Глава 32. Рестораны «Мишлен»

Максим

Я будто приехал не в свой дом. Ощущение было такое, словно меня здесь совсем не ждали.

А может, и не ждали?

Я только и делал, что вёл себя как мудак последние годы, поэтому не удивился бы, если бы Катя вывернула на мою голову тарелку с супом. Это стало бы минимальной ценой за моё пренебрежительное отношение к ней.

Сегодня утром мы с Иркой поссорились в пух и прах. Она тянет из меня все жилы, выкручивает их так, будто я бессмертный пони.

Телефон в кармане брюк зазвонил громкой мелодией. Тяжело вздохнув, я принял звонок.

— Ты опять уехал туда? — голос моей невесты звучал резко и недовольно.

Я скользнул взглядом по настороженной Катерине и вышел из кухни, чтобы крики Ирины не были слышны всем вокруг. И прежде всего мне почему-то стало стыдно перед самой Катей.

— Куда?

Раздражение вырывалось из меня ошмётками.

— В свой дом! Я приехала к тебе на работу, а твоя толстая секретарша сказала, что ты уехал домой! К беременной жене!

— Так, Ир, ты перебарщиваешь! Габариты моей секретарши тебя никак не касаются. И я хочу, чтобы ты запомнила: оскорблять моих сотрудников и моё близкое окружение я не позволю! И второе: Катя носит моего ребёнка, и, конечно же, меня волнует её здоровье!

— Я твоя невеста! — она перешла на визгливый крик.

— Это не даёт тебе право вести себя, как взбредёт в голову!

— Сволочь ты, Витебский! Я из-за тебя настрадалась в жизни! Из-за тебя и ради тебя несколько лет впахивала в придорожном грязном кафе! Прислуживала толстым жирным дальнобойщикам, пока ты пять лет трахал другую женщину! Которая собирается рожать от тебя! — орала она в трубку как не в себя.

Господи, что стало с нашими отношениями? Что стало с нашей любовью? Куда ушла вся нежность?

А была ли она — эта самая нежность? Или я всё себе напридумывал?

— Хватит на меня орать! — повысил голос я на Иру впервые в жизни так жёстко, что аж сам вздрогнул.

Я слышал, как моё сердце неистово бьётся. Как же всё заебало. Вся моя жизнь стала похожа на долбаного хомяка, бегущего внутри барабана.

Сука! Я каждый день кому-то должен!

И словно перемоткой кадров в голове пронеслись моменты наших с Катей редких вечеров.

— Как встреча? Как папа? — спросила она как-то после затяжных переговоров. В тот день, точнее ночь, я вернулся домой почти под утро. Я тогда устал до болезненной рези в глазах.

Катя не спала и ждала меня на кухне. Она волновалась за успех нашей сделки. И переживала, что я голодный вернусь поздно вечером домой.

Моя жена мне не часто писала сообщения. И практически никогда не звонила. Это моя вина. Как часто я игнорировал её звонки? Почти каждый раз. На сообщения отвечал через раз.

Я каждый день, каждую секунду, каждую минуту сравнивал Катю с Ирой.

Зачем? Я не могу ответить себе на этот вопрос. Потеря любимой девушки стала моей личной трагедией, которую я не без удовольствия переложил на плечи своей молодой и наивной жены.

Придурок. Я прикрыл глаза, ненавидя себя в эту самую секунду так сильно, что захотелось придушить самого себя.

— Ты долго собираешься в трубку молчать? — вернулся я в реальность.

— Ир… зачем ты приходила ко мне в офис?

— Я хотела пообедать в новом мишленовском ресторане. Я выбила для нас VIP места, но, как оказалось, у тебя на меня совершенно нет свободного времени, — как-то уязвлённо, с обидой пробубнила она.

Я будто проглотил шпагу, которая встала поперёк горла.

Какой нах*й ресторан со звёздами «Мишлен»?

— Нам нужно серьёзно поговорить, — отозвался я, едва сдерживаясь. — Будь дома. Я скоро приеду.

— Хорошо, любимый. Жду тебя! — вожделенным голосом вдруг пролепетала она, ещё не зная, что вечером её ждёт вовсе не поход в мишленовский ресторан.

Я отбил звонок и упёрся лбом в стену. Дыхание тяжёлое, рвало грудную клетку.

Разочарование. Вот что убивает без воздействия холодного оружия.

Глотку тянет неприятными спазмами.

Где я прокололся? Неужели я та самая тёлка, которая полжизни жила в розовых очках?

Пора, сука, их снимать.

Позади послышались тихие шаги. Резко развернувшись, я увидел хрупкую фигурку Кати с очертаниями аккуратного животика, направлявшуюся к лестнице. Она не заметила меня, стоящего у противоположной стены. Коридор днём не освещался, и я не смог разглядеть настроение, отражавшееся на её лице. Но почему-то меня тревожила мысль, что она могла расстроиться из-за меня.

Я вернулся на кухню и увидел на столе наполненную тарелку солянки. Два кусочка чёрного хлеба с маслом, сложенные один поверх другого, лежали на салфетке рядом.

Через грудную клетку будто пустили электрический ток. Я потёр область сердца.

А вдруг я уже просрал всё самое важное в своей жизни?

— Максим Алексеевич, пообедайте скорее, пока горячее.

Я вздрогнул от внезапного голоса Зои. Лихорадочно закивал головой как последний дурак и пошёл к столу.

— Спасибо, — поблагодарил, вспоминая, когда же я в последний раз ел нормальную домашнюю еду.

Примерно накануне того рокового вечера, когда Катя застукала меня в клубе с двумя проститутками.