48

Муж и правда не создаёт впечатления психически нормального человека. Обычно всегда аккуратно уложенные волосы всклочены, глаза припухшие, покрасневшие, а взгляд их безумно блуждает по кабинету.

— что вы здесь устроили, Евгения Павловна? Быть может, вы забыли, что генеральный директор компании — я.

— С сегодняшнего дня, Генрих Альбертович, вы отстранены от должности. Я пока просмотрела только документы по первому кварталу текущего года. Но уже на основании его, я могу возбудить уголовное дело. В компании пройдёт аудит.

Допускаю, что нарушений найдётся гораздо больше.

Звонок Кристины отрывает меня от обличительного монолога. Пока я тихо говорю с дочерью, по кабинету разносится недовольный шёпот. Как оказалось, многие недовольны тем, как идут дела в последнее время.

Генрих хватается за спинку ближайшего стула и рывком ослабляет узел галстука, грузно опускается на колени и валится на бок. Кто-то из сотрудников вскакивает и хватает бутылку воды со стола, кто-то кричит, что нужно вызвать скорую, кто-то её уже вызывает. Дан бросается к Генриху, и я уверена, что он сделает всё возможное, чтобы мой муженёк не окочурился раньше времени, а предстал перед судом со своей шлюхой.

Несмотря на волшебный укол Дана, мне самой не хватает воздуха. Пока коллеги столпились возле Генриха, я обхожу стол и выхожу в приёмную.

— А я вам только конверт хотела нести, — подрывается из-за стойки секретарша.

— какой конверт? — опираюсь о чёрную столешницу и сжимаю виски.

— Курьер только что принёс.

— от кого?

Секретарша кладёт передо мной конверт с названием неизвестной мне компании.

На нём стоит пометка «Срочно. Строго в руки Майер ЕП». Дёрнув за колечко ножницы из стаканчика с ручками и карандашами, отрезаю край конверта. Внутри вдвое сложенный листок, на котором от руки написано печатными буквами: «Женя, если тебе дорога твоя жизнь и жизнь твоей дочери, немедленно спустись ко входу. У меня есть для тебя информация. Скажешь хоть слово своему приятелю, разговора не будет. Преданный тебе и давно забытый друг». Родион! Значит, мне не показалось.

Заглядываю в кабинет и вижу, как Дан всё ещё колдует над Генрихом. Запах лекарств витает в воздухе, и я поскорее захлопываю дверь. С некоторых пор мне он ненавистен. Прикидываю, насколько опасно мне встречаться с Родионом. Если разобраться, он мне ничего плохого не делал, даже спас меня. То, что всё было подстроено, лишь мои домыслы, так же как и то, что я совсем недавно заподозрила, в его причастности к смерти Вани.

Родион работал в компании отца, и я допускаю, что он мог быть как-то до сих пор быть связан с Генрихом. Снова перечитываю скупое на буквы послание. Почему он хочет, чтобы я ни о чём не говорила Дану? Влюблён в меня до сих пор и ревнует? В конце концов, он же не назначает мне встречу в тёмном переулке. Ничего не случится, если мы поговорим в холле охраняемого бизнес-центра.

Спускаюсь на первый этаж, но Родиона там нет. Выхожу на улицу и вижу знакомую долговязую фигуру. Родион прикрыл свою лысую черепушку капюшоном. Неужели снова решил попытать счастье, подкатив ко мне. Из меня сейчас невеста никакая.

— Родион, — окликаю его.

Он поворачивается ко мне, из-под капюшона только нос торчит. Родион подходит ко мне, и я натягиваю на лицо улыбку. Сейчас меня уже сложно напугать.

— Привет, Женя

— Привет.

— Ты знаешь, что твой муж заказал тебя киллеру?

— что?

— Тихо. Вполне возможно, что ты уже под прицелом, — оглядывается Родион по сторонам. — Пойдём поговорим в машину. Узнаешь много нового.

— Пойдём лучше в бизнес-центр. Там на первом этаже есть кафе.

— Сума сошла обсуждать такие вещи на людях.

— Там нет никого в это время.

Родион усмехается.

— Там ещё в моё время прослушка стояла. Так что уволь. Но если тебе плевать на себя и на жизнь дочери, я лучше поеду.

Жизнь дочери! Что может быть важнее для любой матери?

— Ладно, идем, — решаюсь я. — Это твоя машина? — киваю на внедорожник, перекрывший выезд машинам возле самого входа.

— она.

Что может со мной случится? Тут везде камеры. Стиснув кулаки, спускаюсь по лестнице, и Родион открывает мне дверь с пассажирской стороны.

— И кому Генрих поручил меня убить? — спрашиваю Родиона, когда тот усаживается за руль.

В тот же момент щёлкают замки блокировки, как и много лет назад, и машина срывается с места.

— Сейчас узнаешь.