22

Генрих

Мутный тип этот врач. Женя явно ему что-то сболтнула. Ждать пока она сама проявится опасно. Поглядываю на часы. До встречи с Родионом осталось не так много времени. Капитан топчется возле меня, явно ожидая вознаграждения за труды.

— Надо бы составить протокол, — мнётся он как красна девица.

— Протокол на тему?

— Ну что машина найдена в целости и сохранности.

— Ну не совсем в целости, — прикидываю как правильнее поступить.

— Будете заявлять повреждения на бампере?

— Так ведь нужны подробности, как получены эти самые повреждения.

— это да. Если ваша жена боднула другую машину.

— Женя боднула ворота нашего дома. Говорю же, она не в себе.

— Такие повреждения фиксирует полиция.

В полицию пока не хочется соваться. Достаю пятнадцать тысяч и протягиваю вместе с визиткой капитану.

— Спасибо вам огромное. Давайте немного повременим с протоколом. Можно я телефон запишу ваш. Мне бы сейчас в первую очередь жену найти. И вы, если что-то узнаете, наберите меня.

— Хорошо, — капитан убирает деньги. Он видел, что я хотел дать врачу больше и недовольно поджимает губы. Зато будет ему стимул поискать мою жену более тщательно.

— Слушайте, а этот Даниил... Как вы сказали его фамилия? — киваю в сторону калитки, за которой скрылся врач.

— Куприн, — с готовностью подсказывает капитан.

— Да, Куприн. Можно его как-то взять на контроль? Мне показалось он что-то темнит.

— Вы хотите организовать слежку за ним?

— в некотором роде. Вдруг он удерживает мою жену у себя.

— Так давайте вызовем полицию. Это в их компетенции.

— А вдруг я ошибаюсь? Я заплачу, капитан.

— Хорошо. Я пришлю наблюдателей. Сутки — пятьдесят тысяч.

— По рукам!

Обмениваемся рукопожатием с довольным стражем порядка, и я возвращаюсь к Жениной машине. За долю малую словоохотливый хозяин автосервиса помогает мне вернуть слегка покоцанный внедорожник домой. Во дворе Уман веерными граблями чистит газон. Подзываю его к себе.

— здравствуй, Уман.

— доброе утро! Надо бы мастера вызвать, — указывает он на раскуроченные ворота, тактично не спрашивая о причине их разрушения. — Тут своими силами не справиться.

— Займись, пожалуйста. Мне совсем сейчас не до этого.

— Хорошо. Как здоровье Евгении Павловны?

— Плоха она совсем. Уже хотел психиатра вызвать, а она видишь, что учудила?

Теперь не знаю, где искать её.

— Ох, тыж. Беда.

— и ещё.. Кристина послезавтра приезжает. Она в положении. Рожать в мае, —предупреждаю вопрос Умана. — С отцом ребёнка всё сложно. Так вот. Кристина просила, чтобы Гульнара напекла её любимых пирожков.

— Кристина звонила ей вчера. Рассказала всё.

— Надеюсь, вы ничего не сболтнули лишнего? Дочь не знает истинного положения вещей, — для меня самого это звучит двусмысленно, и я уточняю. — Я имею в виду болезнь Евгении Павловны.

— Это понятно, понятно, — кивает головой Уман. — Так ведь и мы не из болтливых.

— Очень хорошо, — хлопаю его по плечу. — Рад, что могу положиться на вас. Я сейчас уеду. Если вдруг Евгения Павловна объявится, сразу звоните мне.

— конечно, Генрих Альбертович. Не переживайте.

Захожу в дом, пожелать малышке хорошего дня. Она выходит встретить меня в

распахнутом шёлковом халате. Под ним лишь милые кружевные шортики.

— Привет. Слонёнок! — Алиса, прикрывая рот ладошкой, зевает и виснет на мне. —

Нашёл ЕПЭ?

— Нет, — покрываю поцелуями румяное от недавнего сна лицо возлюбленной. — И ты, пожалуйста, не расслабляйся. Если Женя обратится в полицию, и у нас с тобой может добавиться проблем, если ты выйдешь к ним в таком виде.

— ты мужчина. Разберись с этим.

— Я разберусь. Будь умницей.

— Давай, разбирайся, — потягивается Алиса, дразня меня своими грудками.

Прикрываю рукой глаза.

— Не дразни меня! Всё, я уехал.

Выхожу из дома и сажусь в машину Настроение хуже некуда. Ведь я еду договариваться об убийстве некогда любимой жены.