Глава 25. Перемены

Я аккуратно снял её руки с моей шеи. Ира так удушливо вцепилась в меня, что я чуть не задохнулся. Перехватив её ладони, я вопросительно на неё посмотрел, затем перевёл удивлённый взгляд на Катю, которая стояла поодаль и, похоже, сама не понимала, что происходит.

Её поза кричала о том, что ей не нравилась вся эта ситуация, в которую она попала. И в эту секунду я понял, что не могу позволить себе вести себя с ней так же, как вёл себя во время нашей последней встречи в ресторане. Тогда я откровенно унизил её. Ни за что. Позже я это признал, но тогда не смог.

Она никогда не была виновата в том, что я любил другую. А я вымещал свою злость на маленькой глупышке, которая меня раздражала своим существованием.

— Ира, Катя что-то тебе сказала? — спросил я твёрдо, заглядывая своей девушке в глаза.

— Она спросила, кто я такая! — она вздёрнула подбородок.

— И? — я ничего не понимал.

— И? — Ира всхлипнула. — Я твоя любимая женщина! Я не понимаю, почему она не знает о моём существовании!

И вот это я должен выслушивать после долгого рабочего дня? А если учесть, что у нас сгорел склад с огромной партией товара, стоимость которой нам отказалась выплатить страховая, то что это сейчас происходит?

— Максим, извини, но я и правда не знала, как выглядит твоя девушка, — вдруг совершенно спокойно сказала Катя.

Я бросил на неё мимолётный взгляд. Она хмурилась, и, похоже, девушка действительно не понимала, что происходит.

Вслед за ней и я оказался в ступоре. Ира так истерично никогда себе не позволяла вести. Всегда казалась холодной, порой слишком. И только наедине со мной позволяла себе быть чувствительной девочкой.

После её возвращения я заметил небольшие изменения в её поведении. Сначала скидывал всё на годы разлуки. Жертвы, на которые она шла ради меня. В конце концов, ей пришлось не сладко. Первое время после исчезновения ей пришлось прятаться несколько месяцев. Затем Ире пришлось работать около двух лет в придорожной забегаловке. И, насколько я понял из её слов, подобная работа не приносила радости. Конечно, обслуживать сальных дальнобойщиков — не может быть пределом женских мечтаний.

— Ир, — вкрадчиво начал я, не желая усугубить ситуацию. — Катя не обязана знать о твоём существовании. Мы с ней разошлись почти полгода назад.

— А до этого? — язвительно уточнила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты во время брака с ней не объяснил ей, что любишь меня?

Охренеть, вот это вынос мозга.

Ира хочет знать, почему моя жена, хоть и фиктивная, но которая всегда ко мне неравнодушно относилась, не знала о существовании другой в моей жизни?

Даже такой циник, как я, не мог открыто сказать Кате о своей любви к другой женщине.

— Давай обсудим это наедине?

— Нет, я хочу, чтобы ты открыто при мне сказал ей, что ты её никогда не любил! И что ребёнок от неё тебе не нужен!

Глаза её пылали ненавистью к Кате, а я в этот момент охреневал всё больше и больше. Что за цирк?

— Нет, Ир, давай…

— Вы уж простите, но этот бред я слушать не собираюсь! — послышался смешок. Катя с усмешкой помотала головой и направилась к лестнице. — И да, Ира, не нужно самоутверждаться за счёт меня! Мне хватило токсичных отношений с твоим мужчиной в прошлом! Боже упаси меня от каких-либо контактов с ним, помимо вопросов, касающихся ребёнка.

Судя по её голосу, Катя была раздражена происходящим не меньше… меня. О да. Я чувствовал внутри нарастающее раздражение. И шло оно не по направлению к Кате, а к Ире.

Впервые в жизни.

— Что? Что ты сказала? — взвизгнула она и взметнула руками.

— Я сказала, что мне нет дела ни до Максима, ни до тебя. Меня интересует только моя безопасность и безопасность моего ребёнка. И я бы с радостью отсюда съехала, но пока такой возможности нет. На этом всё.

Никогда прежде я не видел на Катином лице такого неприкрытого раздражения. Она находилась в откровенном ступоре.

Катя неторопливо вышла из комнаты, и через несколько секунд послышался скрип ступенек.

Ира порывалась потянуться за ней, но я схватил её крепко за талию и прижал к себе.

— Это что за шоу? — стиснув зубы, спросил я.

— Это не шоу! — огрызнулась Ира, трепыхаясь в моих объятиях.

— А что же это? — хмыкнул я, уже успокаиваясь.

— Я разграничиваю территорию!

Я развернул её лицом к себе.

— Какую территорию, Ир? — я устало выдохнул. — Ты слышала, что сказала Катя? Ей на меня всё равно. Она не любит меня. А ребёнок существует, и его уже никуда не деть.

— Почему не деть? — облизнула она нижнюю губу.

И от этого вопроса всё моё тело напряглось.

— Он мой ребёнок, я его приму, — ответил я уверенно.

— Я хочу, чтобы ты от него отказался!