52

Родион ненадолго оставляет меня в ванной одну. Защёлки на двери нет, да и что она даст? остаётся надеяться, что меня уже хватились. Даже если Дан не слышал наш разговор, то Андрей уж точно сообразит посмотреть по камерам, как и куда я выходила. Наш начальник службы безопасности человек дела. Но как я себя не пытаюсь успокоить, меня трясёт от страха.

Мой муж заказал меня! После всего, что случилось, казалось бы, этому даже не стоит удивляться, но этот его поступок меня просто добил. Алчный мудак! И я даже не знаю радоваться или рыдать, что на роль исполнителя он выбрал Родиона.

Впрочем, Генрих скорее всего не в курсе, что нанятый им киллер в своё время сватался ко мне.

Можно управлять влюблённым мужчиной, но возможно ли такое, если этот мужчина одержимый маньяк.

— Ты долго ещё? — Родион бесцеремонно вторгается в душевую. Он разделся по пояс, и я невольно скольжу взглядом по его крепкому жилистому телу. Редкая растительность спускается по животу под резинку штанов. — Нравлюсь? —усмехается Родион. От его голоса мурашки разбегаются по телу. Взгляд у него тяжёлый, полный тёмных желаний.

Включаю воду брызгаю её себе на пылающее лицо и с остервенением мою руки.

— Родион, выйди, пожалуйста.

— Я дал тебе достаточно времени, — Родион заворачивает кран и как куклу разворачивает меня лицом к себе. Тыльной стороной ладони вытирает воду с одной моей щеки, с другой. Тут даже отшатнуться от него некуда.

— Не трогай меня... Пожалуйста.

— Буду трогать. Мне это нравится, — Родион пальцами ведёт по моей шее, спускается к груди и расстёгивает одной рукой пуговицы на моём пиджаке. Слова застревают в горле, когда Родион склоняется к моему лицу. и его дыхание обжигает кожу. — И ты будешь меня трогать. Да, Женя?

— Нет. И ты... Ты не посмеешь взять меня силой. Меня уже ищут, и, будь уверен, Генрих тебя сдаст.

— Не сдаст. Твой недомуж прекрасно понимает, чем это ему грозит.

— Чем?

— Я потом расскажу тебе подробности, — Родион взглядом режет по нервам, проглатывает с головой как штормовая волна. Вены на его шее пульсируют, капли пота проступают на висках. — Сейчас я слишком хочу тебя.

— У Генриха случился инфаркт. В больнице он вряд ли будет в состоянии юлить и отпираться.

— В смысле, инфаркт? — хмурится Родион.

— В прямом смысле. Когда я села к тебе в машину, скорая и полиция уже мчались на вызов. И поверь, Куприн сделает всё, чтобы твой подельник не крякнул до их приезда.

Пальцы Родиона железными тисками смыкаются на моей талии.

— Это очень плохо, Женя. Очень плохо. Придётся тебе немного потосковать в одиночестве, — Родион тащит меня в комнату. Откинув ковёр, открывает люк.

— Я не хочу туда, — с ужасом смотрю в пахнувшую сыростью темноту.

— А придётся, — Родион выпрямляется и, схватив меня за шею, тащит вниз.

Лестница заканчивается так резко, что я падаю на колени. Он толкает дверь и за шкирку втаскивает в меня в ещё большую темноту.

— Родион, пожалуйста, мне страшно. Не запирай меня здесь.

Раздаётся щелчок, и тусклая лампочка освещает небольшую комнату, большую половину которой занимает кровать.

— здесь нет крыс. Правда, немного душновато. Сам вытяжку делал, а я в этом не спец, — Родион подталкивает меня к кровати. Его пальцы сдавливают моё горло. —молись, чтобы меня не арестовали. Иначе эта уютная комната станет твоим последним пристанищем.

Дыхание перехватывает в груди, будто Родион проглотил весь воздух одним махом.

Этот человек спрятал меня так, что никто не найдёт, а если его арестуют, я сгнию в этой дыре заживо. Зажмуриваюсь, словно это может спасти меня от страшной действительности.

Толчок в спину, и я в полуобморочном состоянии валюсь на кровать. Скрежет ключа в замке и удаляющиеся шаги, бьют по ушам словно комья сырой земли по крышке гроба. Переворачиваюсь на спину и смотрю на лампочку. Если погаснет и она, я сойду с ума.

Меня снова лихорадит и дышать становится ещё тяжелее. Страх и паника нарастают от осознания, что я могу задохнуться, так и не дождавшись подмоги. За что жизнь так испытывает меня на прочность? Почему столько людей жаждут моей смерти? Что я сделала не так? Пытаюсь выровнять дыхание, но на грудь словно бетонную плиту положили. Родион прав в одном, мне остаётся лишь молиться.

Может, так люди и приходят к Богу? Те, что слишком легкомысленно идут по жизни, наверное, да. Но я всего добивалась сама. Я сильная... Но что с этой силы? Так в чём же она? В правде? В любви? Была ли любовь и правда в моей жизни? Скорее видимость. Но это слишком тяжёлая расплата. Глотаю горькие слёзы, ругаю себя за них. Закрыв глаза, я ищу нужные слова, для того, чтобы наконец-то поговорить по душам со Всевышним.