43

Кристина

Въезжаем во двор с отцом, и отчего-то наш дом мне кажется пустым. Там нет мамы вместо неё на крыльцо выходит темноволосая девица в длинном чёрном шелковом платье. Уже отсюда вижу, как на её шее сияет бижутерия. Или эта прохвостка уже распетрушила моего папаню на бриллиантовое колье? И чего? Она такой вороной всё время по дому ходит?

— это Алиса, — вздыхает отец, избегая моего взгляда.

— скажи ей, чтобы собирала вещи.

— Нет, Крис, так нельзя.

— Хорошо. Значит, я скажу ей об этом сама.

— Милая, не надо мне диктовать, что делать.

Заметив Гульнару, спешащую с корзинкой, прикрытой белым полотном к машине, оставляю папу без ответа. Не без труда вылезаю на свежий воздух. Наконец-то, дома!

— Кристина, здравствуй! — подлетает ко мне Гульнара, и я обнимаю её, насколько это возможно с моим животом. — вот твои любимые пирожки. Рано утром испекла. Они ещё тёплые.

— Ты их где пекла-то? — оглядываюсь на отца, который с кем-то разговаривает по телефону. Снова рожа красная, хоть прикуривай.

— мы с Уманом теперь не бываем в большом доме, — понижает голос Гульнара. —Хозяин не разрешает. Так я у себя испекла.

— Мне понадобится твоя помощь, — так же тихо говорю я. — Ты ведь не откажешь мне?

— Если мне разрешат, то я с радостью. Соскучилась по тебе. Какая же ты уже большая, — на глазах Гульнары слёзы. — Мамочкой скоро станешь.

На сердце легче! Теперь я уверена, что у меня в доме есть союзник. Опираясь на руку Гульнары, иду к ступеням крыльца. Алиса стоит на верхней и смотрит на меня свысока.

— Кристина, с приездом! — окликает меня Уман, выйдя из-за угла дома.

— Привет, Уман. Подними, пожалуйста, мои вещи в комнату.

— Будет сделано.

Отец продолжает упорно сидеть в машине. Что же, так даже лучше. Поравнявшись с Алисой, молча берусь за ручку двери.

— здравствуй, Кристина.

Эта тварь ещё смеет разговаривать со мной

— кто ты? Новая горничная? Моя комната готова? И попрошу мне не тыкать.

Алиса растерянно смотрит то на моего отца, решившего отсидеться в машине, то на меня. Касается пальцами колье, похоже, уже насосала на что-то посерьёзнее обычных стекляшек.

— Я... Я— Алиса.

— Ты не в сказке живёшь. Что за вид вообще? Меня встречать так вырядилась?

— ты... вы.

Не слушая более её невразумительного мычания, вхожу в дом, Гульнара следом.

— Генрих Альбертович вам ничего не говорил? — шепчет она, помогая снять мне куртку.

— Говорил. Хочу услышать твою версию. Что за дичь творится в нашем доме?

— Да ведь мы сюда и не ходим больше.

— Гульнара, — поворачиваюсь я к ней. — Я выкину эту тварь из дома. А ты мне в этом поможешь.

— Кристина...

— идём в мою комнату.

Добираюсь до детской, как родители всегда называли мои королевские покои.

Большую светлую комнату с выходом в сад, ещё учась в старших классах, я обустроила по своему вкусу. Принцессы Диснея позавидовали бы мне. Голубые обои, белоснежная итальянская мебель, картины — я всё выбирала сама.

Валюсь обессиленно на кровать под белым балдахином и подтягиваю за лапу любимую обезьянку. Аромат выпечки щекочет в носу, и желудок напоминает, что неплохо бы поесть. Но эта встреча с шалавой отца выбесила меня и окончательно лишила сил.

— Гульнара, ты сможешь немного пожить вместе со мной? Боюсь от всех этих переживаний роды могут начаться в любой момент.

— конечно. Я... Я очень боюсь за тебя, Кристина.

— Посиди со мной, — хлопаю ладонью по покрывалу, и Гульнара садится рядом.

Она гладит меня по волосам, совсем как в детстве. Она оставалась со мной всегда, если мамы не было дома.

Топот шагов и ругань отца заставляет меня стиснуть зубы. Бой быков ещё не закончен.

Отец влетает в комнату, выпучив глаза. Похоже, бой ещё даже не начинался.

— Что ты себе позволяешь? — рычит он, проходясь по комнате. — Имей ввиду, Кристина! Есть границы, которые тебе не следует переходить.

Я гипнотизирую дверной проём. На мгновение там появляется довольное лицо Алисы. Отец тем временем продолжает вещать, опираясь на спинку моей кровати.

— Ты где-то нагуляла ребёнка, так что веди себя ниже травы, тише воды. Алиса —моя женщина. Она будет жить здесь. Хочешь ты этого или нет. И я прошу тебя обращаться с ней уважительно.

Переворачиваюсь на спину и набираю телефон полиции.

— Алло, добрый день. У меня пропала мать.

Отец подскакивает ко мне, но меня тут же загораживает своим телом Гульнара.

— Генрих Альбертович! Не троньте дочь!

— Повесь трубку, — орёт он, багровея прямо на глазах. — Твоя мать нашлась.

Сбрасываю звонок.

— Она это... Её видели около офиса, — отец отводит взгляд.

— кто?

— Не важно. Я сейчас поеду и привезу её домой. Сама убедишься, что Жене давно пора в психушку.