7

Муж усаживает меня к себе на колени и, улыбнувшись, подносит к моему рту ложку овсяной каши. Аппетита нет, но мне нужны силы. Тем более, что я не прикоснусь к обеду, который подаст мне Алиса. Есть из рук предателя противно, но хотя бы безопасно.

— Вкусно. Ещё хочу, — кладу руку на плечо мужа, пальцами веду по его крепкой, как у быка, шее.

— Ты вся дрожишь, Женя, — скормив мне остатки каши из своей тарелки, муж вытирает мне уголки губ салфеткой. — Давай я отнесу тебя в комнату?

— мы разве не выпьем вместе кофе? — с удивлением смотрю на заварочный чайник. — Ты же никогда не пил чай по утрам!

— В последнее время нагрузка огромная. Берегу сердце, — Генрих наполняет чашку бледного цвета пойлом и протягивает мне. Может и для мужа у Алисы специальные травки?

— Нет я хочу воды, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не выбить чашку из рук Генриха. В голове засело, что чай из рук Алисы стопроцентное зло. — У нас есть минералка?

— конечно. На днях привёз несколько упаковок.

— Принеси мне одну в комнату, пожалуйста. В последнее время всё время хочется пить.

— Мне надо ехать, я попрошу Алису, чтобы она принесла тебе бутылку, — Генрих ставит чашку на стол.

— Нет, милый, я хочу упаковку.

Муж с подозрением смотрит на меня.

— Зачем тебе целая упаковка?

— Хочу принять ванну с минеральной водой. Ты же обещал зайти ко мне сегодня вечером. А после минеральной воды кожа шелковая. Заодно и попью.

— Ну хорошо, — пожимает муж плечами. — Ты подумала насчёт того, что я тебе говорил?

— Ещё думаю. И у меня к тебе встречное предложение. — Краем глаза я замечаю Алису. Затаилась у приоткрытой двери.

— какое? — Пальцы Генриха сжимаются на моей талии.

— Ты составишь точно такое же завещание на меня.

— зачем? Ведь я... — муж подбирает слова, и я помогаю ему.

— ты тоже не вечный, мой дорогой. Вспомни Булгакова: «Человек смертен, но это ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус».

Генрих проходится пятернёй по волосам.

— Ты хочешь сказать…

Я много чего хочу ему сказать, но ограничиваюсь коротким советом.

— Береги сердце, дорогой.

— Я берегу.

Понижаю голос до шёпота:

— и думай хорошо, прежде чем кого-то пустить в него.

Лицо мужа покрывается красными пятнами, он бросает взгляд в сторону двери.

— Ты на кого-то намекаешь? — тихо спрашивает Генрих.

— А нужны намёки? — опираясь на стол, встаю с его колен. — Хорошего дня, дорогой.

Он рассеянно кивает мне. А я стою словно приклеенная к столу. Обратный путь мне не одолеть. Меня трясёт мелким бесом и ноги подкашиваются. Как бы я хотела сейчас уйти с гордо поднятой головой, но один шаг и я, на радость Алисе, рухну.

Генрих ловит мой взгляд и, ни слова не говоря, подхватывает меня на руки.

— Не надо тебе было спускаться, — муж хмурится, но мне кажется настроение у него испортилось не из-за моей выходки. Что ж, может он и включит голову, не все же мозги эта пиявка у него высосала через слоновий хоботок.

Генрих приносит меня в мою комнату и кладёт на кровать.

— Не забудь про воду, — напоминаю ему.

— Ты совсем исхудала, — качает муж головой. — Девочкой и то тяжелее была.

— Помнишь, как ты нёс меня на руках до машины после нашего первого свидания?

Лицо Генриха светлеет.

— Да, ты тогда пришла на таких огромных шпильках, что оказалась выше меня ростом. А твоё платье... Оно не оставляло места для фантазии. Мы гуляли по набережной, и парни поголовно сворачивали на тебя голову. Я сгорал от ревности и даже был рад, когда ты сняла туфли и сказала, что больше не в силах сделать в них ни шагу.

— Генрих, верни мне мой телефон.

С лица мужа слетает блаженное выражение.

— зачем, Женя?

— Вдруг мне станет плохо! Я даже не смогу вызвать врача.

— У тебя есть кнопка. Алиса прибежит по первому 308.

— Я уже говорила, что меня не устраивает наша горничная.

— Зато я спокоен, когда она рядом... С тобой.

— Ты спишь с ней, — не могу больше сдерживаться. Мой муж, такой разумный всегда, выключает мозг стоит заговорить об этой девчонке.

— С чего ты взяла? Конечно, нет.

— это не вопрос, Генрих.

— Ты напридумывала себе невесть что, а потом удивляешься, почему я забрал у тебя телефон.

— Она хочет... — прикусываю язык, проглатывая слово «убить». Это прямая дорога к психиатру. Ох, рано я решила, что муж оттаял. Но что если я затрону вопрос финансов? Это для Генриха тема гораздо более щепетильная, чем вопрос жизни и смерти. — Она хочет завладеть твоими деньгами. Ты не нужен ей, пойми!

Генрих садится в кресло возле окна и, ссутулившись, сцепляет пальцы. Что, дорогой ты мой человек, задела тебя за больное? Тоже не очень веришь в страсть малолетней сикалки?

Телефон Генриха клацает уведомлением, он пробегает по нему глазами и уголки губ мужа слегка подрагивают. Он откидывается на спинку кресла.

— Женя, давай честно. Алиса просто находка для нас. Она заботливая девочка, всегда с таким уважением говорит о тебе, и я спокоен, зная что она с тобой рядом.

Ну случилась беда. Так бывает. Как ты правильно заметила — человек смертен. Но это же не значит, что все вокруг тоже должны... впасть в анабиоз. Я живой человек, и мне хочется возвращаться домой не к потухшему очагу.

— это ты сейчас про меня? — задыхаюсь от возмущения.

— Не передёргивай! Я про то, что мне приятно возвращаться домой, где меня ждёт горячий ужин. Алиса... Она... Как бы это сказать? Очень услужливая. Вот! Пока я ем, она щебечет о пустяках, и от этого легче становится. Я сошёл бы с ума от тишины. Алиса хоть немного отвлекает меня от мыслей о твоей необратимой болезни.

— А как же насчёт «в счастье и в горе, в печали и в радости»? Ты мне сейчас нужен как никогда, а ты проводишь время внизу, потому что щебет горничной тебя успокаивает, — с презрением смотрю на мужа. Юлит, боится признаться, унижает меня своей трусостью, слабостью и предательством.

— Прекрати себя накручивать. Я приду к тебе сегодня, — Генрих смотрит на часы и спешит к двери.

— Про воду не забудь, — бросаю ему вслед.

Через пять минут в комнату просовывается рука Генриха и шмякает об пол упаковку минералки. После присутствия мужа хочется проветрить. Наш разговор не сделал меня сильнее, и я покачиваясь добираюсь до балкона. Открываю дверь настежь и замираю от ненавистного голоса Алисы.

— да, Евгения Павловна совсем не в себе. знаешь, я видела недавно передачу, врач выступал. Так он говорил, что часто больные перед самой смертью чувствуют прилив сил.

— Бедная Женя.

— Ты только не волнуйся так. Будь внимательней за рулём. Помни, что мы с малышом очень ждём твоего возвращения.

— Тебе привезти что-нибудь?

— Себя. Сделаю тебе сегодня сюрприз.

Впервые жалею, что в моей комнате нет замка.