Глава 17. Решайся

— Покушение? — голос адвоката снизился на пару тональностей. — Когда?

— Сегодня.

— Вы сейчас где находитесь?

— В больнице.

— Катя, — я ощутила тревожность, пробивающуюся сквозь динамик. — Вы пострадали?

— Нет.

— Это хорошо! Как это произошло?

— Достаточно банально. Я собиралась переходить дорогу, и меня пыталась сбить машина. Слава Богу, моя подруга оказалась рядом и дёрнула меня за рукав.

— Вы точно целы?

— Да, точно! — повторила я.

— И… с ребёнком всё в порядке? — спросил он после паузы.

— Откуда вы знаете? — мой голос исказился от шока.

— Витебские знают всё, Екатерина, — усмехнулся он.

— Я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не отвечайте. Сейчас вы должны собрать вещи. Вы же понимаете, что теперь в ваших интересах переехать в дом, который находится круглые сутки под охраной?

— Да, но… — я вытолкнула из горла остатки воздуха, — объясните мне, что происходит? Почему я? Я ничего не понимаю!

Истерика подступала к горлу. Вот-вот её противные щупальца сожмут его.

— Успокойтесь, пожалуйста! — голос Азугбаева стал мягче. — К сожалению, у меня нет для вас подробной информации. Алексей выразил желание и озабоченность вашим положением и хотел, чтобы вы были в целости и сохранности.

— Получается, он в курсе того, что я беременна? — просипела я и почувствовала, как мою руку сжимает ладонь подруги.

За странным разговором и от всего происходящего я даже на мгновение забыла о присутствии Эльки в палате. Не понимаю, как ей удалось уговорить медперсонал остаться со мной до вечера.

— Да, — подтвердил мою догадку адвокат. — Он знал о вашем положении, и для него было и остаётся важным здоровье его единственной внучки.

— Господи… — я прикрыла рот рукой. — Он узнал пол ребёнка…

— Послушайте, Екатерина, единственное, что вам нужно знать: ваше здоровье и здоровье малыша превыше всего. Вас когда выписывают?

— Завтра утром.

— Кто-нибудь может привезти вам все необходимые вещи? Или за ними нужно будет заехать?

— Нет-нет, не стоит, — я глянула на нахмуренную Эльку, — подруга завтра утром привезёт мои вещи прямо в больницу.

— Отлично. Завтра ровно в девять утра за вами приедут. Утром я вас наберу, поэтому держите телефон при себе. И не переживайте. Всё будет хорошо. Слышите меня?

— Д-да, слышу. Спасибо вам, Эльдар. Утром ровно в девять я буду готова.

— Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — ответила я и повесила трубку.

— Ну, что он сказал? — тут же всполошилась подруга.

— Завтра утром меня заберёт водитель Витебских и отвезёт к ним в дом.

— Оххх… ты же понимаешь, что это значит? — Элька поражённо осела на стуле.

Я печально вздохнула и заёрзала на кровати. Конечно, я понимала, о чём говорила подруга. Переехав под одну крышу с Максимом, я больше не смогу скрывать свою беременность. Он узнает, что станет отцом. А самое паршивое в этой ситуации то, что ему не нужен ребёнок от меня. Я не вынесу, если увижу презрение в его глазах. Это добьёт и так уже порядком потрёпанную веру в его человечность. Понимаю, что мне должно быть плевать на его мнение и чувства, но я слишком долгое время его любила.

— Понимаю, что придётся рассказать ему о ребёнке, — с тоской ответила я.

— Слушай, подруга, не унывай, — она обняла меня за плечи. — На тебя днём какой-то козлина попытался совершить покушение.

— Или какая-то козлина, — предположила я.

— Да, кстати, — она метнула в меня указательным пальцем. — так что думай сейчас только о хорошем. Ты была когда-нибудь в доме Витебских?

— Угу. Была несколько раз. На день помолвки, когда мы с Максимом встретились первый раз спустя много лет. Потом несколько раз ездили на ужин к его отцу.

— И как?

— Что как?

— Большой дом? Безопасный?

— По моей памяти да. Там охрана на въезде. Большая территория.

— Ну и отлично! — выдохнула она, театрально смахнув со лба капельки пота. — Зато я буду спокойна. Буду знать, что ты в целости и сохранности.

— А как же ты? — взмолилась я.

— Ой, а что я? — фыркнула Элька и повернулась к тумбочке. Выдвинула первый ящик и залезла туда рукой в поисках чего-то.

— Ты что делаешь? — пыталась понять смысл её действий.

— Да блин… ищу кипятильник. Хотела водички закипятить тебе для чая.

— Не уходи от вопроса!

— Ну что? — с треском задвинула она ящик.

— А как же ты? Вдруг на тебя тоже охотятся?

— Пфф… Лисевская, ну ты смешная! Кому я нужна? — она засмеялась так искренне, что мне стало немного лучше. Возможно, я преувеличиваю масштабы катастрофы.

— Я просто беспокоюсь о тебе.

— Не нужно, Кать. К сожалению, я никому, кроме Игоря и родителей, не нужна, — захихикала она.

— Ну почему же никому? Как минимум, Толику ещё нужна.

Мы обе засмеялись. Сегодняшнее утро совершенно не задалось. Весь день я провела в больнице из-за того, что какая-то чёрная машина, как в детективном фильме, пыталась устранить меня. По какой причине — не понять. Но голова разрывалась от огромного количества мыслей, которые никак не сливались воедино. При всех вводных я не могла прийти к единому знаменателю. И очень надеюсь, что, находясь с Максимом под одной крышей, я смогу хотя бы немного узнать причины всего происходящего.

Так и не обнаружив кипятильник, Элька ещё какое-то время ходила по палате и не теряла надежды найти что-то, что поможет заварить чай. Но попытка была бесполезна.

— Ты не против, если я поеду? Иначе меня скоро охранник отсюда погонит, — посмотрев на часы, она наконец засуетилась.

— Конечно, иди, — поднялась я с усилием с кровати и опустила ноги. Потянулась, разминая спину и плечи.

— Завтра в половине девятого я привезу тебе вещи. Жду смс с тем, что в приоритете.

Мы обнялись, и я крепко-крепко поцеловала её в щёку.

— Ты — самый светлый человек в моей жизни, — глаза наполнились слезами. — Я не знаю, где и кем бы сейчас была, если бы не ты. Возможно, и не было бы меня уже…

— Даже не смей думать о плохом! — она обхватила меня за локти, удерживая внимание. — Катя, ты очень светлый человек. Ты подарила себя человеку, который тебя не ценил никогда. Ты сохранила его ребёнка и любишь свою девочку больше жизни! Клянусь, задницей чувствую, он когда-нибудь сильно пожалеет о том, как поступил с тобой!

Я закусила губу, чтобы позорно не разрыдаться. Элька ушла, а я продолжала стоять посреди палаты с тусклым освещением и размышлять над тем: где же я согрешила, что вынуждена теперь вернуться к человеку, с которым по собственной воле я предпочла бы больше никогда не встречаться!