49

Главное сохранять спокойствие и не показывать Родиону свой страх.

— чтобы поговорить, необязательно куда-то ехать, — всё равно дрогнувший голос выдаёт моё волнение.

— это для твоего же блага, — парирует Родион и, глядя в боковое зеркало, перестраивается в крайний левый ряд.

Телефон в моих руках беззвучно звонит Дан! При Родионе лучше не отвечать, теперь я не совсем уверена в его благих помыслах. Незаметно нажимаю ответить и опускаю телефон так, чтобы Родион его не видел. Стараюсь говорить громко.

— Родион, ты что, похитил меня? — Молюсь, чтобы Дан молча слушал разговор. — Куда мы едем?

— Ко мне в гости. Там мы всё обсудим.

— Это далеко?

Родион с подозрением бросает на меня взгляд и, притормозив на светофоре, хватает меня за правую руку. Успеваю разжать пальцы, и мобильник с предательским грохотом проваливается между пассажирской дверью и сиденьем.

Надеюсь, Дан ещё слышит нас.

— Жень, дурака из меня не делай. Достань телефон и выключи его. Иначе, это сделаю я.

— Слишком много условий.

— роняю я. — Останови машину, я выйду.

— А что, если тебя сразу настигнет шальная пуля? — Родион, усмехнувшись, въезжает на мост. — Я же сказал, ты под прицелом.

Внезапно меня осеняет страшная догадка.

— Генрих заказал меня... тебе? — пожалуй, лучше не говорить Родиону, что моймуженёк свалился с сердечным приступом.

— Жень, выключи телефон.

Трясущимися руками выуживаю мобильник из-за сиденья, и Родион тут же выхватывает его, выключает и прячет в карман. Увы, я не знаю в какой момент прервался звонок. Остаётся надеяться, что Дан хотя бы слышал имя человека, с которым я уехала и вытрясет из Генриха всю информацию.

— отдай! Что ты себе позволяешь? — вцепляюсь в крепкое плечо Родиона обеими руками.

— сядь и не дергайся.

Да чтоб у меня силы были дёргаться. Действие волшебного укола, похоже, прошло.

Отчаяние сменяется апатией. Страх за дочь вытеснил все разумные мысли, и я попалась как кур в ощип. Но я на всё пойду, лишь бы с ней ничего не случилось.

— ты говорил, что опасность угрожает не только мне, но и Кристине.

Родион, проигнорировав мой вопрос, сканирует меня взглядом.

— Генрих недавно позвонил мне и поведал о своей неземной любви к малолетней шлюшке и твоей смертельной болезни. Выглядишь ты и, правда, хреново. Что с тобой?

— С тех пор, как я перестала пить и есть из рук той самой шлюшки, я чувствую себя гораздо лучше.

— Нормальный поворот. Вот вышла бы тогда замуж за меня, я бы с тебя пылинки сдувал, — Родион качает головой и с презрением в голосе добавляет — Но ты всегда велась на смазливых мужиков.

— как я могла выйти за тебя замуж, если не любила.

— А Генриха, значит, любила.

— Нет, но он оказался рядом, когда мне было плохо. Да, собственно говоря, я и за него бы не пошла. Как-то всё само собой получилось.

— НУ и каково тебе было с ним спать? Раз не любила.

— мне не с чем сравнивать.

— Будет.

Холодный мороз пробирается за шиворот пиджака.

— Что ты имеешь ввиду?

— Помнишь старую дразнилку? Что имею, то и введу. Я не забыл тебя Женя. И для меня ты всё так же прекрасна, как и много лет назад. Хоть и стала похожа на анарексичку.

— НУ и зачем тебе такая красота?

— откормлю. Давно мутишь с Куприным?

Мама дорогая! Откуда он Дана знает? Колокола в голове бьют набат. Скорее всего, Родион вычислил не только фамилию, но и то, что Дан брат Ивана.

— Родион, ты обещал рассказать мне об угрозе, что нависла надо мной и над Кристиной. Сам же расспрашиваешь меня о том, что к делу не имеет отношения.

— Ты права. Забудем про Куприна. Такой же лопух, как его покойный братец.

— С чего такие выводы? И, вообще... Разве ты был знаком с Иваном?

— Лично пересекался всего раз. И то, поговорить не довелось, — на лице Родиона расцветает поганая улыбка.

Пересекался. Тут же всплывает в памяти рассказ бабы Фаи.

— На шоссе? — вливаюсь взглядом в лицо, наполовину скрытое капюшоном.

Приходится извернуться.

Родион слишком усиленно делает вид, что не услышал вопроса. Сражённая своей догадкой, замолкаю. Едем по Пискарёвскому проспекту, и во мне ещё теплится надежда, что Родион везёт меня в свою городскую квартиру. Лишь бы не в лесную чащу.

Вскоре надежда угасает мы выезжаем за КАДИ. Остаётся лишь запоминать дорогу. Куда же меня завезёт старый «друг»? Ну я и дура! Хоть бы его гаишники тормознули. Скоро будет их пост. Но его мы проезжаем с ветерком.

Утешает одно — убивать меня Родион не собирается. Но лучше смерть, чем объятия этого рептилоида. Попетляв по пригороду, мы въезжаем на лесную дорогу.

Среди деревьев мелькают частные дома, Внедорожник Родиона останавливается возле высокого забора и ворота разъезжаются в стороны. Родион заруливает во двор с вполне благоустроенным участком. Беседка, навес для машины, турник и сарай. В центре высится серый одноэтажный дом, похожий на широкий скворечник.

— Приехали, красавица, — Родион глушит мотор и, обойдя машину распахивает передо мной дверь. — Таки будешь сидеть?

— Я люблю в гости по своей воле ходить.

— Понятно, — Родион просовывает руки мне под спину и колени, несёт к дому, Попытки вырваться нелепы. — Вставай на ножки-спиченки, — Сгружает Родион меня на крыльцо.

— Помо... — крик о помощи тонет в огромной ладони Родиона.

Одной рукой он открывает замок и втаскивает меня в дом.

— никто не услышит тебя, Жень. Здесь рядом все дома пустуют весной.

— зачем тогда мне рот заткнул? — огрызаюсь я.

Родион, схватив меня за запястья, прижимает моё тщедушное тело к стене, и хищным взглядом вливается в лицо.

— Меня заводят вопли лишь в постели. Если хочется поорать, пойдём сразу в спальню, — Родион одним движением головы скидывает капюшон и коленом вклинивается между моих ног — Или для начала здесь помилуемся?

— Я. Я так сразу не могу. Может для начала угостишь кофе? — пытаясь подавить отвращение, закрываю глаза.

— Женя…

Хрипит Родион и притягивает меня к себе. — Как же ты хороша.

Как и много лет назад, он впивается в мои губы. Назвать это поцелуем сложно. Он просто пытается меня сожрать. Увернуться не хватает сил, Родион крепко удерживает мой затылок. Стараюсь хотя бы вытолкнуть инородное тело из своего рта, но язык словно попал в барабан стиральной машины. Остаётся лишь кусаться.

Ко вкусу мяты и табака добавляется привкус железа.

— Нелюдь, — выплёвываю я.

Родион отстраняется и довольно скалится.

— В роли новобрачной — мой язык. Если ты такая же вкусная со всех сторон, то можешь хоть всего меня искусать. Я люблю укрощать строптивых.

Тяжело дыша, утираю рот. Теперь бы не кофе, а почистить зубы.

— где у тебя ванная?

— О, вот это разговор, — Родион тащит меня за руку и вталкивает в душевую. —Подмойся, а я пока налью нам что-нибудь выпить.

— мне нельзя, цежу сквозь зубы. Я на антибиотиках.

— Зачем ты их пьёшь? — настораживается Родион.

Таки подмывает сказать, что лечу застарелый сифилис.

— У меня ночью был жар. Я еле стою, Родион. Честно. По-человечески можешь меня понять?

— я же нелюдь, Жень. Не знаю, получится ли. Всё от тебя зависит. Понимаешь?