Глава 26

Макс

Все время, что Вероника находилась в больнице, я не отходил от её палаты. Был рядом, окружая её любовью и заботой. С каждым днём её состояние улучшалось, и я верил, что между нами снова зажигается тот огонёк, который когда-то угас.

Каждое утро приносил её любимые цветы, следил за тем, чтобы она получала лучшее лечение, и делал всё, чтобы она чувствовала мою поддержку. Видел, как её лицо озаряется улыбкой при виде букета нежных лилий и ромашек, которые она так любила. Эти маленькие моменты счастья давали мне силы и уверенность в том, что всё будет хорошо.

Когда пришли полицейские, чтобы опросить Веронику о том, что произошло, я держал её за руку, поддерживая морально и физически. Девичьи пальцы были холодными и дрожащими, но я старался передать ей своё тепло и уверенность.

Она рассказала всё, что помнила, и было видно, как ей тяжело снова переживать эти моменты. Её голос дрожал, а глаза наполнялись слезами.

После допроса остался рядом, помогая ей успокоиться, гладя её по волосам и шепча ободряющие слова.

Однажды в палату пришли дочь и сын того старика, который напился и сел за руль. Они выглядели подавленными, но в их глазах было что-то большее – желание избежать наказания. Я насторожился, чувствуя, что ситуация может выйти из-под контроля.

– Мы хотели бы поговорить, – начал сын, протягивая пакет с апельсинами. Его голос был полон сожаления и беспокойства. – Понимаете, наш отец очень стар. Он никогда раньше не делал ничего подобного. Мы готовы компенсировать ущерб, только бы его не посадили. Пожалуйста, поймите нас.

Вероника, несмотря на всё, что ей пришлось пережить, всегда была доброй и сострадательной. Я видел, как в глазах Ники мелькнула жалость. Она всегда умела видеть в людях лучшее, даже в самых трудных ситуациях.

– Макс, – прошептала, обращаясь ко мне. Её голос был слабым, но в нём звучала надежда на понимание. – Может, мы могли бы их понять? Он же старик…

Я сжал её руку, пытаясь осмыслить её слова. Чувства боролись внутри меня – гнев и разочарование из-за всего, что случилось с ней по вине этого мужчины.

Но я не мог позволить, чтобы всё сошло ему с рук так легко.

– Нет, Вероника, – твёрдо сказал, вставая и подходя ближе к этим людям. – Ваш отец чуть не убил мою девушку. Он может и стар, но это не оправдывает его поступок. Закон должен быть справедливым.

Я повернулся к ним, чувствуя гнев и решимость.

– Уходите отсюда, – сказал холодно. – Я не позволю, чтобы кто-то покупал прощение. Ваш отец должен ответить за то, что сделал!

Они пытались протестовать, но я не дал им шанса.

– Уходите, – повторил я, указывая на дверь. – И больше не приходите сюда с попытками откупиться.

Когда они ушли, я вернулся к Веронике, которая смотрела на меня с благодарностью и пониманием. Её глаза были полны слёз, но в них не было упрёка – только принятие и признательность.

– Спасибо, Макс, – сказала она тихо. – Я просто не хотела, чтобы у кого-то была ещё боль из-за этого случая.

– Я понимаю, – ответил, садясь рядом с её кроватью. – Но ты тоже не должна страдать из-за чужих ошибок еще больше. Они должны понять, что такие поступки имеют последствия.

Вероника всхлипнула, её плечи начали дрожать, и слёзы полились по её щекам. Я с тревогой наблюдал за этим, не зная, что стало причиной такого внезапного порыва. Я прижал её руку к своим губам, чувствуя, как сердце сжимается от её боли.

– Вероника, что случилось? – спросил я, стараясь говорить как можно мягче. – Почему ты плачешь?

Она попыталась взять себя в руки, но всхлипы продолжали сотрясать её тело. Я гладил её по волосам, надеясь, что это поможет ей успокоиться.

– Я… – начала она, но её голос прервался. – Я выкинула в пруд шкатулку, которую ты мне подарил.

Её слова поразили меня, и я на мгновение замер, пытаясь осознать услышанное. Та шкатулка была символом нашей любви, нашей связи. Но теперь она исчезла.

– Почему? – спросил я, чувствуя, что, в принципе, знаю ответ. Как я себя вел, она могла бы и меня закинуть в этот пруд. Но я хотел услышать ответ от нее. – Почему ты это сделала?

Вероника всхлипывала, её глаза были полны слёз и отчаяния.

– Я была так зла и разочарована, – призналась она. – Я думала, что между нами всё кончено, и хотела избавиться от всего, что напоминало о тебе. Но теперь я жалею об этом. Мне не хватает той мелодии, которую она играла. Это был наш "тотем любви".

Я прижал её к себе, чувствуя, как сердце сжимается от боли за неё.

– Тш-ш-ш, – шептал, поглаживая её по спине. – Всё будет хорошо, Вероника. Мы начнём всё заново. Значит, и наш "тотем любви" будет новым.

Она всхлипывала, но её дыхание постепенно становилось ровнее. Я продолжал успокаивать, чувствуя, как моя любовь к ней только крепнет.

– Я подарю тебе новую шкатулку, – сказал, уверенно глядя ей в глаза. – Она будет ещё красивее и мелодичнее. Это будет символ нашего нового начала, нашей новой истории.

Вероника кивнула, и её губы изобразили слабую, но искреннюю улыбку.

– Спасибо, Макс, – прошептала она. – Я верю, что мы сможем всё исправить.

Прижал свою девочку к себе ещё крепче, чувствуя, как её тепло проникает в моё сердце. В тот момент я знал, что сделаю всё возможное, чтобы вернуть ей радость и счастье. Мы пройдём через все испытания вместе, и ничто больше не сможет нас разлучить.

– Мы справимся, – повторил, чтобы убедить еще раз ее в правильности решении простить меня. – Вместе мы сможем всё.

Она снова кивнула, и я увидел в её глазах отражение той силы и веры, которые всегда были её отличительной чертой.

Мы оставались в больнице ещё несколько дней, и я был рядом каждую минуту. Каждый раз, когда Веронике становилось лучше, чувствовал, как возвращается вера в наше будущее.

Теперь, когда я был готов на всё ради неё, наша любовь стала сильнее, чем когда-либо.