Глава 39. Когда всё спокойно

С момента выписки нас с малышкой прошло несколько недель. Максим приезжал каждый день, пока нас с Алёнкой держали в больнице для дополнительного лечения и осмотров. Дочка родилась в условиях гипоксии, потому что я потеряла сознание и какое-то время находилась без сознания. Её вовремя реанимировали, наблюдали, следили за сатурацией, чтобы кислород в нужном количестве попадал в лёгкие. В те дни я была сама не своя, жила от встречи до встречи с моей малышкой.

Максим сам договаривался обо всём с врачами. Клиника оказалась частной, именно той, что указана в условиях завещания… как потом выяснилось, только тут мы смогли получить полную конфиденциальность. Ни один журналист не прознал о случившемся ни в роддоме, ни в загородном доме Витебских.

Эльку пускали по моей просьбе. Точнее, по моей просьбе через Максима. Он вообще сильно изменился за последние недели. Вся спесь и беспечность испарились, будто их никогда и не было. Он приезжал каждый день в больницу и проводил какое-то время с малышкой. Мой организм пережил сильный стресс, и, к большому сожалению, я не могу кормить собственную дочь. Максим заказывает и привозит лучшие смеси, подогревает их и часто кормит сам. Сначала я сопротивлялась, но затем мы поговорили.

— Катя, мы стали родителями самой чудесной девочки на свете. Я моральный урод, недостойный любить и быть любимым, но позволь мне научиться чему-то человеческому с помощью моей маленькой дочки. Хочешь, я на колени перед тобой встану? Только не лишай меня единственной радости в жизни. Я знаю, ты мне ничего не должна, просто разреши участвовать в её жизни.

Мне показалось, что в те секунды, когда Максим произносил эту речь, в его глазах стояли слёзы. Искренние, настоящие. Ну а я… я же не монстр, чтобы запрещать отцу воспитывать своего ребёнка. Да и что я скажу дочке потом, если скрою тот факт, что у неё есть отец, который любит её и хочет быть частью её жизни? Она мне точно спасибо не скажет.

Я знаю, что такое отцовская любовь, точнее её отсутствие. В моей жизни есть отец, биологический. А по факту ему всю жизнь было на меня плевать. И на Лерку тоже. Сестра поэтому и выросла такой трудной, потому что брала с него пример. Остаётся загадкой, почему же я выросла такой мягкотелой? Мне кажется, я знаю ответ на этот вопрос: я очень много времени проводила с бабушкой Алёной. Она могла дать отпор отцу и послать его куда подальше. Меня она любила, а Лерка была слишком маленькой, чтобы оценить по достоинству её человеческие качества. В итоге она выросла эгоистичной и ленивой. Ну, Бог ей судья. Надеюсь, сестра когда-нибудь очнётся и поймёт, что в её жизни что-то пошло не так.

О том, что я родила, в моей семье знает только мама. Она рыдала в трубку от счастья. Тихо плакала, закрывшись в своей спальне. Да, оказалось, что с отцом они спят в разных комнатах. Как давно, я не знаю и знать не хочу. У отца всю жизнь было полно любовниц, а у мамы не было другого выхода, кроме как закрыть рот и терпеть. Но сейчас я даже рада, что спят они раздельно. Мы с Алёнкой раз в неделю звоним маме по видеосвязи и недолго разговариваем. Интуиция мне подсказывает, что отцу пока рано говорить о внучке. Он всегда всех использует в своих целях, а я не хочу, чтобы моя дочь стала разменной монетой в его грязных делах.

На улице наконец грело тёплое солнце, активно намекая на то, что летняя пора не за горами.

Загородный дом Витебских теперь находился под круглосуточной вооружённой охраной. Несколько раз в неделю приезжал Янис повидаться с племянницей. Из него выйдет потрясающий отец. Он каждый раз привозит Алёнке тонну игрушек, хотя часть из них ещё как минимум несколько лет ей не пригодится. Но он и не должен знать всё о детях, так как у него самого в личной жизни тишь да гладь, и пока отцом он, вроде как, не планирует становиться.

Максим приезжает и сюда каждый день. Сначала он наведывался к нам три-четыре раза в неделю, потом постепенно эти визиты переросли в ежевечерние. Он присутствует при кормлении и купании дочки. Иногда купает сам, исключительно под моим надзором. Но стоит признать, отцом он старается быть хорошим.

Помимо дочери, я не допускаю никаких личных разговоров. Иногда он спрашивает о работе, о моих увлечениях. Последний наш разговор закончился тем, что я попросила не лезть в мою личную жизнь, потому что она его никак не касается.

Мой ведущий врач Павел Юрьевич оказался молодым специалистом. Молодым и заинтересованным во мне, как бы комично это ни звучало. Когда я выписывалась, он попросил мой номер телефона… и знаете что? Я рискнула! Я молодая, симпатичная и здоровая девушка. Как только дочка начнёт подрастать, я смогу нанять хорошую няню и изредка выбираться — может, и не на свидания, но хотя бы в кафе или кинотеатр. В конце концов, я так давно уже не виделась с Элькой.

Сегодняшний вечер тоже не оказался исключением, и Максим приехал словно по расписанию. Каждый день ровно в шесть он уже дома. О его отношениях с Ирой… или как там её, я не спрашиваю и знать ничего не хочу. Но судя по тому, что он каждый день проводит с дочкой, с его девушкой не всё идеально.

— Что у нас сегодня на ужин? — спросил Макс сразу с порога, ещё даже не сняв обувь.

— Зоя приготовила мясо по-французски с запечённым картофелем, — ответила я обыденно.

Мы наладили более-менее нейтральное общение после его странного наезда на меня из-за Павла Юрьевича.

— Отлично, я сегодня страшно устал на работе. Представляешь, мы наконец вышли на след поджигателей наших складов, — поделился со мной мой «муж».

Мне кажется, на моём лице все эмоции написаны большими прописными буквами. Его откровения сбили меня с толку.

— Эммм… я очень рада! Надеюсь, скоро вы выйдете и на след тех, кто покушался на отца и Яниса. И сколько охраны ни за что было просто так убито… Совершенно бессмысленные и жестокие убийства, — мне до сих пор, даже спустя несколько недель, тяжело думать о семьях погибших в перестрелке. Это были обычные парни. Парни, которых дома ждут жёны с детьми.

— Да, мы обязательно их найдём. Даже не сомневайся.

Максим подошёл ко мне ближе и пронзительно посмотрел в глаза. Я ощущала его чёртов природный запах, и он путал все мои мысли. После родов гормоны обострились, и мне не хватало мужского внимания. И чёрт возьми, только Максим маячил каждый день рядом.

— Максим, я кое-что хотела попросить… — ладони слегка взмокли, потому что я собиралась попросить о чём-то очень важном. Не для меня, для одного прекрасного человека.

— Всё что угодно, — взгляд карих глаз стал ещё внимательнее.

— Давай отвезём Алёнку к дедушке? Я понимаю, что он в коме, но… я верю, Максим, верю в то, что он обязательно почувствует присутствие любимой внучки.