64

Всё что мне осталось — отчаянно молиться за дочь. Что ещё задумал этот ублюдок? Только бы его щупальца не дотянулись до Кристины. Господи, защити её от всякого зла!

Сминаю пальцами влажную простынь. Душно-то как. Лёгкие в груди трепещут словно крылья бабочки, им не хватает воздуха. Голова тяжёлая, бирюзовое платье на вешалке расплывается перед глазами. Родион для меня его купил? Других женщин тут, похоже, нет. У меня ощущение, что я уже не выйду из этой комнаты.

Этот извращенец меня в нём похоронить, наверное, решил.

Пусть что хочет делает, только Кристину не трогает. Ох, не стоило ей сейчас срываться в Россию, но она вечно поступает по-своему. Моя девочка, ты сильная, умная, не попадись в сети этого мерзавца, молю тебя! Подпишу что угодно, лишь бы ты не пострадала.

Время тянется мучительно медленно, но вот до моего слуха доносится шум мотора.

Пальцы сжимаются в кулаки. Видеть Родиона и выказывать ему благосклонность —изощрённая пытка. Хладнокровный убийца и озабоченный маньяк ничего кроме отвращения не вызывает.

Слышатся шаги и негромкие голоса, сердце замирает. Вдруг это не Родион? Но увы…

Дверь открывается, и в комнату входит запыхавшаяся Кристина.

— Мама, — уронив сумку дочь бросается к кровати, хватает меня за руки, —мамочка, с тобой всё в порядке? Какая ты худенькая стала.

— Приболела мама твоя, я же говорил, — Родион садится с другой стороны и трогает мой лоб. — Жар снова. А надо ехать.

— Дядя Родион, да как же её везти куда-то в таком состоянии? — качает головой Кристина. — Ей бы вообще в больницу.

Она его называет дядей? Интересно, что он ей наговорил. Кристина вообще в курсе, что он убил её отца?

— Это исключено, — отрезает Родион. — Твоя мать сейчас подпишет документы, и мы поедем. Ты ведь умная девочка? Да, Женя?

— Родион, ты меня похитил. Никакие документы не будут иметь силы.

— это больше не твоя забота. Ты забыла, наверное, что я работал в компании твоего отца и знаю такие нюансы, каких даже ты не знаешь.

— отпусти Кристину, и я сделаю всё, что ты попросишь.

— Надо было делать это раньше.

— Мама... я не оставлю тебя, — в глазах Кристины слёзы. Забеременев, дочка очень изменилась. Черты лица будто стали мягче, изгибы тела женственнее, животик большой, но в то же время аккуратный. — Дядя Родион тебя не похищал. Он очень хороший. Меня сейчас тоже спас.

Родион бросает подозрительный взгляд на Кристину, я тоже удивлена её горячностью.

— Родион, мы можем поговорить наедине с дочерью? — моё состояние тоже далеко от холодного, но это вызвано жаром. — Мы так давно не виделись.

— выполни мою просьбу, я выполню твою.

— Ты отпустишь мою дочь?

— Я дам вам поговорить. Это ведь тоже просьба.

В наш с Родионом разговор вклинивается Кристина.

— дядя Родион, а можно я чайник поставлю? Так замёрзла, перенервничала... А вам может приготовить что-нибудь?

Впервые вижу Родиона растерянным.

— Да я сам всегда готовлю... Пойдём, покажу тебе кухню, — он встаёт, и обойдя кровать, подаёт Кристине руку. Она с улыбкой вкладывает в его лапищу маленькую ладошку.

— Мамулечка, тебе принести чай? — оглядывается она на меня.

— да, пожалуй.

Родион открывает перед Кристиной дверь и, выйдя следом, запирает её на ключ.

Может я что-то не догоняю? Как эти двое смогли так быстро подружиться? В голове вертятся вопросы, на которые я не знаю ответа. Поток мыслей обрывает грохот и звук разбившейся посуды. Дочь что с ней?

— Кристина! — мне кажется, что я ору, но из глотки доносится лишь жалкий сип.

Страх за неё придаёт мне сил. Сажусь на кровати и обескураженно смотрю на дверь. Я заперта... Я ничем не могу помочь моей девочке... зажмуриваюсь, цежу сквозь зубы.

— Не сдаваться, Женя, не сдаваться.

До моего слуха доносятся звуки, но это не звуки борьбы. Хлопают дверцы шкафчиков, двигают стулья или стол. Снова тишина. Невыносимая тишина.

Наконец в коридоре раздаются быстрые шаги, скрежет ключа в замке и на пороге появляется растрёпанная, насмерть перепуганная Кристина в мокрых джинсах.

— Мам, у меня отошли воды

— А Родион?

— Я ударила его сковородой.. Он там лежит. Не знаю, жив ли.. — Кристина усаживается на пол и тянет к себе сумку за ручку. — Я на всякий случай связала Родиону руки и ноги скотчем... Мам, мне страшно. Я не хочу в тюрьму, и я... Я рожаю... Надо звонить твоему другу.

Резко встаю, в глазах темнеет, и ноги подкашиваются.