Глава 43

Егор

Сима Петровна засовывает руки в карманы бесформенного пиджака и с интересом смотрит на Варю.

– И чем вам угрожала Снежина?

– Мы в коридоре это будем обсуждать? – Варя приподнимает бровь.

Сима Петровна усмехается и извлекает из кармана ключ. Распахнув перед нами дверь, уже более мирно говорит.

– Входите, – Сима Петровна опускается в скрипучее кресло за один из четырёх одинаковых столов и кивает нам на пошарпанные стулья возле него. – Присаживайтесь, – включив компьютер, складывает руки перед собой. – Будьте добры, ваши паспорта. – Некоторое время она изучает их. – Слушаю вас, Варвара Николаевна.

– Мой муж имел неосторожность пару недель назад оставить этой женщине визитку, и с тех пор наша жизнь превратилась в ад. Она начала забрасывать его своими неприличными фотографиями…

– Вам лично, чем она угрожала? – Сима Петровна то разглядывает свои покрытые бесцветным лаком ногти, то бросает взгляд на Варвару.

– Она следила за мной. Когда мы с маленькой дочерью, приехали в батутный центр, она представилась мне чужим именем. Сказала, что работает тренером школы олимпийского резерва и принялась выспрашивать у меня личную информацию. Узнала, что я беременна, узнала мой телефон. Позавчера она воспользовалась моими личными данными и прислала мне смонтированное видео. Оклеветала Егора в моих глазах, вследствие чего, довела меня до нервного срыва. Я потеряла ребёнка и оказалась на отделении неврологии. Если нужно, я предоставлю необходимые справки из больницы, – Варя говорит, выверяя каждое слово. Она в машине молчала всю дорогу. Я думал, что жена просто не хочет разговаривать со мной, а она оказывается готовила оправдательную речь. – Мы с Егором очень ждали третьего ребёнка.

– Егор Дмитриевич так ждал ребёнка, что пошёл раздавать визитки другим женщинам? – Вставляет шпильку Сима Петровна, сканируя меня взглядом.

Варя вздёргивает подбородок и вытягивается на стуле в струну. Она в этот момент очень похожа на свою бабушку. Даже мне не по себе от того, каким сейчас от неё холодом пахнуло.

– Напомните, как вас зовут?

– Сима Петровна.

– Так вот, Сима Петровна. Вы женщина, и я уверена, что сумеете меня понять. В каждой, даже очень крепкой семье, случаются ссоры. Мой муж давно мягко намекал мне, что я стала мало уделять ему внимания. В тот день он впервые задержался после работы. Впервые! Но уже тем же вечером мы помирились. А эта женщина с тех пор преследует нас. Приезжает к Егору на работу, терроризирует меня. После того, как я потеряла ребёнка, Егор ни на шаг от меня не отходит. В больнице он круглые сутки держал меня за руку. Мы любим друг друга.

Сима Петровна вздыхает и, сняв очки, вертит их в руках. На её безымянном пальце нет обручального кольца.

– Да, к сожалению, мужчины часто имеют неосторожность смотреть налево… И, увы, не могут понять, что мы тоже устаём с детьми, на работе, – она снова водружает очки на нос. – Но отставим в сторону прозу жизни. Из всего услышанного, я правильно поняла, что ваш муж последние сутки был всё время возле вас.

Уголки Вариных губ вздрагивают.

– Да. Это могут подтвердить врачи клиники и мама Егора.

Ай, да молодец Варя. Так вся эта тирада была для того, чтобы обеспечить мне железное алиби.

– Благодарю вас. Заявление пока писать не надо. Подождите, пожалуйста, вашего мужа в коридоре.

Варя поднимается и, печатая шаг, выходит из кабинета. Сима Петровна кладёт передо мной лист бумаги и ручку.

– И чего же вам мужикам вечно не хватает? Дома сидишь – плохо, работаешь, не покладая рук – плохо.

– Мы просто тоже хотим внимания, Сима Петровна, – беру ручку. – Что писать?

– Где вы находились последние сутки. Подробно, каждый час, – Сима Петровна отвлекается на звонок. – Слушаю? Уф, уже легче. Допроси её.

Из коридора доносится возмущённый женский голос. В комнату заглядывает полицейский.

– Сима Петровна, Гладышева доставили.

– Хорошо, пусть подождёт в коридоре.

– Не будем мы ждать, – в кабинет врывается раскрасневшаяся пухлая женщина лет сорока в элегантном брючном костюме и длинном красном плаще. – Алан ни в чём не виноват! Я десять лет терпела возле него эту шлюху! И вот она снова влезла в нашу жизнь. Сдохла – туда ей и дорога!