Глава 38

Варя

Трель домофона всё равно застало нас врасплох. И Арину и меня, словно громом поразило решение бабушки, приехать незамедлительно. Моя свекровь трепетала перед ней. Сейчас же мы переглянулись, и Арина, набрав воздуха полную грудь, медленно выдохнула и нажала кнопку на пульте.

Приезд бабушки даже отодвинул на задний план все другие переживания. Хотя, казалось бы, такое невозможно. Машенька с Серёжей, сначала так обрадовались моему приезду, но, когда мы спешно стали наряжать их как на праздник и заикаясь рассказывать, что сейчас приедет их прабабушка, которую лучше так не называть, им передалось наше волнение.

И вот мы в полном составе вывалили на крыльцо и замерли, наблюдая за тем, как как во двор въезжает чёрный «ягуар». Водитель, с плечами в косую сажень, чинно обошёл машину, открыл заднюю дверь, и, чуть склонившись, помог выйти Каре Владимировне Булатовой, великолепной в любом возрасте. Осанка, поворот головы, взгляд – уже только это делало её недосягаемым для простых смертных.

В длинном, расклешённом чёрном пальто и такого же цвета шляпке клош, моя бабушка напоминает мне хищную птицу. Забрав из лапищи водителя свою руку в длинной, изумрудного цвета перчатке, она на секунду замирает и направляется к нам. Громила идёт за ней следом.

Мы отступаем к двери, вжимаемся в неё спинами. Наверное, похожий трепет охватывает зрителей на балете «Лебединое озеро», когда под полную тревоги композицию Чайковского, на сцене появляется главный злодей – колдун Ротбарт.

Арина сжимает мою руку. Её страх мне понятен. Однажды бабушка с видом громовержца, линчевала её за то, что та плохо воспитала сына. Якобы Егор сбил меня с пути служения искусству, развратил и обрюхатил. Назвать это разговором можно было с трудом. Скорее это был монолог, способный стать достойной кульминацией любой драмы.

Сейчас же ситуация была ещё хуже. Мать предателя и изменника – страшнее не придумаешь.

– Интересно, её громила сразу расстреляет меня на заднем дворе или сначала мне вскроют черепушку и порвут мозг в лохмотья, – тихо говорит Арина. – Дай мне Серёжу, пожалуйста.

– Держи! – я передаю ей сына, и, подхватив Машеньку за руку, иду бабушке навстречу. – Бабуля, я так рада, что ты согласилась приехать.

– Здравствуй, Варя, – бабушка на мгновение прижимает меня к груди и тут же отстраняется. Меня окутывает облако дорогих духов. Ненавязчивых, но таких, что хочется вдыхать ещё и ещё. Мне кажется, я узнала в нём ноты розового перца. Бабушка протягивает Машеньке руку. Поверх перчатки на пальце поблескивает в солнечных лучах антикварный перстень. Я помню его с детства. Он передаётся по женской линии уже не первое поколение. Балерины в нашем роду появились ещё в конце девятнадцатого века. Бабушка светски улыбается. – Здравствуйте, юная леди. Мария, если не ошибаюсь.

Мария протягивает ручонку и чуть пожимает бабушкины пальцы.

– Здравствуйте. Добро пожаловать. Очень приятно. Сегодня прекрасный день, – похоже, дочка решила перечислить все возможные фразы из книги по этикету, которую я ей недавно читала.

– День прекрасен. Бесспорно, – бабушка бросает на меня взгляд, снова на Машеньку и достаёт из сумки хрустальную фигурку балерины. – Это тебе, Мария.

– Спасибо, – Машенька с восторгом смотрит на фигурку, направив к солнцу. – Мама, смотри, в ней лучики запутались.

Молюсь небесам, чтобы эта фигурка не выскользнула из Машенькиной руки. Бабушка никогда не дарит дешёвые безделушки. Если она и Серёже вручит что-нибудь подобное, то тёплая семейная встреча под угрозой.

Машенька прячет фигурку в сумочку, закреплённую на поясе, и поднимает глаза на бабушку.

– А как вас зовут, прекрасная госпожа? – выковыривает из памяти Машенька изящный оборот. Чтение книг не прошло даром.

– Госпожа? – Бабушка улыбается, и я даже начинаю чуть глубже дышать. – Разве мама тебе не сказала?

– Она сказала, что вы пробабушка, но вас называть так нельзя, – докладывает Машенька, пока я мысленно проваливаюсь под землю. Но Машенька и тут не даёт осечки. – Потому что вы великая актриса.

Налетевшая было тень на лицо бабули, испаряется.

– О, твоя мама тоже могла бы ею стать. Что касается имени, можешь звать меня Кара.

– Небесная? – хлопает ресницами Машенька.

– Можно просто Кара, – бабуля похлопывает меня по плечу. – Молодец. Твоя девочка очень начитанная. Надеюсь, ты также хорошо знакомишь её и с основами хореографии.

– Да, мы занимаемся, – Машенька ставит ноги в первую позицию. – Я уже вот так могу.

– Похвально. Позже покажешь, чему ещё научила тебя мама, – бабушка, минуя нас идёт дальше. Её телохранитель, чуть поклонившись нам, следом.

Спиной чувствую, хлынувшую от неё волну арктического холода. Бежим с Машенькой за бабулей.

– Арина! – восклицает бабушка. – Простите, не запомнила вашего отчества.

– Здравствуйте, Кара Владимировна, – свекровь вымучивает улыбку на лице. – Можно просто Арина.

Бабушка поднимается по ступеням, и две женщины замирают друг напротив друга.

– Где ваш сын? – бабушка чеканит каждое слово. Бьёт сразу наотмашь по больному.

– Он… Он скоро приедет.

Мне кажется, если бабушка сейчас включит свою фирменную паузу, то мы простоим на крыльце до вечера. Но она снова удивляет меня.

– А этот бутуз, как я понимаю, Сергей Егорович.

– Да, наш с вами внук, – Арина аккуратно включается в светскую беседу.

– Крупноват для балета. Впрочем, ещё рано судить.

– Он очень любит слушать классику, – прихожу на помощь Арине. Вряд ли она выскажет сейчас мнение по поводу того, что мужчина в колготках такая себе профессия, но вдруг, что-нибудь не то ляпнет на нервах.

Впрочем, Арина уже взяла себя в руки, хотя по-прежнему подпирает спиной дверь.

– Он лучше всего засыпает под музыку Бетховена.

Бабушка достаёт из сумки Петрушку, на наше счастье тканевого.

– Держи, малыш.

Серёжа молча берёт подношение, но всё ещё с подозрением смотрит на мою бабушку.

– Приглашай в дом, Варя, – поворачивается она ко мне.

Арина отлипает от двери и распахивает её.

– Входите, Кара Владимировна.

– Кирилл, подожди меня в машине, – Бабушка делает лёгкий взмах рукой, и её телохранитель молчаливо склоняет голову перед ней.

– Может, он пройдёт в дом? Сложно сказать точно, когда Егор заявится. Наш повар приготовил вкусный обед.

– Ты голодный? – спрашивает бабушка Кирилла.

– Никак нет, – вытягивается тот по струнке.

– Варя, у тебя есть людская? – интересуется бабушка. – Может, и правда пусть он побудет в доме. От твоего мужа не знаешь, чего ожидать. Такой неандерталец.

– Мой сын… – Арина замолкает, стоит бабушке повернуться.

– Что ваш сын? Продолжайте.

– Мой сын поступил плохо. Но он любит Варю, детей…

– Берёзу, Родину, – продолжает бабушка. – Но это никак не связано с тем, что я сказала. Пойдёмте в дом. Варя, ты уже собрала вещи? Мы сегодня улетаем в Москву. Я должна завтра присутствовать на прогоне перед премьерой. Дебютирует моя протеже, бабушка входит в дом и оглядывается по сторонам. Арина, не слышно ступая, входит за ней.

– Кирилл, проходите, – киваю телохранителю.

Он проходит в дом, и помогает бабуле снять пальто. Наши няня с поваром предупреждены о приезде важной гостьи и выходят поздороваться. Перепоручаю им позаботиться о Кирилле и провожу бабушку в гостиную. Новость о переезде в Москву лишила меня остатка сил. Я хотела уехать, но, чтобы так далеко. Сердце раз за разом пропускает удары.

Арина умоляюще смотрит на меня. Я ей подмигиваю, и она вздыхает с облегчением.

Наконец мы усаживаемся за стол, и я стараюсь вывести беседу на новый уровень.

– Ты насовсем перебралась в Москву?

– С тех пор, как вышла замуж, – холодно роняет бабушка.

– Ты вышла замуж? – Я бы скорее поверила, что бабуля освоила верховую езду и зарегистрировалась на участие в заезде.

– Да, теперь я могу себе это позволить.

– И кто этот счастливчик?

– Один товарищ… Мой давний поклонник. Он работает в министерстве, поэтому я приняла его предложение осесть в Москве. Но речь не обо мне. Я хочу знать, что такого натворил твой муж, что ты подала на развод?

– Я ещё не подала. Он изменил мне, – запинаюсь, поймав очередной умоляющий взгляд Арины. – То есть, не физически изменил, а физически только хотел…

– Господи, Варя, что за косноязычие? У тебя дочь в сто раз понятнее изъясняется.

Со двора доносится знакомый звук открывающихся ворот. От бабушки исходят такие волны, что меня пробирает холод до костей.

– Егор приехал, – Арина тоже как не в своей тарелке.

Над столом повисает гнетущая пауза.