Эпилог
Два года спустя
Максим
— Ба-а-а-а… — верещала Алёнка.
— Да, зайка, — тёща моментально отозвалась на голос внучки.
— Аписин!.. — малышка тыкала пальцем в корзину с фруктами.
Дом может быть наполнен любыми деликатесами, включая тайские манго, дурианы и личи, но дочка помешана на апельсинах.
— Что? Опять? — растерялась бабушка. — Ты же только съела один!
— Есё хатю!.. — скомандовала маленькая начальница.
Я посмеялся над тем, что дочка снова вьёт верёвки из бабушки, и, подмигнув ей, развернулся, направляясь к бассейну, где меня ждала самая красивая женщина в мире.
Катино шикарное тело в изумрудном бикини подбрасывало в мою голову самые пошлые фантазии, которые я с огромным удовольствием осуществлю этой ночью.
Да, у нас с женой отличный секс. Как и вся семейная жизнь. Я прозрел на все двести — да что там! — на триста тысяч процентов после того, как из моей головы выветрились фантомные чувства к Ире. Об этой женщине я не вспоминал с тех самых пор, как вышел из стрип‑клуба.
Она, разумеется, пыталась выловить меня ещё не один раз. Поджидала у офиса, устраивала скандалы, подсылала своих подружек‑стриптизёрш, чтобы те меня соблазнили. Хотела, видимо, предъявить моей жене доказательства моих измен. Но предъявлять было действительно нечего! Я Кате не изменял, не изменяю и не планирую.
У меня нет ни желания, ни сил, потому что моя кошечка высасывает из меня все соки каждую ночь.
— Макс, это ты? — Катюша приподняла шляпку, которой прикрылась от палящего солнца.
— Да, пришёл проведать свою жену, — уселся рядом с ней в соседний шезлонг.
— Как там Алёнка с мамой? — хихикнула она и согнула ногу в коленке. Её бедро оголилось, и у меня в шортах всё запылало.
Ведьмочка моя.
— Они без нас прекрасно справляются. Мне кое‑что нужно тебе показать в нашей комнате.
Она с хитринкой посмотрела на меня и, расплывшись в улыбке, приподнялась на локтях.
— Прямо сейчас? — прищурилась.
— Ага, прямо сейчас.
Пока поднимались на второй этаж, я успел взглядом «поиметь» мою жену во всех ракурсах.
Она прекрасна. Русые густые волосы струятся по плечам, тонкая талия так и манит её обнять, а стройные ножки хочется закинуть себе на бёдра.
Она выглядит идеально. Хотя если бы она не занималась спортом, я бы любил её не меньше. После родов она была безумно привлекательна в своих формах. Из чего я сделал вывод, что человека можно любить любым, главное, чтобы между вами не было секретов.
Едва закрыв за нами дверь, я накинулся на мою жену, будто этой ночью мы не занимались сексом несколько раз подряд. Но её мне всегда мало.
— Макс! — взвизгнула Катя, когда я повалил её на кровать.
Нависнув над моей девочкой, я впился в её сладкий рот. Сплел наши языки в страстном поцелуе, от которого в пах ударила взрывная волна. Я спустился губами вниз по шее, расстегнул её купальник и отбросил в сторону ненужную верхнюю часть. Катюша выгнулась дугой от моих прикосновений. Оторвался на мгновенье от её вкусной груди, чтобы избавить нас от нижнего белья.
— Я люблю тебя, — беззвучно сказала она одними губами.
Её признание каждый раз выбивает из меня весь дух. Я чувствую себя таким всесильным, что готов ради семьи и ради любимой женщины на любой подвиг. Что я и делаю каждый день на протяжении двух лет. И не перестану делать до конца наших дней.
— Я тоже тебя люблю, — признался я в том, в чём признаюсь теперь каждый день, и накрыл её тело своим.
— Как там Ян с Софией? — спросила жена, отдышавшись после бесстыдного марафона.
— Ой, даже говорить о них не хочу. Он когда‑нибудь доведёт бедную девочку до истерики своей ревностью, — притянул я жену к себе и поцеловал в макушку.
— Мне кажется, она беременна.
— Почему ты так думаешь?
Я опустил взгляд и заметил, как Катя закусила губу.
— Мы с ней случайно встретились в аптеке.
— В смысле? — я сначала не понял, а потом… — Катя?
Она подняла на меня свои блестящие глаза, в которых стояли слёзы.
— Ты что, беременна? — спросил я севшим голосом.
— Да, Витебский. Десять тестов показали две полоски.
— Значит, у нас родится десять детей? — пошутил я, ощущая, как в груди разрастается чувство любви ещё как минимум к одному малышу.
— Дурак ты, Максим!