Глава 46. Чувства

Максим

Только мне кажется, что между нами с Катей наступает потепление, как в следующую секунду она отстраняется от меня.

Так случилось и в больнице, когда мы навещали отца.

Мне показалось, что она немного оттаяла ко мне. Позволила слегка приобнять себя. Я даже успел сжать её пальчики.

Я не знаю, что происходит. Не могу объяснить. Это что-то такое, что случается вне наших желаний. Вот ты знаешь человека всю жизнь, а потом какое-то время ненавидишь его всей душой. Я Катю ненавидел всей душой и ни разу не мог ответить на вопрос — за что? Девочка с детства доверяла мне. Доверяла целиком в нашем браке, в котором я её постоянно обманывал.

Положа руку на сердце, я надеюсь, что каким-то образом она до сих пор меня любит. Как сраный чёртов эгоист хочу, которому подавай всё на блюдечке.

Бросил Иру, скажете вы, по которой грезил ночами, и вдруг резко полюбил Катю? А я не знаю, как такое случается. Я пока что не могу объяснить свои чувства к Кате. Они будто сырые, только-только зародившиеся. Я их сам жутко боюсь. Она нравится мне. Нравится как мать моего ребёнка и как женщина. Поймал себя на этой мысли совсем недавно и испугался как пацан. Зассал. Признался в лоб, что меня тянет к ней безумно, и, конечно же, вызвал в ней испуг и отторжение. Я не сразу сообразил, что нужно остановиться и не переть напролом… Вывалил эту правду и сам не знал, что с ней делать.

Спасибо Кате за то, что она не избегала меня после этих слов. Ничего не ответила, но хотя бы выслушала. Ту правду, которую я был способен рассказать об Ире и о наших отношениях.

Я изменял Кате пять лет. Я бросил её беременной. Не знал об этом, но, честно говоря, если бы она призналась об этом в самом начале срока, сам не знаю, как бы отреагировал. Я сегодня и я полгода тому назад — два разных человека. Я не говорю, что полностью изменился, но мышление стало другим.

О каких пьянках сейчас может быть речь, когда наша жизнь рискует оборваться в любой момент? О каких любовницах и шлюхах я могу думать, когда после работы мчусь домой к своей маленькой дочке, которая хоть и совсем кроха, но прекрасно уже понимает, что я её отец. И на каком-то интуитивном уровне чувствует, что я должен приехать с работы. Как я могу свою нынешнюю жизнь променять на ту пьяную бредятину, в которой варился несколько лет? Я думать об этом не могу. Тошнит от самого себя.

Я огрызался на Яниса, а он в свою очередь на меня. Мы обвиняли друг друга во всех проблемах и грехах. А сами просто-напросто страдали от собственных поступков.

Янис тоже тот ещё придурок. Я уверен, в его расставании с Софией есть много подводных камней, о которых он и сам не хочет думать. Проще же ненавидеть другого человека, обвиняя его в своих проблемах. Разве не так? Мы склонны к тому, чтобы жалеть себя, ведь это отнимает меньше ресурсов, чем подняться с колен и сделать что-то, чтобы улучшить свою жизнь. Всегда кто-то виноват. Кто угодно, только не ты сам.

И вот я сейчас нахожусь в той точке, когда точно понимаю, что не хочу возвращаться назад. Но и не хочу ничего менять. Потому что не пройди я этот весь путь от дна до какой-то видимой поверхности, кто знает, кем бы я был сейчас? Таскался бы по шлюхам и изменял Кате? Да бросила бы она меня в любом случае и забыла бы. Оставила бы подыхать.

А когда думаю, что не было бы Алёнки в моей жизни, меня накрывает холодный ужас. Я так сильно люблю свою дочь и держусь за неё, что не вижу ни единого дня без существования этой маленькой кнопочки, которая освещает каждый мой день. Ради неё я живу и делаю всё, что делаю. Стимул заключается в ней — в кареглазой русоволосой малышке.

Я доехал до офиса и припарковал автомобиль на парковке. После того как Лисевский ворвался в «Витебск групп», я езжу с охраной. Мало того, рядом со мной теперь тоже охрана. Катю пугать не хотел, поэтому она не знает, что к ней тоже приставлена охрана. Она после больницы никуда не выезжает, и надеюсь, что в ближайшее время не собирается в город, иначе придётся как-то объяснять целую толпу охранников, сопровождающих её.

— Максим Алексеевич, у вас посетительница… — пунцовое лицо Алевтины не понравилось мне сразу.

— Кто на этот раз? — я ускорил шаг к своему офису.

— Там Ирина… — успело донестись до моего сознания, как, открыв дверь, я упёрся глазами в свою бывшую.

— Максим, привет, — промурлыкала Ира как ни в чём не бывало. Словно мы всё ещё пара.

Я окинул её взглядом, пытаясь в воспоминаниях вернуться в те дни, когда сходил по ней с ума. Что это было, мать твою? Почему сейчас я вижу перед собой незнакомку? Странное чувство расползалось неприятными мурашками по коже. Я передёрнул плечами, чтобы согнать это неприятное наваждение.

Ира сидела в коротенькой юбочке и обтягивающей блузке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц, практически вываливая наружу свою немаленькую грудь. Цепляет, да, но не так как раньше. Совсем не так. Больше на мужских инстинктах.

— Ир, мы же обо всём договорились, — начал я, но она резко встала с дивана и семенящей походкой быстро подошла ко мне вплотную.

Перед тем как захлопнуть дверь моего кабинета, я заметил удивлённый взгляд моей секретарши. Чёрт, она наверное думает, что я живу на две семьи.

Я даже не успел среагировать, как Ира обвила руки вокруг моей шеи и прижалась губами к щеке.

— Я так скучаю по тебе, милый, — прошептала она мне на ухо, а я прислушался к своим ощущениям. — Я так хочу тебя.

Рука девушки потянулась к моей ширинке. Конечно, реакция была, как у любого здорового мужика. Я мог бы взять её прямо здесь, в своём кабинете. Но что будет после секса? Я не хочу продолжения. Я больше не хочу отношений с этой женщиной. И эта мысль такая явная и чёткая, как понимание, что после среды наступает четверг, заставила меня наконец очнуться.

— Ира, я прошу тебя, не надо. Между нами всё кончено, — я снял руки девушки со своей шеи и отстранился.

Её глаза вспыхнули ненавистью. Другого я не ожидал.

— То есть всё? — прошипела она уже совсем другим тоном, получив мой отказ.

— Ир, мы в прошлый раз уже всё обговорили, — я отступил на шаг назад, выдерживая её ненавистный взгляд.

— Только не говори, что ты её любишь? — она качнула головой.

— Катя не касается наших с тобой отношений.

— Какой же ты ублюдок, Витебский. Я тебя ненавижу…

— Ира, ты…

— Пошёл ты знаешь куда! — она резко повысила голос, глаза её вспыхнули. — Я устрою тебе такой ад! Ты пожалеешь о том, что бросил меня! И твоя уродина пожалеет, что появилась на этот свет! Слышишь!?

— Ира, прекрати, — она так орала, что я испугался за её психическое здоровье. — Давай сядем и поговорим как нормальные люди. Только Катю сюда не впутывай, она тут вообще ни при чём…

— Тварь! Ненавижу тебя!

Я сделал шаг навстречу невменяемой Ире, но она отпрянула от меня с таким омерзением, будто минуту назад не пыталась залезть ко мне в штаны.

Она отскочила к двери, но резко остановилась и повернулась ко мне так, что я успел заметить ехидную, пугающую улыбку на её губах:

— Да и, кстати, я беременна от тебя! И твоя Катюша об этом знает. Так что хрен тебе, а не счастливая семейная жизнь!

С этими словами она выскочила из моего офиса, оставив меня стекать по стенкам от того, что только что выкрикнула.