67

Сижу в любимом кресле на балконе и любуюсь безмятежной гладью залива. До приезда гостей ещё час.

По иронии судьбы, в день годовщины нашей с Генрихом свадьбы, в доме состоится торжественный обед совсем по другому случаю. Нашей дочери сегодня сделает предложение руки и сердца восточный красавчик шейх. Ради неё Эмиль приехал работать в Россию, но вряд ли он и дальше будет петь под её дудку. Что ж, это выбор Кристины. Я очень надеялась, что со временем она возглавит семейный бизнес, ну да не судьба. Она счастлива, и мне хочется верить, что Кристина понимает на что идёт. И, главное, у Стёпки теперь есть любящий отец.

Как сказал Дан, моя дочь та ещё лиса. Слопала Родиона, как Колобка, утерев всем нос. Не знаю, дают ли сейчас грамоты за поимку опасного преступника, по мне, так скорее бы эта история хотя бы немного забылась. Хотя, чтобы такое забыть, надо, наверное, заработать склероз и маразм, а это совсем не входит в мои планы. Ведь я, как и моя дочь, теперь невеста.

Держать траур не входит в мои планы. Хватит смертей, болезней и грусти.

Мы с Кристиной решили не продавать наш любимый дом. После ремонта ничто в нём не напоминает больше о Генрихе. Стол, на котором я впервые застала любовников, я сожгла на заднем дворе. Ту же участь постигла кровать Генриха.

Костёр ещё долго полыхал бы за нашим домом, если бы остальные вещи, принадлежащие моему бывшему мужу, Кристина, будучи женщиной практичной, достаточно быстро не распродала бы с помощью объявлений.

— Мам, ну что ты тут сидишь медитируешь? — Кристина входит на балкон и опирается на перила. — Вид у тебя отсюда, конечно, бомбический.

— Да, солнышко. Даже не верится, что самым большим счастьем для меня было просто полюбоваться на залив из окна.

— мам, тебе надо было сразу мне рассказать правду о своей болезни.

— Я слишком доверяла тому, о ком не принято говорить в нашем доме.

— вот и не говори. Пойдём, я тебе уложу волосы.

— как замечательно, когда есть дочь. Обязательно роди Стёпке сестричку, —поднимаюсь из кресла и обнимаю Кристину.

— Я думаю, за этим дело не встанет.

— А как же институт? — тут же отстраняюсь я. — Ты же не закончила ещё.

— Разберёмся, мам, — Кристина хмурится. — Это что у тебя? Седой волос?

— где? — я выбегаю с балкона и бегу к зеркалу.

Кристина смеётся за моей спиной. И я разворачиваюсь на ходу.

— Пошутила?

— А как ещё тебя отвлечь от нравоучений?

— Недаром Дан говорит, что ты лиса!

— вся в вас, маменька, вся в вас, — обезьянничает Кристина. — Хотя согласись, что несколько странно переживать из-за седых волос женщине, которая ещё совсем недавно собиралась себя спокойно похоронить.

Встаём с дочерью перед напольным зеркалом в обнимку.

— Нет Кристюш. Теперь я совсем не хочу умирать. Я, можно сказать, только жить заново начинаю.