Глава 9

Какое-то время стою, раздумывая над тем, как себя вести. Но мать прекрасно всё слышала. Конечно, после инсульта у неё со слухом не так гладко, но тётка говорила довольно громко. Закрываю дверь на замок. Спасибо ещё, что месть коснулась моей кровати, а не дошла до той, кому предназначалась. Наверное, не будь Ники, нашлась бы другая, а я как идиотка бы жила с предателем.

- Кира, - снова услышала своё имя. Вдыхая, развела руки в стороны, призывая самообладание не покидать меня, и выдохнула, сбрасывая руками воздух.

- Иду, мам.

Она сидела на кровати, сложив руки на коленях, смотрела, как я второй раз за день пересекаю порог её комнаты.

- Там тёте Наде срочно уехать пришлось, - указала я пальцем за спину.

- Я всё слышала, - устало ответила, и я поняла, что можно не притворяться. – Ты ушла от Егора?

- Технически – да, - кивнула я, раздумывая над ответом.

- И когда собиралась сказать?

- Ой, мам, - скривилась я, складывая руки на груди, - он не стоит того, чтобы об этом говорить! Обычный мужик, не сумевший удержать в штанах то, что отличает его от женщины.

Сглотнула, пытаясь не сойти с дороги ненависти, чтобы не расплакаться, если сейчас она примется меня жалеть. А, зная мать, именно к этому всё и шло. Она смотрела на меня с сожалением и грустью.

- Так, стоп! – выставила я руку вперёд. – Я не больна, и жалеть меня не надо! Это понятно? – небольшая пауза, чтобы до её сознания дошли мои слова. - Можешь сказать, что все мужики такие, что многие терпят, но я - не многие, - качала головой.

- Знаю, Кира, - согласно кивнула мать. – Ты сильнее многих.

Отчего-то именно эти слова дёрнули за нервы, и я чуть не дала волю слезам. Она не жалела меня, наоборот, но эффект был обратным. Стиснув зубы, чтобы не выдать эмоций, я сдержалась, вызывая в себе новую волну ненависти к Уварову. Удивительно, но это работало.

- А теперь ты должна рассказать мне об отце!

- Поставь чайник, - попросила мать, - я голодна.

Наверное, если мужчина изменил однажды, лучше ему не доверять. Мать рассказала, что действительно Перцев встречался сначала с Надей, но после знакомства с ней всё изменилось. Он говорил, что не любит сестру, что думает только о Вале, и она сама не может сказать, как вышло, что они оказались в одной комнате, снедаемые чувствами и страстью. А я думала, что мать у меня идиотка. Да-да, впервые за то время, что её знала, так думала. Раньше она казалась мне другой.

- И тогда он обещал поговорить с Надей.

Повисла пауза. Я пялилась в свой чёрный кофе, понимая, что моя мать ничем не лучше той же Ники. Моя мать! Мир сошёл с ума!

- Я была молода, - искала она оправдание, но для меня оно было слабым. Разве может хоть что-то обелить человека в такой ситуации?

- Ииии, - протянула я, не находя слов. – Что сказали родители?

Она хмыкнула, отпивая из своей кружки чай. Казалось, собрала все самообладание, чтобы поведать мне историю. Сидела из последних сил, хорохорясь, но молчала.

- Они не лезли. Но, когда выяснилось, что я беременна…

Подняла глаза на неё. Конечно, речь шла обо мне. Надо же! Моя мать забеременела без высчитывания дней или сидения на таблетках. Просто так, не задумываясь над этим. А мне пришлось приложить столько усилий напрасно. Отчего такая несправедливость? Вспомнив, почему я сижу здесь, поумерила пыл по поводу несправедливости. Если бы карты легли иначе, я повторила путь своей матери, став матерью-одиночкой. Или ребёнок всё же мог удержать Уварова от предательства? Как бы то ни было, ответов на вопросы у меня не было.

- Мы поженились, - продолжила мать, глядя на свои руки. – И поначалу всё было неплохо.

- А Надя? – я не должна была переходить на сторону тётки, но наши истории были такими похожими, что невольно я принялась жалеть её. Стокгольмский синдром? Нет. Тут надо придумать какое-то другое название.

- Надя уехала.

- Ясно, - вздохнула я, не зная, что ещё добавить.

- Только наше счастье тоже длилось недолго, он ушёл из семьи, - будто оправдывалась снова.

- Ну уж этот период я застала, - ехидная улыбка тронула мои губы. – А ты не думала, - внезапно решилась я на вопрос, но тут же замолчала. – Ничего, - махнула рукой, отпивая горький напиток.

- Скажи, - попросила мать.

- Да ладно, - подняв руку, взглянула на часы: 19.20. Наверное, придётся ночевать тут, хотя я совершенно этого не хочу. Вообще всё не так, как мне надо.

- Не думала ли я, что он поступит со мной так же, как с Надей? – закончила она мой вопрос. Надо отдать должное, всё же от болезни она отошла, и стала собой, если не считать немного оглохших ушей.

Я пожала плечом, будто соглашаясь. Словно, возможно, именно это я и хотела спросить. На самом деле она попала в точку.

- Нет, - покачала головой. – Я была молодой и влюблённой дурочкой. Верила в любовь до гроба, в его слова, которым до этого поверила Надя, а потом его следующая жена.

Я закатила глаза и цокнула языком, облокачиваясь на стену. Сколько веков прошло. Люди победили многие болезни, научились летать в космос, создали компьютеры и интернет! А женщины продолжают верить лживым словам, постоянно наступая на одни и те же грабли, и я пока не поняла, смешно этот или грустно.

- Ещё скелеты в шкафу имеются? – спросила зло, зыркнув в её сторону, но потом одумалась, понимая, что сейчас не подходящий момент, и я должна брать в расчёт её болезнь. – Не знаю. Незаконнорождённые дети? – сочиняла на ходу. – Подкидыши. Может, у меня есть брат, которого ты сдала в детский дом?! – я заставляла себя заткнуться, но не могла.

- Ты злишься, - кивнула.

- Да с чего бы это?! – шумно выдохнула я воздух. – Просто, ты знаешь, как-то вышло, что моя жизнь разрушена потому, что я родилась на свет, - странная фраза, но именно такой она оформилась в моей голове. – Потому, что моя мать повелась на красивые слова!

Я была не права. Никто не мог предугадать, что тётка пронесёт обиду по жизни, чтобы насолить мне.

Мать как-то вся сжалась, а я устыдилась, что нагнетаю обстановку.

- Прости, - обхватила голову руками. – Ты не виновата…

- Я очень виновата, Кира, - и в голосе матери я услышала слёзы. – Если бы я только знала, что своим поступкам порчу твою судьбу.

- А, если бы дело было не во мне, а только в твоей сестре?

Её ответ мне не понравился, и, будто чувствуя, что разговор надо прекращать, позвонила Милка.

- Да, - ответила, поднимаясь с места. - Я скоро, - обратилась к матери, покидая кухню.

- Только не говори, что вернулась к этому козлу! – голос подруги был недовольный, и я усмехнулась, что она готова сражаться за мою честь.

- Нууу, - растянула слово, создавая интригу. – Нет, не дождёшься, - сказала с улыбкой, проходя в комнату, откуда недавно съехала тётка. Внезапно возникла мысль, что она могла оставить тут камеры или записывающие устройства, но тут же отмела её. Не хватало мне паранойи. Она обычная женщина, а не агент 007.

- Я у матери, - села на диван, осматриваясь. Всё, как обычно. Те же обои, та же мебель, шкаф. Выцветшая фотография, где мы стоим втроём, ещё именуясь семьёй. Поднялась с места, подходя ближе и всматриваясь в лица.

- Всё нормально? – заволновалась она. – Надеюсь, Уваров не пришёл к тёще на блины?

Я смотрела на фото. Сейчас почему-то оно выглядело иначе.

- Что? – внезапно дошёл до сознания её вопрос, вызывая улыбку. – Нет, тут другая история, расскажу потом.

- А тётка?

- Съехала.

- Кстати о паспорте! Ты прихватила его пиджак.

- Ты рылась в моих вещах?! – немного удивилась она. – Хотя чего я спрашиваю.

- Кажется, мы обломаем ему какую-то заграничную поездку, - в её голосе слышалась радость.

- Да, они через три дня летят в Милан.

- Откуда знаешь?

- Знаю, - решила не вдаваться в подробности.

- Чёрта с два! – заявила Милка. – Давай, возвращайся, посидим у костра.

- Какого? – не поняла я?

- Костра мести, - расхохоталась она, как злодей. – Будем жечь паспорт.

- Что? – ахнула я. – Неет, - протянула неуверенно, но сама уже знала, что я и сама хочу этого.

- Ну не станешь же ты отдавать этому мудаку путёвку в светлое будущее? – не могла поверить она.

- Я не думала.

- На это у тебя есть я, Кирюха. Давай возвращайся, стол уже накрыт.

- Сегодня не выйдет, я у мамы.

Повисла пауза, Милка раздумывала.

- Хочешь – приеду, - предложила.

- Нет, не стоит, - я подобралась к окну, отодвинула штору, смотря в темнеющий двор. Чьи-то дети сбились в стайку, обсуждая свои дела. Вот так и мы когда-то верили в счастье и любовь. – Надо ещё решить кое-какие дела.

- Ладно, - ответила нехотя. – В любое время дня и ночи звони. Давай, пока.

Телефон отключился, а я продолжала смотреть на детей. Сколько им? Тринадцать? Шестнадцать? Вон та чем-то похожа на меня.

- Кира, - я повернулась на голос, смотря на мать. – Не надо оставаться, если не хочешь.

Как же хорошо она меня знает, или я просто не умею от неё прятать эмоции.

- Переночую здесь, - кивнула на диван, который ещё не успел остыть от тётки. Мать права. Всё моё естество противиться тому, чтобы остаться здесь.

- Я позвоню перед сном, чтобы ты не переживала. Смотри, - развела руки в стороны, – хожу, еда в холодильнике найдётся. Ты не сможешь быть всегда рядом. Я справлюсь.

- Уверена?

- Да. Иди. Ты квартиру сняла?

- Нет, у Милки.

- Сологуб, - кивнула мать одобряюще.

- Найду сиделку, - пообещала, чувствуя воодушевление, что не придётся тут оставаться. Я люблю мать, но сегодня всё слишком сложно.

- Не обязательно, - отмахнулась.

- Так будет спокойнее.

- Ко мне тётя Ася заходит, так что…

- Ладно.

Я подошла и поцеловала её в щёку.

- Позвоню.

Мать кивнула, и я прошла мимо, намереваясь уйти. Кажется, мне послышалось «Прости», но я не уверена. Только оказавшись в машине я выдохнула. Посмотрела на горящие окна и завела машину.