51

Кристина

Алиса скрывается в ванной и тянет дверь на себя, но опер, которого Сергей Александрович называл Санёк, рвёт её на себя.

— Давай живее и дверь не закрывай.

Алиса сдаётся и до нас доносятся не самые приятные звуки. У меня впечатление, что она искусственно вызывает у себя рвоту. Санёк, зевая, подпирает плечом стену.

Коля оглядывает сваленные на полу пакеты.

— Куда ей столько шмотья, не комната, а нора шопоголика.

— Дорвалась до бесплатного, — усмехается Санёк. — Помнишь мою последнюю матрёшку? Которая к богатому папику свалила.

— Белобрысая которая? Помню. Я её с тех пор ни разу в одном и том же не видел,

— Коля открывает ящик трюмо. — О, Серёга, смотри-ка! Таблетки, чтоб дрын стоял.

Сергей Александрович забирает у него таблетки и вертит в руках. Кивает мне.

— А вот и секрет любвеобильности вашего папеньки. Я слышал после него, даже у мертвого встаёт.

— избавьте меня от подробностей, — морщусь я. — Но к делу приложите.

Меня смущают взгляды Сергея Александровича. Но этот красавчик-блондин дело знает, поэтому пусть хоть дыру на мне прожжёт, лишь бы Алису под арест отправил.

Он старше меня от силы лет на десять, и кольца на пальце нет, но флиртовать с женщиной на сносях, странное удовольствие.

Вертя в пальцах брошь, звоню матери — её телефон выключен. Звоню в компанию и слушаю сбивчивый голос секретаря.

— Евгения Павловна вышла. Что ей передать.

— чтобы перезвонил дочери. А Генрих Альбертович на месте?

— ЕГО только что забрала «скорая».

— Что с ним? — хватаюсь за край стола.

— инфаркт. Но вы не переживайте. Врачи подоспели вовремя.

Сбрасываю звонок. Допрыгался папенька. Вовремя я вернулась домой.

Алиса затихла, и теперь из ванной доносятся лишь звуки воды. Колян и Санёк увлеклись своими разговорами.

Сергей Александрович ловит мой взгляд и одёргивает подчинённых.

— Поторопите девушку.

Санёк заглядывает в ванную.

— сбежала!

— В ванной есть небольшое окно! — цежу сквозь зубы. Моё тело охватывает дрожь, пальцы сами сжимаются в кулаки. Ведь я всё сделала, чтобы мерзавка оказалась в руках полиции.

— задержать — Сергей Александрович жёстко отбивает приказ операм.

Коля с Саньком скрываются в ванной, и матерясь выскакивают оттуда.

— Как девка только протиснулась в него? — раскрасневшийся Санёк рвёт на себя оконную раму в комнате и, перемахнув, через подоконник, спрыгивает во двор. Коля ныряет следом за ним.

— Не переживайте. Далеко Алиса не уйдёт. С вами всё в порядке? — Сергей Александрович подвигает мне стул. Поддерживая под локоть, помогает сесть.

— Всё, кроме того, что вы упустили преступницу и так спокойно на это реагируете,

— обессиленно падаю на стул.

Опер показывает мне паспорт Алисы.

— Без денег и документов она далеко не уйдёт.

В дом прибывает подкрепление. Вслед за Гульнарой в комнату входят ещё четыре человека. Сжимаю ладонями виски, в ушах гудит от многоголосья, но хоть Стёпка сидит тихо в животе. Ещё немного и мой организм начнёт сбоить из-за перегруза, но я так просто не сдамся.

Закончив с описью похищенных вещей в комнате Алисы, я вместе с полицейскими возвращаюсь на кухню. На экспертизу отправляется содержимое мусорного ведра, непонятного производства вино и мутная жидкость в трёхлитровой банке. Спецы снимают отпечатки пальцев, роются в шкафах, вытаскивая их содержимое, исследуют аптечку.

Я затрудняюсь ответить им, что употребляли мои родители по назначению врача.

Никогда не видела в доме столько лекарств. Снова звоню матери, но её телефон выключен. Не очень-то хочется разговаривать после всего случившегося с отцом, помявшись, набираю его номер. Он в сети, но абонент не отвечает.

— Кристина, вам придётся проехать с нами в отделение, — Сергей Александрович захлопывает кожаную папку и предупреждает мой вопрос. — Я потом привезу вас обратно домой.

— Да, конечно, — киваю Гульнаре, с ужасом взирающей на бардак, воцарившийся на кухне, — прибери тут, пожалуйста. Вряд ли Алиса ещё раз переступит порог этого дома. Так что ты снова в деле.

— Генрих Альбертович не хотел.

— К Генриху Альбертовичу у нас тоже есть вопросы, — Сергей Александрович помогает мне подняться со стула. — Кристина, в доме останутся два наших сотрудника, если вы не возражаете.

— Не возражаю. И буду очень благодарна, если вы оставите охрану, когда я вернусь, — Сомневаюсь в здравомыслии отца и мне страшно подумать о том, что он устроит, когда узнает, что я натравила полицию на его драгоценную Алису.

— Я готов лично взять вас под свой контроль, — Взгляд серых глаз опера снова выдаёт его с головой.

— Давайте перейдём в таком случае на ты, — одариваю его улыбкой, хотя мне не до кокетства. Похоже, давно зревший нарыв в семье вскрыт по всем фронтам, и мне сейчас больше страшно не за себя, а за мать.

Сергей Александрович проходится рукой по светлым волосам. Мне удалось его смутить.

— Давайте... То есть давай.

Доверительно беру его под руку, и мы выходим в коридор.

— отца сейчас увезли с работы в больницу с инфарктом.

— Надо сообщить им, что твой отец, возможно, передозил с таблетками для потенции.

— Я, если честно, больше беспокоюсь за маму. Секретарь сказала, что она вышла.

Вопрос, зачем выключила телефон.

— Что ты предлагаешь?

— Если ты на машине, можем сначала мотнуться до офиса компании, где работают мои родители?

— Давай.

Но за воротами меня ждёт сюрприз. Из белого внедорожника с дипломатическими номерами выходит высоченный араб в костюме тройке, достаёт корзину, полную орхидей, и направляется прямиком ко мне. Сердце моё подскакивает в груди, Степка бьёт ногой мне под рёбра, и я, подхватив живот, вцепляюсь в рукав опера.

— У нас проблемы, Хьюстон.

— По твою душу приехали, — тихо спрашивает Сергей Александрович.

— Угу.

— Добрый день, госпожа Майер, — араб вручает мне корзину с цветами. Смотрит то на меня, то на моего спутника. — Их высочество Эмиль Махмуд…

— Не надо перечислять все имена. Что ему нужно?

— Вы не отвечаете на его звонки и сообщения. Но он очень хочет с вами поговорить, — араб достаёт из кармана телефон и нажимает «вызов».