Глава 50. Чувства

Катя

Напористость Максима сковала меня по рукам и ногам. Ещё несколько месяцев тому назад я была бы счастлива такому отношению ко мне, сейчас это кажется чем-то ненастоящим. Может, он думает, что я ему нравлюсь от безвыходности? Или потому что чувствует себя обязанным мне за что-то? Я вижу по его глазам, расширенным от ужаса зрачкам, что что-то произошло, чего я не знаю. А надо ли мне это? Вот уж точно нет, не хочу ничего знать о его личной жизни.

— Максим, ты сейчас тянешься ко мне только потому, что у тебя не удалась любовь с Ирой. Ты ищешь во мне определённую поддержку, которой я дать тебе не смогу. Ты путаешь симпатию с жалостью, — я больше не предпринимала попыток вырвать руки.

Пусть обнимает, если хочет. Я устала от этих качелей, и в голову закралась шальная мысль: а что, если согласиться на его ухаживания? Просто ради того, чтобы он снова потерял ко мне интерес и отстал. Притвориться?

Ой, и дура же ты, Катька. Вот уж кто кто, но ты точно не сможешь притворяться.

— С жалостью? — его пронизывающий взгляд покружил по моему лицу и спустился ниже. Он выпустил одну мою ладонь и притронулся к моей щеке. Мягко так, едва ощутимо.

— Да, может быть тебя тяготит одиночество, Максим? — пробормотала я, задыхаясь от его прикосновений.

Нужно что-то делать, иначе он затащит меня в свои паучьи сети, и я не смогу больше никогда выбраться.

Он горько усмехнулся на мои слова.

— Ты действительно считаешь, что у меня нет выбора? Что я пришёл к тебе потому, что больше мне не к кому идти?

Его большая ладонь опустилась на мою шею и поползла вниз. Моё дыхание сбилось, а страх от того, что внизу живота скопилось давно забытое тепло, ударил в голову острой стрелой. Я дёрнулась, желая вырваться, но взгляд его стал таким вопрошающим, наполненным мольбой, что я сдалась.

— Один поцелуй, Максим. Только один, — тихо сказала я, сдерживая скачки сердца.

Я даже не успела договорить, как мои губы накрыли его напористые. В первые секунды я оцепенела, потому что забыла, каково это — целоваться с мужчиной. Максим взял полностью инициативу на себя, углубил поцелуй, сплетая наши языки. Я каждой клеточкой ощутила жар, исходящий от его тела, и желание, которое обуяло его целиком. Испугавшись, что он не остановится на поцелуе, я опустила ладони на его грудь, чтобы оттолкнуть.

— Максим, всё, пожалуйста, хватит, — прошептала ему в губы, когда удалось оторваться.

— Катя, нет, — его рука легла мне на затылок, зафиксировав наши лица друг напротив друга. Я боялась открыть глаза, потому что не хотела чувствовать к предателю то, что чувствовала вопреки всему.

— Максим, ты просил поцелуй, ты его получил. Пожалуйста, отпусти, — голос предательски вибрировал, в груди набухала тревога.

— Я не могу, я будто впервые тебя попробовал. Катя… — моё имя произнёс с таким надрывом, что я на одно мгновение поверила в его слова.

Чёрт, Лисевская, какая же ты неудачница!

Я резко отпрянула от него и вскочила со стула так резво, что тот ударился о батарею.

— Я ради вас с Алёнкой на всё готов, Катя. Только скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? — наполненным безнадёжностью голосом догнал меня вопрос фиктивного мужа, когда я уже выбегала из кухни.

Я застыла на одну секунду, но вторая понадобилась лишь для того, чтобы прийти в себя и оборвать его замыслы.

— Максим, тебя ждёт беременная невеста.

Неужели он думает, что я не увидела кольцо размером с булыжник на безымянном пальце её правой руки? Держит меня за дуру? Или он всех держит за дураков. И такая злость резко обрушилась на меня, что захотелось исчезнуть из этого дома раз и навсегда. Собрать малышку и уехать далеко-далеко, подальше от всей семьи Витебских.

Не дожидаясь оправданий Максима, я взлетела по лестнице наверх и забежала в свою комнату. Впервые за долгое время я дала волю эмоциям. Солёные слёзы катились градом, одна за другой падая на мягкий ковёр. Я уткнулась носом в коленки и тихо-тихо заскулила.

Люблю козла этого. Всегда любила, и если уж его свинское отношение ко мне не смогло повлиять на мои больные чувства, то у меня есть только один выход из всей этой ситуации. Сцепить зубы и ограничить себя от любых разговоров с ним.