз Софы слёзки. Девчонка уже несколько месяцев чувствует себя матерью. Сначала никак свыкнуться со своим положением не могла, но с каждым новым приездом замечал, как то поглаживала живот, то улыбалась мечтательно.

А ведь у пацана наверняка и мои черты будут. Скорее бы вылупился…

Ещё нам предстоит имя ему придумать. Вместе. Кстати, этим и займёмся, когда выйдем отсюда.

А пока я не выдерживаю и обнимаю всё сильнее плачущую и дрожащую Софу. А она не предпринимает никаких попыток отстраниться, а через заминку и сама руки мне на плечи кладёт, грея приятным теплом. Таким родным…

Настолько хорошо сейчас, что я буквально кожей ощущаю, как воодушевление растекается по телу, как накрывает счастьем. Уверен, что и Софа испытывает подобное. Улавливаю от неё. А сопротивления нет… Оно сейчас бесполезно. Потому что происходящее между нами сильнее всего на свете.

И, конечно, доводы рассудка уступают чувствам. А потому я чуть отстраняюсь, не разрывая объятий – чтобы добраться губами до губ.

Делаю это довольно уверенно и решительно, но где-то в миллиметрах перед желанным поцелуем чуть торможу. Не то чтобы не решаюсь… Просто момент особенный, трепетный какой-то, хрупкий. Хочу, чтобы и Софа полноценно со мной его разделила.

Наши губы пока совсем невесомо соприкасаются, а я уже утопаю в этой нежности. Внимаю сбитому дыханию: то ли своему, то ли её. Нашему общему.

А потом оглушительный и охрененно приятный взрыв происходит уже второй раз – Софа подаётся ко мне, добровольно окуная нас обоих в полноценный поцелуй.

Ориентируюсь быстро, вовлекаясь в действия и распаляя на ещё более смелый ответ её. Как будто уверенный дофига, а не с ума мысленно схожу. Её губы… Это одновременно и чертовски много, и мало. Хочется большего. Всего. С ней и только с ней.

А пока целуемся: глубоко, чувственно и неспешно. Вроде бы «ничего такого» с любой другой, но от её губ прошибает, мосты словно разом сжигает. Зарываюсь в мягкие волосы пальцами, пропуская пряди и кайфуя от того, что мне дают волю. Взять, что так давно хочется… Или отдать. Потому что переполняющие меня чувства давно пора выплеснуть.

Очерчиваю ладонями мягкие округлившие изгибы, поглаживаю, наслаждаюсь. Всё новые и новые соприкосновения губ одновременно и успокаивают, и будоражат. Руки Софы скользят мне по плечам… Счастье.

Но вот поцелуй резко разрывается –  она вздрагивает от голоса акушерки, которая говорит что-то про следующее УЗИ и анализы, параллельно делая распечатки. Ухмыляюсь, качая головой. Скорее от переизбытка эмоций. Тоже забыл, что мы тут не одни.

И теперь накрывает одновременно кайфом и напряжением. С одной стороны, это первый наш с Софой полноценный взаимный поцелуй за долгое время, как будто за вечность уже. С другой… Под влиянием эмоций, после одного из самых особенных моментов жизни. Не удивлюсь, если сейчас она уже жалеет о своём порыве.

Ничего… Это было начало. Всё равно было – неважно, по какой причине. Уеду ещё на месяц, и в следующий раз, возможно, Софа будет особенно рада мне. Не факт, что позволит приехать на более долгое время, но вряд ли сможет держаться отчуждённо. Может, поцелуя снова будет ждать.

А пока не давлю… Вечером поезд.

Мы отмечаем новость о сыне в ресторане-кондитерской, вкусным тортиком и чаем. Софа разговаривает со мной как с хорошим знакомым, но заметно напрягается, стоит мне только остановить на ней более долгий взгляд. И вообще кажется задумчивой, отрешённой.

В другое время я бы прорвал эту кажущуюся хрупкой преграду напором, но теперь такое ощущение, что сломать этим могу. Нельзя. Пока продолжаем действовать по нашему плану. Возможно, всё то, что у меня всё-таки есть, только благодаря ему. Кажется, это было одно из самых здравых идей в моей жизни.

****************

Уезжать от Софы каждый раз всё тяжелее, но сейчас особенно. Чуть ли не разрывает. У нас будет сын… Мы целовались: обоюдно, взаимно. И мне теперь целый месяц её не видеть?

Я, блять, даже не представляю, как выдержу. Хоть не уезжать вообще, а остаться в городе, хотя бы по одним и тем же улицам с ней ходить, если не пересекаться. Но нельзя. Буду дышать воспоминаниями, которыми пропитана Москва и наша с Софой квартира, которая всё ещё ждёт возвращения обоих.

На улице дождь. Выхожу из такси и подставляю лицо его каплям. Для Питера обычное явление, но сейчас чуть ли не необходимое. Своеобразно остужает. Стою так некоторое время, не обращая ни на кого вокруг. Всё равно не опаздываю.

– У тебя кто-то есть? – неожиданно слышу знакомый голос и дышать сразу перестаю. Функционировать тоже.

Поверить не могу… Софа правда здесь? Она никогда раньше меня не провожала, а теперь стоит под зонтиком, запыхавшись чуть. Явно недавно меня нашла. И краснеет смущённо под моим наверняка пристально ошалелым взглядом.

Не сразу врубаюсь в вопрос. Который, кстати, не менее крышесносный, чем её действия.

– Дождь… – бормочу хрипло, ведь хоть он и скорее мелкий, Софа беременная у меня и чувствительная сейчас особенно. – Зачем ты… Ещё и народу тут полно. Зайдём в кафе, я успеваю, если что, завтра возьму билет.

Моя Софа обиженно поджимает губы, и я понимаю, что несу полную чушь вместо того, чтобы, блять, ответить на вопрос. Который бесспорно важный. Важнее чуть ли не всего на свете сейчас – я ведь уже предавал её доверие. А теперь ей, наверное, неловко за свой порыв.

– Никого, кроме тебя, любимая, – серьёзно и порывисто говорю, сокращая между нами расстояние, обнимая, кутая в своё пальто и вдыхая чуть персиковый запах волос. Моя… Родная.

И обнимает в ответ.

– Я… – совсем тихо шепчет Софа, что аж прислушиваться приходится, – я не хочу, чтобы ты уезжал, – прижимается крепче.

Даже не думал, что разрывать может не только от боли, но и от счастья. Аж дрожим оба, обнимая и обретая заново. Поверить не могу… Но как же безумно хочу.

Теперь вопросы опоздания вообще не волнуют. Я успел на главное в своей жизни: на то, чтобы получить ещё шанс, на этот раз реальный, ею данный, а не мной отчаянно вырванный.

– Тогда я не уеду, – обещаю, когда обретаю дар речи. Подавляю в себе желание предложить Софе поехать со мной. Не факт, что она готова в Москву вернуться. В квартиру уж тем более. – Я всегда любил и люблю только тебя, – говорю просто потому, что молчать об этом невозможно: настолько переполняет.

На взаимное признание не рассчитываю совсем, а потому уже прикидываю, куда тут поблизости завести Софу. На пятом месяце вот так помчаться за мной вслед на вокзал…

Так, надо просто поймать такси, раз уж я всё равно не уезжаю. Не вызывать и ждать, а какое-то из тех, которые тут предлагают. И похер на незначительную переплату.

– Я всё ещё злюсь на тебя, – неожиданно слышу чуть дрожащее утверждение, за которым следует мягкий поцелуй куда-то в шею. Сердце пропускает удар от него, но тут же навёрстывает все уже упущенные и даже будущие после новых её слов: – И всё ещё только учусь заново доверять. Но я тоже люблю тебя и… Уже не могу это отрицать.

Да никогда не могла, если уж честно. Но я это не говорю, лишь улыбаюсь как абсолютно счастливый идиот. А потом целую: в волосы, лоб, щёки, виски, ушки, подбородок, губы…Всюду, куда только добираюсь. Жадно смотрю в любимое родное лицо, предвкушая, что буду видеть его теперь ещё чаще. Кроет от того, что и касаться буду. Целовать.... Смотреть, как растёт животик. Слушать, как толкается малыш. Заботиться о семье, которая пусть пока и не оформлена официально, но уже роднее некуда.

Она бежала ко мне… Приехала на такси и бежала тут по площади вокзала, ища меня и боясь не успеть. Как будто это единственная возможность со мной поговорить.

– Мы справимся со всем, – обещаю уверенно. – У нас всё будет хорошо. Всё позади… Я верну доверие.

Чего бы мне ни стоило. И уж точно я буду верным. Об этом не говорю прямыми словами, будто не решаюсь тему задевать, но не сомневаюсь – Софа понимает. Вздыхает протяжно, шмыгает носом, но чуть гладит по спине ладошками, трётся об меня знакомо. Принимает.