18.

Смотрю на незнакомца как на божество.

— Господи, ты услышал меня! Вы врач?

— Мы с вами вроде не в тайге встретились. В Питере, конечно, есть некоторая нехватка в специалистах, но не настолько, чтобы падать в обморок при встрече с хирургом. Да и я ли вам нужен? Давайте ближе к делу, — В зелёных глазах мужчины мелькает сомнение.

Только бы он не принял меня за сумасшедшую. Тогда я тоже усомнюсь в своей нормальности.

— могу я вам довериться?

— У вас есть ещё варианты? — он снова зажимает мой пульс на запястье и смотрит на секундную стрелку часов. Крутит колёсико капельницы, замедляя подачу лекарства.

— Нет. Простите, как я могу к вам обращаться?

— Даниил Сергеевич, — мой новый знакомый на глаз прикидывает мой возраст и добавляет. — Можно просто Даниил.

Я не обижаюсь. Ему самому около сорока. Всего-то на пять лет меня младше. Но я сейчас на вид совсем не персик.

Даниил улыбается.

— Или Дан. Мне кажется, для вас сейчас сложно говорить много букв.

— Напротив! Я так долго молчала.. Буду говорить, пока хватит сил. Вы меня останавливайте если что.

— Договорились.

— Меня зовут Евгения Павловна или просто Женя. Я умираю от неизвестной болезни. Всё началось с лёгкого недомогания полгода назад... Нет. Всё началось с появления молоденькой горничной в нашем доме. Я была против того, чтобы она работала у нас, но ей протекцию составила моя свекровь. Горничная была со мной мила, ухаживала как родная дочь, когда я заболела... А вчера я узнала, что она беременна от моего мужа. И он с нетерпением ждёт моей смерти, — не так уж много и сил у меня оказывается.

— Невесело, — Даниил видит, что я облизываю пересохшие губы и даёт мне попить. — Вас держали взаперти и не кормили? Вы очень исхудали.

— Это всё неведомая болезнь... муж запер меня только сегодня вечером. Пытался добиться, чтобы я переписала на него всё что у меня есть... А от еды я отказалась сама. Мне кажется, горничная меня травит. Она год назад подсадила меня на травяные чаи... Я раньше за вечер могла чайник одна выпить. Заварочный чайник.

Даниил чешет в затылке.

— Дела! Вы разве не знали, что травы следует пить лишь по назначению врача?

— Нет... Я далека от медицины.

— Травками очень легко человека на тот свет отправить. Полгода... М-да, вы крепкий орешек. А что говорят врачи?

— Лечение они назначают симптоматическое, так неясна причина.

— Они знают, что вы регулярно и в больших количествах пьете травяные сборы?

— Нет. Я не придавала этому никакого значения.

— А ваш муж? У меня в голове не укладывается... Как такую женщину можно…впрочем, это уже личное.

— Вы мне сейчас такой комплимент сказали, — прижимаю свободную руку к груди.

— Спасибо.

— Да не до комплиментов пока, если честно. Но если вам приятно, то да — вы совершенно очаровательны даже в своём бессилии. Куда вы ехали, Женя?

— Я просто ехала. Летела на огромной скорости с единственной целью — сбежать.

— Ваши родители.

— Они умерли, дочь учится заграницей, самым близким для меня человеком был муж. Но с ним творится что-то ужасное. Может эта маленькая ведьма и его травит?

Он так переменился ко мне. Понятно, что ночная кукушка дневную перекукует... Но Генрих просто бредит этой девицей!

— вы работали до болезни?

— Конечно, в моих руках контрольный пакет акций компании, доставшейся нам с мужем от моего отца. Я в прошлом спортсменка, но, выйдя после травмы замуж, мне удалось переквалифицироваться в неплохого финансиста.

— Спортсменка... — Даниил всматривается в моё лицо. — Как ваша фамилия, Женя?

— Майер.

— Евгения Майер. Нет, значит ошибся.

— Это по мужу Майер. А в девичестве я была Евгенией Волковой.

Даниил вскакивает с кровати и проходится по комнате. Зарывается пальцами в волосы.

— Этого просто не может быты

— Чего именно?

Даниил замирает посреди комнаты и потрясает руками над головой.

— На лёд приглашаются Иван Куприн и Евгения Волкова... Это ведь такая мощь была. Искры из-под ваших коньков летели. Я глазам своим не верю, — Даниил падает в кресло.

К щекам приливает кровь. Этот замечательный мужчина одними своими комплиментами меня на ноги поставит.

— Вы видели нас по телевизору? Какая у вас хорошая зрительная память.

— Да при чём тут память? Иван мой старший брат! Я же из-за него врачом стал.

Поклялся на Ваниной могиле, что выучусь на хирурга и буду людей спасать. Я иногда приходил на ваши тренировки... завидовал даже немного брату. Мне иногда казалось, что я бы вас тоже мог так крутить и подбрасывать.

— Мне так неловко, но я вас совсем не помню. Иван говорил, что у него есть брат и сестра.

— забейте! В те годы я предпочитал хоккей и боролся с подростковыми высыпаниями на лице. Так что скорее откусил бы себе руку, чем подошёл бы к такой красотке, тем более к девушке моего брата.

Воспоминания подступают настолько явственно, что в ушах даже раздаётся равномерный звук, когда лезвие конька соприкасается со льдом. Это вечное ощущение полёта, когда ты порхаешь быстрой птицей по кругу, взмываешь в воздух в сильных руках партнёра.

— Я бы всё отдала, чтобы ещё хоть раз встать на коньки.

— Почему только раз? — улыбается Даниил. — И давай перейдём на ты?

— Давай. мне очень нужна твоя помощь, Дан.

— звёзды сошлись, Жень.