Глава 5

Я заснул поздно. Долго лежал, уставившись в потолок, гоняя в голове ненужные мысли. Злился. На себя. На неё. На то, что она смотрела на меня, как на пустое место. На то, что я вообще не должен был так реагировать.

Шестнадцать лет. Целая жизнь. Я женат. У меня трое сыновей. У неё – карьера, дочери, новая жизнь. Мы чужие. Мы давно чужие. Но почему тогда при одной мысли о ней в груди что-то сжимается?

Я повернулся на бок, закрыл глаза, заставляя себя успокоиться. Мне нужно выспаться. Мне нужно не думать о ней. Мне нужно…

Сон накрыл внезапно.

Я ловлю её за руку, притягиваю к себе. Она смеётся, но не вырывается. Я чувствую тепло её ладони, её дыхание на своей коже. Её волосы пахнут солнцем и чем-то сладким, знакомым до дрожи.

– Ты обещал, – шепчет она, скользя пальцами по моему запястью.

Я смотрю на неё.

– Что?

Она улыбается, пальцем чертит круги на моей ладони.

– Что никогда меня не оставишь.

Я сжимаю её руку в своей.

– Так и будет.

Она смотрит в глаза.

– Правда?

Я наклоняюсь ближе, касаюсь её щеки.

– Правда.

Она улыбается, тянется ко мне, её пальцы скользят вверх по моим плечам.

Я чувствую её губы на своих. Медленно. Сначала лёгкое касание. Потом глубже.

Я прижимаю её к себе, вдыхаю её запах. Её руки в моих волосах, её тепло под пальцами. Поцелуй мягкий, нежный, долгий. Как будто больше ничего в мире не существует. Как будто я никогда не отпущу её.

Резкий вдох.

Я открываю глаза.

В груди тяжесть.

Шумно выдыхаю, сажусь на кровати, опуская голову в ладони.

Это был сон.

Но… нет.

Я знал этот момент.

Я чувствовал, что это не просто сон.

Я помнил этот поцелуй.

Но я не помнил, когда он был.

Я закрываю глаза, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.

Это было до свадьбы? В юности? В школе? Почему я не помню?

Я встаю, прохожу в ванную, включаю свет, наклоняюсь над раковиной. Холодная вода не помогает. Я смотрю в зеркало.

Сколько мне лет?

Четыре десятка.

Но внутри сейчас я чувствую себя тем парнем, который стоял тогда в том парке, прижимая её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

Я давал ей обещание. Я обещал никогда её не отпускать.

Но я отпустил.

Как?

Почему?

Что случилось?

Почему я не помню?

Я выхожу на кухню, наливаю себе воды, но горло сжимает так, что не могу сделать ни глотка. Голова гудит. Чувствую, как внутри что-то ломается.

Как можно забыть что-то настолько важное?

Это было.

Я знаю, что было.

Но если оно было, почему я помню всё по-другому?

Почему мне казалось, что я никогда не любил её настолько сильно?

Я упираюсь руками в столешницу.

Чёрт.

Чёрт.

Я не помню.

Но что, если я просто не хотел помнить?

Что, если мне не дали?

Грудь сжимает.

Я закрываю глаза.

И впервые за шестнадцать лет меня не отпускает чувство: а если всё было не так, как я помню?

Я закрываю глаза. Глубокий вдох. Выдох. Память тянется ко мне, как тонкая нить, едва уловимая, зыбкая.

…Она в моих руках, её губы такие мягкие, горячие, жадные. Я слышу её дыхание. Я чувствую её тело.

– Не отпускай, – шепчет она.

– Никогда, – отвечаю.

Я помню её запах. Я помню, как билось её сердце. Я помню её голос, пропитанный нежностью.

Но потом – размытость. Тишина. И пустота.

Как будто этот момент вырезали из моей памяти.

Я напрягаюсь, пытаюсь ухватить детали. Я знаю, что это было. Я знаю, что тогда я не мог без неё дышать.

Но что-то изменилось. Что-то стерлось. И я даже не заметил, как это произошло.

Я открываю глаза. В груди боль. Голова гудит. Я снова смотрю в зеркало.

Мужчина передо мной – постаревший, уставший, чужой.

Но внутри я всё ещё тот, кто когда-то клялся её никогда не отпускать.

Я сделал это.

Но я не помню, как.

И почему.

Чувство разрывает меня изнутри.

Что, если я не помнил правду?

Что, если я потерял её не так, как думал?

Что, если я был слеп?

Я сжимаю кулаки. Память медленно всплывает, но я боюсь копать глубже.

Потому что, возможно, мне не понравится то, что я там найду.

***

Прошла неделя. Неделя, в течение которой я старалась не пересекаться с ним. Неделя, за которую я научилась молниеносно разворачиваться и исчезать из коридоров, если видела его силуэт. Неделя, за которую он трижды пытался со мной заговорить. И трижды я уходила, даже не дав ему шанса. Но в этот раз он меня перехватил.

Я уже нажала кнопку вызова лифта, чувствуя, как внутри всё сжимается. Лифт спустился, двери открылись, и я шагнула внутрь, надеясь, что успею. Но за секунду до закрытия дверей он вошёл следом. Я затаила дыхание. Лифт поехал вниз, и я, стараясь не смотреть в его сторону, вжалась в угол. Вадим молчал. Но я знала, что он не отступит. И не ошиблась.

Щелчок. Лифт замер. Я резко обернулась.

– Что ты делаешь?!

Вадим спокойно убрал руку с панели.

– Нам надо поговорить.

Я почувствовала, как внутри взорвалась злость.

– Ты в своём уме?

Я нажала на кнопку, но лифт не двигался.

– Включи его.

– Сначала поговорим.

Я развернулась к нему, стиснув зубы.

– Нам не о чем говорить.

– Нам есть о чём говорить, Алёна.

– Нет! Ты исчез из моей жизни шестнадцать лет назад! Ты вычеркнул меня и наших детей! Ты сделал выбор, Вадим, и теперь ты – никто!

Он напрягся. Я видела, как сжались его кулаки, как по лицу пробежала тень. Но я не дала ему ответить.

– Ты хотя бы понимаешь, что ты сделал?

Он молчал.

– Ты хоть раз задумался о том, что чувствовали твои дочери, когда их отец просто ушёл?

Я сделала шаг вперёд, приближаясь к нему вплотную.

– Тебе вообще интересно, как они живут?

Он напрягся сильнее.

– Конечно, интересно…

– Интересно?! – я рассмеялась, срываясь на истерический смешок. – Ой, да ладно, Вадим. Шестнадцать лет тебя не интересовало вообще ничего! Ты ни разу не позвонил! Ни разу не написал! Ты даже не спросил, как мы живём!

Он шумно выдохнул.

– Алёна…

– Ты вообще помнишь, как они выглядят?

Он замер. Я видела, как в его глазах вспыхнуло что-то… странное.

– Они ведь уже взрослые, Вадим. Кира выросла. Надя уже окончила бакалавриат. Ты хоть знаешь, кем она стала?

Он не ответил.

– Конечно, нет, – я усмехнулась, покачав головой. – Ты даже не представляешь, какие у них характеры, что они любят, что ненавидят… Ты ведь понятия не имеешь, кто твои дети.

Я видела, как его челюсть напряглась.

– Это не так…

– А как, Вадим? Как?! Ты ушёл, как будто нас никогда не было!

Я чувствовала, как меня трясёт. Всё, что я так долго держала в себе, вырывалось наружу.

– Они столько раз спрашивали о тебе… Сначала каждый день. Потом раз в неделю. Потом всё реже…

Я стиснула зубы.

– А потом они просто перестали.

Вадим тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу.

– Алёна…

– Что? – Я смотрела на него, задыхаясь от злости. – Что ты можешь мне сказать? Что ты жалеешь? Что ты не хотел?

Я сделала ещё шаг вперёд.

– Ты ушёл, Вадим. Ты выбрал другую жизнь. Ты сделал свой выбор.

Он посмотрел мне в глаза.

И вдруг сказал тихо, но твёрдо:

– А если я не помню, почему?

Я моргнула.

– Что?

– Я… не знаю.

Он провёл рукой по затылку, отвёл взгляд.

– Это… странно, но я не помню.

Я выдохнула с издёвкой.

– Какая жалость.

– Алёна, я серьёзно.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри снова закипает злость.

– Ты не помнишь? Правда? – я усмехнулась. – Да уж, удобное оправдание.

Он резко посмотрел на меня.

– Это не оправдание.

– Конечно. Просто ты проснулся спустя шестнадцать лет и решил узнать, что у нас там?

– Я не знаю, что со мной происходит.

Он сказал это так тихо, так напряжённо, что я невольно замерла. Его взгляд был тяжёлым. Каким-то… сломленным. Как будто он сам не понимал, что с ним. Как будто он пытался разобраться.

Я почувствовала, как внутри дрогнуло что-то… опасное. Что-то, что я не хотела чувствовать.

Я быстро развернулась и нажала на кнопку. Лифт дёрнулся и поехал вниз.

Я не оборачивалась. Он тоже молчал. Когда двери открылись, я вышла первой.

Я шла быстро, стараясь не думать. Не думать о том, что только что увидела в его глазах. Не думать о том, что впервые за шестнадцать лет в его голосе прозвучало что-то, что пугало меня больше всего.

Растерянность.

***

Я не мог выбросить её из головы. Уже неделю мы работали в одной компании, а я так и не смог разобраться в себе. Алёна меня избегала – разворачивалась в коридоре, выходила из переговорной первой, никогда не задерживалась в одном помещении, если там был я. И чем больше она отдалялась, тем сильнее во мне росло раздражение. Я пытался заговорить с ней трижды, но получал полный игнор. А теперь не знал, что бесит меня больше – её поведение или собственное непонимание.

Я помнил день, когда ушёл. Помнил, как собирал вещи, как сказал ей, что всё кончено. Но я не помнил, как пришёл к этому решению. Это было самое странное. Любовь не умирает за день. Она угасает постепенно – ссорами, холодом, недосказанностью. Но в моих воспоминаниях не было этого. Я просто в один день решил, что хочу уйти. И всё.

Я сжимал руль, глядя на ночной город перед собой. Машины неслись по трассе, неоновые вывески отражались в лобовом стекле, люди торопились домой. Я никогда не любил ночные поездки без цели, но сейчас не мог оставаться дома. Дома, где меня не ждали.

Оксана.

Когда-то я думал, что люблю её. Или мне так казалось? Тогда это выглядело логично. Но чем больше я пытался вспомнить, как начались наши отношения, тем больше натыкался на пустоту.

Я помнил Алёну. Помнил, как любил её. Помнил, как просыпался рядом с ней, как слушал её голос по телефону, как ждал её дома. Помнил, как однажды, в день нашей годовщины, поймал себя на мысли, что не могу представить жизнь без неё.

А потом…

Чёрт.

Я не помнил, как это прошло.

Я помнил, что был уставшим. Что мы ссорились. Что я хотел сына. Но я не помнил, как из любви это превратилось в пустоту.

Как будто кто-то вырвал страницы из книги моей жизни.

Я закрыл глаза и попытался ухватиться за воспоминание. Удержать его, почувствовать, что я был тем человеком, который не мог жить без неё.

Тёплый свет в квартире, запах ванили и кофе. Её волосы касаются моего плеча, её голос мягкий, тёплый.

– Вадь, не засиживайся, тебе завтра рано вставать.

Я улыбаюсь, зарываясь пальцами в её локоны.

– Ты же знаешь, что я лучше посплю на полчаса дольше, чем лягу раньше.

Она смеётся, мягко толкает меня, но я тут же ловлю её за талию и притягиваю обратно.

– Ты ведь не изменишь мне? – шепчет она, её губы почти касаются моих.

Я смотрю в её глаза и понимаю, что никогда не смогу её отпустить.

– Никогда.

Резкий вдох.

Я открыл глаза.

Тишина в машине. Темнота за окном.

Я вспомнил этот момент. Я точно его вспомнил.

Но я не помнил, когда он был.

Как будто этот день существовал, но потом кто-то вычеркнул его из моей жизни.

Я свернул к фабрике. Когда-то здесь прошла большая часть моего прошлого. Работа, которая держала нас с Алёной, первые серьёзные деньги, знакомства… и Оксана. Именно здесь я впервые увидел её, а потом ушёл от семьи.

Антон, один из моих старых друзей, был там же. Мы с ним учились в одном классе, потом работали вместе. С ним я общался редко, пару раз в год могли встретиться, но сейчас мне нужно было с кем-то поговорить.

– Вадик?! – Антон хлопнул меня по плечу, когда я вошёл в небольшой бар рядом с фабрикой. – Вот так встреча! Чего, ностальгия накрыла?

Я сел напротив, заказал кофе.

– Скорее вопросы.

Антон приподнял бровь.

– Какие ещё вопросы?

Я немного помолчал, прежде чем сказать:

– Ты ведь был со мной на фабрике до моего ухода?

– Конечно, – он скептически усмехнулся. – Ты же тогда с Оксаной… Ну, сам понимаешь.

Я опустил взгляд на стол, сложил пальцы в замок.

– Расскажи мне, как это было.

– В смысле? – Антон поморщился.

– Всё. Как я вел себя. Что говорил. Как изменился.

Он задумался.

– Странно всё это, Вадик. Чего ты вдруг…

– Просто скажи.

Антон постучал пальцем по столу, сделал глоток из стакана.

– Честно? Ты был как зомбированный.

Я напрягся.

– В каком смысле?

– Ну, ты же никогда раньше на Оксану не смотрел. Она всегда крутилась вокруг тебя, но ты… Ты был женат, любил Алёну, жил для семьи. А потом, в какой-то момент, как будто что-то щёлкнуло.

Я смотрел на него, не двигаясь.

– Щёлкнуло?

– Да. Будто в один день ты просто переключился. Был один Вадик, а стал другой.

Я помнил всё иначе. Мне казалось, что чувства к Алёне угасали давно. Что мне хотелось другой жизни. Что я сам сделал выбор.

– Ты сам сказал, что больше не любишь Алёну, что хочешь сына, что устал. Но…

– Но?

Антон закрутил стакан в руках.

– Ты говорил странно. Как будто слова были не твои.

Я сжал челюсть.

– Ты был не ты, Вадь.

Эти слова врезались в меня, как удар.

– Ты уверен?

– Я тогда ещё думал, что у тебя крыша поехала.

Я шумно выдохнул, встал.

– Спасибо, Антон.

– Вадик… Ты уверен, что хочешь ворошить это?

Я посмотрел на него и вдруг понял, что уже не могу не ворошить.

Я вышел из бара, сел в машину и позвонил Олегу.

Олег был единственным, с кем я поддерживал контакт все эти годы. С ним я не терял связи. Он видел меня в разные периоды жизни, видел, как я сходил с ума от Алёны, как женился на Оксане.

– Вадим? – его голос был сонный.

– Нам надо поговорить.

– О чём?

– О том, что я, возможно, не сам решил уйти из своей семьи.

Он замолчал на пару секунд.

– Встретимся.

Я рванул по ночному городу, но мысли не отставали.

Я должен узнать правду. Я должен вспомнить.

Но если окажется, что я сам во всём виноват… смогу ли я с этим жить?

***

Я приехал к Олегу через двадцать минут. Он, судя по голосу, не особо был рад позднему звонку, но всё же согласился встретиться. Мы знали друг друга больше двадцати лет. С Олегом я никогда не терял связь. Мы могли не видеться месяцами, но всегда оставались на связи. Он знал меня в разные периоды жизни, знал, каким я был с Алёной, видел, как я женился на Оксане, и всё это время никогда не лез с ненужными вопросами.

Я припарковался у его дома и поднялся наверх. Он уже ждал, открывая дверь в спортивных штанах и серой футболке, с недовольным выражением лица.

– Надеюсь, ты привёз мне что-то за моральный ущерб, – хмыкнул он, пропуская меня внутрь.

– Ты вроде не бедствуешь, – я прошёл в гостиную и сел на диван.

– Всё равно считаю, что за такие визиты надо платить, – Олег потянулся, прошёл на кухню и через минуту вернулся с двумя бутылками пива. Протянул одну мне.

– Я за рулём.

– Ну, значит, сиди трезвый и страдай, – он сел в кресло напротив, делая глоток. – Ладно, выкладывай. О чём таком срочном тебе вдруг понадобилось поговорить?

Я потер ладонями лицо, вздохнул.

– Я тут встретился с Антоном.

– И?

– Он сказал, что я ушёл от Алёны как будто по щелчку.

Олег на секунду замер, потом медленно поставил бутылку на стол.

– То есть?

– Он говорит, что я резко изменился. В один момент. Будто был один человек, а потом стал другой.

Олег молчал, глядя на меня с прищуром.

– И ты поэтому носишься по ночному городу и терроризируешь друзей?

Я поднял на него взгляд.

– Скажи, ты тоже это заметил?

Он провёл языком по зубам, задумчиво покачал бутылку в руке.

– Вадь, знаешь, я всегда говорил, что ты сам всё решил. Что тебе просто так казалось правильным.

– Но?

– Но, блин… да, ты реально был какой-то не такой.

Я резко сел ровнее.

– В каком смысле?

Олег задумался, потёр подбородок.

– Я не могу это объяснить. Это не выглядело так, будто ты кого-то любишь. Выглядело так, будто ты просто… должен был так сделать.

– Ты пытался меня отговорить?

– Да. Но ты не слушал. Вообще. Ты тогда был как стена, блин. Говорил, что разлюбил Алёну, что устал, что Оксана тебе больше подходит.

Я сглотнул, сжимая кулаки.

– Но ты сам в это не верил?

Олег выдохнул.

– В тот момент – верил. Ну а как иначе? Ты сам так говорил. А вот сейчас… – он взглянул на меня. – Сейчас я вообще ничего не понимаю.

Я опустил голову, глядя на свои ладони.

– Я тоже.

– Ты хочешь разобраться?

Я медленно кивнул.

– Тогда начни с Оксаны.

Я резко посмотрел на него.

– В каком смысле?

– Ну а что? Ты же с ней уже столько лет. Посмотри на неё, вспомни, как всё началось. Что ты к ней чувствовал тогда?

Я открыл рот, но не смог ничего сказать.

– Вспомни, Вадь, – Олег пристально смотрел на меня.

Я закрыл глаза, пытаясь ухватиться за какое-то воспоминание.

…Оксана смеётся, что-то рассказывает, я киваю, но не вслушиваюсь. Она касается моей руки, смотрит в глаза.

Я ей нравлюсь.

Я это вижу.

Но я ничего не чувствую.

Я просто знаю, что так надо.

Я резко открыл глаза.

Олег хмурился.

– Что?

Я медленно покачал головой.

– Я… не помню.

Он прищурился.

– Совсем?

– Я помню, как мы начали встречаться. Помню, что мы ездили куда-то, что она улыбалась. Помню, что говорил, будто хочу быть с ней. Но… я не помню, что чувствовал.

Олег выдохнул.

– Ну, может, ты просто не особо её любил. Такое бывает.

– Тогда почему я женился на ней?

– Потому что она забеременела.

Я резко поднял голову.

– Нет.

Олег помолчал.

– Да.

Я напрягся.

– Мы женились, потому что я этого хотел.

– Вадь… – он покачал головой. – Ты тогда был уверен, что так правильно. Я тебе сразу сказал, что ты торопишься. Но ты просто повторял, что хочешь новую жизнь.

Я медленно провёл рукой по лицу.

– То есть ты хочешь сказать, что я всё это время просто шёл по какому-то сценарию, даже не осознавая?

Олег пожал плечами.

– А кто его знает. Может, ты просто загнал себя в эту роль, чтобы не испытывать вину.

Я шумно выдохнул.

– Надо с кем-то ещё поговорить.

– С кем?

Я задумался.

– Наверное, с Оксаной.

Олег приподнял бровь.

– Ты уверен?

– Я должен узнать, что она скажет.

Олег потёр лицо ладонями.

– Слушай, ты, конечно, решай сам, но будь аккуратен. Если вдруг окажется, что всё это в твоей голове, то…

Я поднялся.

– Спасибо, Олег.

Он кивнул.

– Держи меня в курсе.

Я вышел из его квартиры, сел в машину и на мгновение замер, вцепившись в руль.

Всё это казалось каким-то бредом.

Шестнадцать лет я жил в этом браке, ни разу не задавая вопросов.

Шестнадцать лет верил, что сам выбрал эту жизнь.

А теперь мне казалось, что это не я принимал решение.

Я посмотрел на телефон.

На часах три ночи.

Я мог поехать домой и лечь спать.

А мог…

Я нажал на кнопку вызова.

Гудки.

Сердце почему-то заколотилось быстрее.

– Вадим? – сонный голос Оксаны был хрипловатым, раздражённым. – Где ты?!

– Нам надо поговорить.

– Сейчас?! – она замерла. – Три часа ночи, тебя нет дома! Где ты вообще?

Я медленно выдохнул.

– Еду.

– Ты пил?

– Нет.

– Тогда какого чёрта? – её голос стал резче. – Где ты носишься? Ты вообще в своём уме?

Я закрыл глаза, стараясь не вспылить.

– Просто будь на кухне. Через десять минут буду.

Она что-то пробормотала, но я уже убрал телефон в карман, завёл двигатель и вырулил на дорогу.

Ответы.

Я должен получить ответы.

Но готов ли я к ним?