53

Генрих

Каталка, дребезжа колёсами, въезжает в приёмное отделение. Допрыгался. Когда Куприн спросил меня про Родиона, я чуть второй раз за день не отправился к праотцам.

Судя по обрывкам фраз, Родион похитил Женю. Сейчас полиция понаедет, посмотрит камеры и привет. Не стоило нам с Родионом светиться возле бизнес-центра вместе.

А как хорошо всё складывалось. Не знаю, за какие подвиги судьба преподнесла мне в самом расцвете лет безоглядную любовь невинной девочки и уход в мир иной своенравной, богатой жены. Женя угасала на глазах, и я уже видел себя на похоронах безутешным вдовцом. Ещё немного, и я стал бы полновластным хозяином компании и прочего добра. Но чёрт дёрнул Алису за язык, и вся моя жизнь обнулилась до базовых настроек. Удача молча повернулась ко мне задом.

Но ещё не всё потеряно. Несколько лет назад я влип по-крупному, а потому обзавёлся ещё одним паспортом. На новую фамилию я завёл фирму и счет. Теперь, главное, по-быстрому обналичить всё. Для этого мне нужно попасть домой и забрать из тайника документы. Короче, дел полно и садиться в тюрьму из-за дуры-жены в мои планы совсем не входит.

Женя, когда дело коснулось денег, показала своё истинное лицо. Меркантильная сучка! Свои права она прекрасно знает, быстро скинула меня с кресла. Можно сказать, мне повезло, что прихватило сердце. Неизвестно, чем закончился бы наш разговор. Теперь мне остаётся только бежать. У Жени рука не дрогнула бы родного мужа в тюрьму засадить. Впрочем, мы квиты. Скоро Родион прихлопнет её, и… И обвинят меня. А я, если меня схватят, его покрывать не буду. Чёртов придурок. Не мог вальнуть Женю утром на входе!

Медсестра вталкивает каталку в кабинет и склоняется надо мной.

— Как вы себя чувствуете? — умными серыми глазами она сканирует мою страшную рожу. С утра-то был не красавец из-за всех этих нервняков, а теперь небось вообще на труп похож.

— Спасибо, уже намного лучше.

— Сейчас врач подойдёт Вы, главное, лежите спокойно. Не вставайте.

— обещаю вам.

Сестричка выходит, и я тут же нарушаю данное ей обещание. Времени разлёживаться нет. Нужно мотнуться домой, взять документы, деньги, Алису и сматываться. На вешалке висят белые халат и шапочка. Напяливаю на себя, благо теперь не пуговицы, а кнопки. Руки дрожат, как у алкоголика с похмелья. Точно с пуговицами бы не справился.

Выглянув из кабинета, оцениваю обстановку — суета сует. До моего слуха доносится:

— Большая кровопотеря! Срочно поднимаем наверх.

Мимо проносятся санитары с каталкой, на ней тело, прикрытое окровавленной простыней. Следом вереница медиков в хирургических робах. Сейчас врачам точно не до меня. Другие больные смиренно сидят на лавках, ждут своей очереди, а мне ‘больше ловить тут нечего. Опустив глаза в пол, иду к выходу.

— Макаров, — окликает меня врач, кинув пачку документов на стойку регистрации.

Вздрагиваю, холодный пот выступает на лбу, но врач тут же машет рукой. —Прости, бро, обознался.

Миновав стеклянные двери, выхожу на улицу и с жадностью хватаю воздух ртом.

Не крякнуть бы по дороге домой. Доковыляв до кпп больницы, отмахиваюсь отвахтёра. Тот за моей спиной говорит другому.

— это, наверное, не с нашей скорой врач. Аж лица на нём нет. Пусть идёт, не трогай его. Не довёз, наверное, кого-то.

Пройдя примерно квартал, стягиваю с себя белые одежды и выкидываю в урну.

Достаю телефон и выключаю беззвучный режим. Куча неотвеченных звонков от Алисы. Звоню ей, и она, захлёбываясь слезами, бомбит меня новостями одна хуже другой.

— У меня батарейка садится. У меня живот тянет. Твоя дочь вызвала полицию!

Выставила меня воровкой! Я сбежала.

Просто восторг. У меня уже не только на работе шурует полиция.

— где ты сейчас?

— Я к твоей маме еду. Она оплатила мне такси.

— Агата вернулась из санатория?

— Мчит сейчас оттуда.

— Жди меня возле её дома.

Сбрасываю звонок и, наплевав на осторожность, звоню Родиону.

— как ты?

— Я прекрасно, — усмехается он. — Слышал, что ты не очень.

— Уже вышел из больнички. Потрещать надо.

— Дотрещались уже, но, давай, где встретимся?

— Я к матери еду.

— Что ж, тоже навещу старушку.

— Не понял…

— Ты много чего не понял в этой жизни. Так бывает с мамкиными пирожками. До встречи.

Снимаю в ближайшем банкомате наличку и выключаю геолокацию на телефоне. С этой минуты я вне закона. В такси пытаюсь осмыслить слова Родиона. Откуда он знает мою мать? Может вот и ключ к разгадке? Единственное, что я так и не смог понять, так это почему Родион свёл меня в своё время с Женей. Его версия не показалась мне убедительной. А вот если Родиона каким-то образом настрополила на это дело моя мать, тогда всё встаёт на свои места.

Может, Родион ей тоже чем-то обязан? Подложив под меня Женю, он бы и мать отблагодарил и бабла срубил. Так-то, за смерть Вани денег Родион поимел с меня, а не с моей родительницы. Помешанная на эзотерике, мать вращалась в разных кругах. Вполне могла где-нибудь познакомиться с таким демоном как Родион. У них даже взгляд одинаковый, с огоньком одержимости, что ли.

Интересно, Родион уже шлёпнул Женю? По-хорошему, ему бы тоже уехать на время.

А что там Алиса натворила? Как у Кристины язык повернулся назвать мою малышку воровкой? Дурдом какой-то. Женя зараза лютая и Кристина в неё. Но как бы там не было, мне нужно попасть домой. Не будет же там полиция сидеть круглые сутки.

Свихнуться можно! Мало того, что таксист плетётся еле-еле, так ещё и все пробки собрал.

Въезжаю во двор многоэтажки, где живёт матушка и ищу глазами Алису.

Расплатившись с таксистом, иду на детскую площадку, может там меня ждать уселась. Возле невысокого деревянного домика вижу знакомую туфлю.

— Алиса, ты чего туда забралась? — Ворчу я, приметив её в окне. Приходится согнуться в три погибели, чтобы залезть туда. Алиса сидит неестественно подвернув под себя ногу. Сажусь напротив и холодею от ужаса. На лице Алисы застыло удивление, а из груди торчит нож.

— Девочка моя... Как же так? — Инстинктивно хватаюсь за нож, дёргаю его на себя.

Алиса падает в мои объятия. Ору что есть мочи. — Нет! Неет! — Сижу, раскачиваясь на полу тесной избушки и до меня медленно доходит не только весь ужас происходящего, но и возможные последствия. Вой полицейской сирены разрывает воздух. Каркающий женский голос возвещает.

— Тама убивец, тама. За ножом, наверное, вернулся!