Глава 41

Егор

Звонок телефона остановил меня на полпути в кабинет. Вбегаю в гостиную и сталкиваюсь с убитым взглядом Вари. Мобильник замолкает и тут же тренькает вновь. Издалека вижу, что номер от неизвестного абонента. Клава не может мне звонить. Я её заблокировал.

– Это она? – хмуро спрашивает Варя.

– Если только с другого номера.

– Ответь.

Без всякого желания беру в руки мобильник. Варя ещё не в курсе, что эта дура себе вены перерезала. Что ещё она придумала? Очень не хочется менять номер. У меня на него завязано слишком много.

– Слушаю, – снова сажусь рядом с женой и сжимаю её руку в ладони.

– Здравствуйте. Третий отдел полиции УМВД по Калининскому району. Следователь Ивашова Сима Петровна.

Началось! Неужели Клава не оклемалась до сих пор? Но если она теперь меня ещё и оклеветать решила, я сам лично сделаю всё, чтобы её в дурку упекли.

– Слушаю вас.

– Егор Дмитриевич Шорохов?

– Он самый.

– Вы могли бы приехать в отделение для дачи показаний?

Варя всё слышит и испуганно смотрит на меня.

– По поводу?

– По делу Клавдии Снежиной.

– У меня с ней нет никаких дел.

– Последние дни она переписывалась только с вами. В её квартире мы обнаружили беспорядок, множество использованных презервативов и записку, которая, судя по всему, послужила толчком для самоубийства.

– Я никогда не был в её квартире, – цежу сквозь зубы, ощущая как пот проступает на спине. – И у меня нет и не было ничего с этой женщиной.

– Вы же понимаете, что одних слов недостаточно. Тем более, если это вы вызвали «скорую»…

– Вы не услышали, что я вам сказал?

– Услышала. А вы услышали, что сказала вам я? Или за вами прислать наряд?

– Диктуйте адрес. Я подъеду.

Следачка диктует адрес и в приказном тоне отпускает на прощание:

– Жду вас через час. С паспортом.

Сбрасываю звонок и бормочу себе под нос.

– И с вещами.

Сказать, что я в шоке – ничего не сказать.

– Егор, это правда? – В глазах Вари блестят слёзы.

– Что именно?

– Эта женщина покончила с собой? Из-за тебя?

– Если это так, то она и правда больная. Я рассказал тебе правду. Мы виделись всего несколько раз. Она приходила ко мне на работу и подлавливала на улице.

– А записка и презервативы?

– Если ты помнишь, я не отходил от тебя последние сутки. До этого тоже был либо дома, либо на работе, – зарываюсь пальцами в волосы. – Походу эта Клава нимфоманка.

– Что она сделала с собой?

– Перерезала вены.

– Откуда ты знаешь? – с подозрением смотрит на меня Варя.

Откидываюсь на спинку дивана и зарываюсь пальцами в волосы. Как один необдуманный поступок по пьяни может перевернуть жизнь вверх дном.

– Мне позвонила врач со скорой.

– Тогда почему ты мне сразу это не рассказал? – Варя вся дрожит, но я благодарен ей за то, что она не срывается в истерику. Моя малышка пытается разобраться.

– Ещё не пришёл в себя после визита Пиковой дамы, – потираю шею, на которой словно отпечатались следы пальцев Вариной бабки. – Варя, мне нужно ехать в полицию. Доказывать, что я не верблюд.

– Я поеду с тобой, – с мрачной решительностью заявляет Варя.

От удивления у меня отвисает челюсть.

– Ты серьёзно?

– Да. Я подтвержу твои слова. Презумпцию невиновности никто не отменял. Если в квартире не найдут твоих отпечатков… Их ведь нет там?

– Нет, конечно!

– Значит, и вины твоей нет.

– Варя, спасибо! – прижимаю холодные пальцы жены к губам.

– Пока не за что.

– Спасибо за то, что ты нашла силы поверить мне. Едем?

– Надо предупредить Арину, – поднимается Варя и выходит из гостиной.

Немного придя в себя, иду следом за женой. На кухне застаём умилительную картину. В центре у нас стол-островок, вокруг него все и расположились. Машенька с серьёзным видом кормит Серёжу клубничным пюре, а он корчит ей рожицы, пытаясь рассмешить. Арина с Варей, зажав в руках по кофейной кружке о чём-то шепчутся. Прислоняюсь плечом к дверному косяку. Мои любимые… Пётр Ильич возится у кофемашины, Екатерина Степановна вяжет нечто воздушно-розовое. Даже эти двое вписались в нашу семью. И это всё я мог потерять из-за минутной слабости.

Пётр Ильич достаёт из печи горшочек жаркого.

– Егор Дмитриевич, садитесь перекусите. Варя сказала, что вам срочно нужно ехать. Но тут дел на пять минут.

– Благодарю, Пётр Ильич. С удовольствием. От голода уже желудок сводит, —усаживаюсь на своё место и принимаюсь за еду под пристальным взглядом матери. Мне кажется, она до сих пор готова закатать меня под асфальт.

– Егор, тебе очень повезло с женой, – вздыхает мать.

– Да, я знаю, – уплетаю картошку с мясом за обе щёки.

– На мой бы характер…

– Да-да, я в курсе. Ты бросила бы меня в яму к змеям и закопала. Ты ведь поэтому попросила расспросить Варю, чего я боюсь больше всего?

– Ты рассказала ему? – палиться мать.

– Нет, – щёки жены заливает румянец.

– Мам, я слишком хорошо тебя знаю. Смекнул, ещё тогда, когда Варя завела этот разговор. Но очень прошу свои методы не передавать по наследству. Моя жена не по летам мудрая женщина.

– И за что ей такой… – начинает мать, но Варя её тут же перебивает.

– Мама!

Та тут же прикусывает язык. Машенька дотягивается до салфетки и вытирает Серёже рот.

– Пап, нам срочно нужно на море.

– Поедем, малышка! Теперь точно поедем.

– Смотри, на Белое море не укати, – вставляет мать свои пять копеек.

Пропускаю мимо ушей её замечание.

– Бабушка, а ты поедешь с нами? – Машенька соскальзывает со стула и бежит к Арине.

– Хорошая идея. Жаль только, что приятеля своего захватить не сможешь. Кроме Степана мне больше некого оставить вместо себя.

Мать заливается краской до ушей.

– Не поняла. Эй, – Варя треплет мать за плечо. – Я что-то не знаю?

– У нас с ним ничего нет, – оправдывается мама.

– Саечка за гроб с музыкой, – подмигиваю матери и отодвигаю опустевший горшочек. – Спасибо, Пётр Ильич. Варенька, едем.