Глава 23

Макс

Сидя на диване в своей квартире, я бездумно переключал каналы телевизора, надеясь отвлечься от мыслей о Веронике.

Внутри всё кипело от смешанных эмоций. Я знал, что был груб и несправедлив, но гордость и упрямство мешали мне пойти на примирение.

Её лицо, её глаза, полные боли и разочарования, не выходили у меня из головы.

Почему я так поступал с ней? Зачем говорил такие жестокие слова?

Это не давало мне покоя.

Вероника была для меня всем, но я не мог справиться с собственными демонами.

Когда мы только начали встречаться, я чувствовал, что нашёл свою половинку. Она была такой искренней, нежной. Мы были счастливы. Но со временем я начал чувствовать, что не соответствую её ожиданиям.

Постоянный страх потерять её делал меня раздражительным и ревнивым. Каждая мелочь превращалась в повод для ссоры.

Я помню, как однажды она нашла в моей машине следы другой женщины. Это был всего лишь случайный пассажир, подброшенный мной по просьбе друга, но Вероника не поверила. Мы тогда чуть не расстались. Она перестала видеть во мне надёжного партнёра, а я стал вести себя так, словно не заслуживаю её любви.

Тогда я начал избегать серьёзных разговоров, пытался скрывать свои чувства за маской равнодушия. С каждой новой ссорой я уходил всё дальше, предпочитая отгородиться от её боли. И когда она предложила дать нашим отношениям ещё один шанс, во мне что-то сломалось. Я не мог больше притворяться, что всё будет хорошо.

И, хотя я клялся ей в верности, с тех пор засела мысль пойти на измену. И я пошел…

Сердце сжималось от боли, но я упрямо настаивал на своём. В глубине души я знал, что делаю неправильно, но не мог остановиться. Может, я надеялся, что, оставшись один, смогу разобраться в себе.

Но одиночество оказалось куда более мучительным, чем я ожидал.

Я был ошеломлён ее словами о втором шансе. Это разбередило старые раны.

Я видел её страдания, но не мог найти в себе силы признать свои ошибки. Вместо этого я выбрал самый лёгкий путь – отказался от неё, надеясь, что это убережёт нас обоих от дальнейших страданий.

Но, сидя в своей пустой квартире, я понял, что обманываю сам себя.

Я любил её, любил всем сердцем, и каждый раз, отталкивая её, я лишь увеличивал свою боль.

Почему же я так поступал?

Наверное, потому что боялся. Боялся, что не смогу сделать её счастливой.

Я думал, что разрыв избавит нас обоих от мучений, но теперь понял, что лишь усугубил всё. Моё упрямство и гордость разрушили то, что было самым дорогим в моей жизни.

Глядя на свою руку, я вспомнил, как крепко обнимал ее в те моменты, когда мы были счастливы. Эти воспоминания только усилили моё отчаяние. Я должен был бороться за неё, а не отталкивать.

Вдруг раздался звонок телефона. На экране высветилось имя её мамы.

– Алло? – поднял я трубку, стараясь скрыть волнение.

– Максим, это мама Вероники, – прозвучал тревожный голос на другом конце линии. – Ты не заслуживаешь знать, но, думаю, Вероника хотела бы, чтобы ты был в курсе. Она попала в аварию и сейчас в реанимации.

Сердце ушло в пятки. Я побледнел и не смог сразу ответить.

– Что? – выдавил я. – Как это произошло? Что с ней?

– Она ехала в деревню к бабушке и попала в аварию с пьяным водителем, – ответила она. Её голос дрожал, и я понял, что она старается держаться из последних сил.

Я почувствовал, как по телу прошёл холодный пот. В голове не укладывалось, что это могло случиться с Вероникой. Перед глазами вспыхнули образы её лица, её улыбки, её слёз. Всё это вдруг стало таким важным и реальным, как никогда раньше.

– В какой больнице она? – спросил, стараясь унять дрожь в голосе.

– В центральной городской, – ответила её мама. – Максим, врачи не дают никаких прогнозов.

Эти слова подкосили меня сильнее любого удара. Не зная, что ответить, я повесил трубку и бросился к двери. Мысли метались в голове, сердце колотилось как бешеное. Я только что окончательно оттолкнул её, а теперь она лежала в больнице между жизнью и смертью.

Схватил ключи и выбежал из квартиры. На улице неистово гудел город, но всё это казалось далеким и неважным. Я сел в машину и рванул к больнице, не думая о скорости или светофорах.

По пути я пытался понять, как это могло случиться. Как я допустил, чтобы всё зашло так далеко?

Как я мог так поступить с Вероникой? Почему я не остановил её, когда она ушла? Почему не сказал ей, что действительно её люблю?

Я знал, что всё могло быть иначе, если бы я не был таким упрямым и гордым.

Перед глазами вставали наши последние разговоры. Её глаза, полные боли и разочарования, её дрожащий голос, когда она пыталась объяснить, как сильно ей больно.

Я знал, что делаю ей больно, но продолжал настаивать на своём, как будто это было важно. А теперь, когда она лежит в реанимации, все мои аргументы и оправдания кажутся пустыми и бессмысленными.

Каждая секунда пути казалась вечностью.

Внутри меня боролись два чувства: страх за её жизнь и надежда на то, что я смогу всё исправить. Думал о том, как буду сидеть рядом с её кроватью, держать её за руку и молить о прощении.

Я готов был сделать всё, что угодно, лишь бы она открыла глаза и посмотрела на меня с прежней любовью.