Глава 41. Сомнения

— Меня терзают сомнения по поводу адекватности Витебского!

— Знаю, Эль, он меня пугает своим напором! А самое главное — я не могу на это повлиять, потому что он половину своего времени проводит с дочкой. И смотрит на меня так…

О своём желании встретиться с Элькой я сказала Максиму несколько дней назад. Он никогда не высказывался против моей подруги, и в этот раз, удовлетворённо кивнув головой, дал согласие на её посещение. Заезд на территорию особняка проводится тщательно и под контролем. Собственно, как и доставка самой подруги, потому что я ни в коем случае не позволяю ей добираться самостоятельно.

В этот раз её привёз охранник-водитель, закреплённый за мной. Мне от этого как-то на душе даже легче. Потому что последнюю неделю меня мучает какая-то страшная паранойя.

— Слушай, давай посмотрим на эту ситуацию немного иначе, — Элька разрезала морковный пирог, который мы выпекали сегодня вместе, и разложила по кусочку на две тарелки. — Вы же в детстве с Максимом хорошо ладили?

— Ну… — задумалась я, окунаясь в воспоминания, которые я старательно уничтожала из своей памяти после измены мужа.

— Ну? А ну-ка? — лукаво улыбнулась Элька.

— Да, мы неплохо общались, когда виделись. А виделись мы достаточно редко.

— А когда виделись, как он себя вёл?

— Ну, как может вести себя парень-подросток? Нам тогда было лет по десять.

— Я помню историю с раками. Но ведь это не единственный раз, когда вы с Максимом проводили время вместе.

— Нет, конечно.

Я активно заработала вилкой, отламывая свежий кусочек морковного пирога. С совершенно серьёзным видом запихала в рот и принялась жевать, словно это самое важное занятие в жизни.

Эля будоражила меня своими вопросами! Зачем только она снова ткнула палкой в мои хорошие отношения с Максимом в детстве? Какая разница, какими они были тогда? Если потом, в браке, он всё испортил.

— Давай поговорим об этом, ну пожалуйста! — затарахтела подруга, сложив локти на столе и придвинувшись ко мне ближе. — Мне психотерапевт посоветовала!

Я поперхнулась и вылупилась на неё, откашливаясь кусочком пирога.

— Ты обсуждала меня со своим психотерапевтом?

Я пребывала в состоянии бешенства. Казалось, пройдёт несколько секунд, и из моих ноздрей повалит пар, как из самовара.

Элька потупила взгляд и поджала губы:

— Я просто спросила… немножко совсем раскрыла твою ситуацию…

— Немножко? — рявкнула я сдержанно.

— Я спросила у неё лишь об отношениях. О всём вот этом кошмаре, который происходит в вашем доме и между вашими семьями, я, конечно, не рассказывала, — оправдывалась подруга, расковыривая вилкой несчастный морковный пирог.

— Эль, мать твою, кто тебя просил? — устало потёрла я веки.

— Кать, — холодные женские пальцы дотронулись до моего запястья, и я дрогнула от неожиданности, — Ну прости, — взгляд как у кота из «Шрека». — Давай попробуем закрыть твой гештальт?

— У меня не открыты никакие гештальты! Ничего не сквозит и не проветривается! Максима я разлюбила! Да его и любить-то не за что! Агррр!! — я надула щёки и агрессивно вытолкнула из себя воздух.

— По-моему, отец из него получается неплохой…

Ощупывая запретную территорию, Элька выдала совсем не то, что я от неё ожидала. Подруга всегда люто ненавидела Максима! Даже во время нашего брака. Она всегда кричала, что он изменяет мне направо и налево. А я верила ему как наивная овца. Подруга в итоге оказалась права.

Но не суть. Она оказалась права… и вот это меня смущает. В ней будто что-то изменилось.

— Отец отличный, и точка, — я кивнула.

— Давай только сегодня запятую? Чуточку одну? Мы сейчас разберём ваш кейс и закроем тему, — подруга хлопала огромными ресницами, напоминая мне какую-то городскую сумасшедшую.

Что сегодня с ней? Она попала под чьё-то влияние?

— Эль, если тебя шантажируют, то моргни два раза подряд.

Я нахмурилась. Тема разговора выворачивала меня наизнанку.

— Он тебе сказал, что Иру любил своей выдуманной любовью. Он придумал её. А к тебе придумал ненависть. Понимаешь? У него сплошные выдумки. Фарс. Твой Максим…

— Он не мой! — фыркнула я, перебивая.

Она цокнула и закатила глаза.

— Короче, не твой Максим жил в каком-то своём выдуманном мире. Янис в тот момент был зациклен на своей Софии. Отец — на бизнесе и деньгах. Его мать… ты её помнишь? — Элька наконец перестала елозить вилкой по тарелке и замерла, прищурившись.

— Да, помню, — на вопрос об их матери я охотно отвечу. Её звали Агнес. Умерла она, когда парни уже были в зрелом возрасте. Рак.

— С кем из сыновей у неё была более тесная материнская связь?

— С Максимом.

— А у Яниса, получается, с отцом?

Я кивнула.

— Это многое объясняет.

— Эль, вот давай только без твоих заумных психологических штучек, а?

Меня будто захлестнула буря протеста.

Давайте ещё оправдаем моего мужа! Каждую измену! И спишем всё на детские травмы!

— Я не о детских травмах, если что… — подруга моментально прочитала мои мысли.

Сложив руки на груди, я отвела взгляд в сторону.

— А о чём?

— О том, что Максим после смерти матери придумал себе счастливую жизнь. Он её просто выдумал.

— А при чём здесь наши отношения в детстве!?

— Вы дружили до того, как умерла его мама. А Иру он встретил уже после…

— Да хрень это всё!

Не желая слушать этот параноидальный бред дальше, я включила экран телефона и посмотрела камеры из комнаты дочки. Алёнка сладко спала. Она вообще у нас не ребёнок, а настоящее чудо. Спит почти всё время. Даёт себя спокойно кормить из бутылочки. Начинает кричать только тогда, когда её что-то беспокоит, и слышит её весь дом, включая охранный пункт.

— Сейчас, кстати, Максим наверное приедет.

На часах чуть больше шести вечера.

Не проходит и десяти минут, как на пороге появляется довольный Витебский.

— Привет, Эль, — кивает подруге. Та кое-как, но тоже кивает в ответ. — Кать, у меня отличные новости. Завтра утром поедем к деду. Ты же хотела?

— Хотела! Спасибо Макс! — мои ладони непроизвольно сомкнулись в районе сердца.