Глава 14 Что это все значит

А я и правда отпускаю ситуацию. Вычеркиваю из памяти Беляева, оставляю за бортом Ларина и наслаждаюсь долгожданным отдыхом в кругу подруг.

Мы сидим за столиком на летней площадке бара Наташи, расположившегося в живописном месте в парке, на побережье, когда слуха касаются ноты любимой песни моей молодости.

— Да ладно! Это то, что я думаю и слышу? — не сдерживаю восторг, а руки уже пошли выписывать волны, а за ним и тело, поднимаясь из-за стола.

— О да, Ритка! Все для тебя, подруга, — подтверждает Наташка и кричит через весь зал диджею: — Громче звук!

И чарующая мелодия когда-то знаменитой Касабланки в исполнении Джессики Джей заполняет площадку.

Я обожаю танцевать, но из-за занятости не часто посещаю клубы, да и на вечеринки с мужем выбирались редко.

Мой танцпол – это зачастую проход между рядами в самолете, когда проверяю готовность салона к рейсу. Особо не развернуться, но уж как могу. А сейчас сам бог велел...

Туфли оставляю у столика. Подхватываю воздушный подол летнего вечернего платья. Бирюза в сочетании с рыжим цветом волос смотрится более чем гармонично. Это вижу по восхищенным глазам сидящих за столиками мужчин. Но не долго...

Закрываю глаза и отдаюсь танцу...

Теплый южный ветер ласкает кожу. Прохладная плитка площадки щекочет ступни. Музыка струится сквозь меня, а я растворяюсь в ее волнах.

Босые ноги скользят по земле, следуя за ритмом. Я не думаю... Я просто чувствую...

Руки взлетают к небу, будто ловят звезды, потом плавно опускаются, обнимая воздух.

Платье легкое, как облако, кружится вместе со мной, повторяя изгибы тела. Лишь на мгновение приоткрываю глаза. Ловлю мерцающий лик луны и отблеск огней клуба.

А мелодия шепчет свои тайны, и я отвечаю танцем. Здесь и сейчас, только я, подруги, с упоением танцующие рядом, и музыка.

Голос, тихий и дрожащий, подхватывает знакомые слова, но с каждой нотой, с каждым свободным вздохом он обретает силу, громкость.

И вот уже втроем, буквально, перепеваем вокалистку:

Ooh, a kiss is still a kiss in Casablanca

But a kiss is not a kiss

Without your sigh...

Музыка стихает, но эхо еще долго звучит в моей душе. Танец заканчивается, но ощущение полета остается...

А зал взрывается аплодисментами.

Ксюха комично кланяется публике. Натаха рассылает воздушные поцелуи, а я ловлю восторженный взгляд Макса.

О черт!..

Он все это время был в баре и наблюдал за танцем? Очуметь просто!..

Ларин поднимает большие пальцы, провозглашая свой восторг, а я невольно любуюсь им: такая значительная разница между тем шаловливым Максом на яхте, в шортах и с голым торсом, и тем, что вижу сейчас.

Элегантный костюм темно-синего цвета эффектно подчеркивает его статную фигуру. Сидит с иголочки, как говорится. Но даже ткань пиджака не скрадывает мускулатуру.

Да, Макс и в школе поражал атлетическим телосложением, но с годами лишь улучшил свой внешний вид.

А белоснежный ворот рубашки так гармонирует с темной щетиной на лице, что я с трудом отвожу глаза, дабы не пялиться бессовестно, вселяя в Макса беспочвенные надежды.

— Вот это мы зажгли! — веселится Ксюха, когда возвращаемся к столику.

— Да-а-а! Круто, девчонки! Спасибо, родные, — эйфория так и прет из меня, а чувство свободы опьяняет.

Ну, а почему нет? Девчонки правы: развод неминуем. Муж – мудак, а я полная дура, что поверила ему. Но мне всего тридцать пять, и жизнь только начинается...

— Отпустите меня! — в повисшую паузу между музыкальными композициями врывается возмущенный девичий голос.

Невольно оборачиваемся на шум. Через несколько столиков от нас юная официантка тщетно пытается вырвать руку из захвата брутального мужика.

— Твою мать, — ругается Наташка и поднимается из-за стола, а сама в лице меняется.

— Серьезный клиент? — догадываюсь я, не раз сталкиваясь с подобными наглыми и нахрапистыми пассажирами во время полетов, возомнившими себя богами сего мира.

— Угу, еще тот ублюдок, — процеживает Наташка. — Ладно, девчонки, отдыхайте, а я разберусь.

— Давай, вместе, — предлагаю я, не сводя глаз с мерзкой картины: бритое, в татухах, чмо усаживает девчонку на колени и самозабвенно лапает.

Но мы не успеваем и шагу ступить, как ситуация в корне меняется и не в пользу брутала.

Быстро сократив дистанцию, Макс оказывается рядом со столиком. Одной рукой вырывает официантку из лап мужика, другой хватает того за шею сзади и с размаху припечатывает головой о поверхность стола, роняя бутылки и бокалы на пол.

— Отпусти, сука-а-а! — орет брутал, а его дружки застывают, глядя на Макса: ни один не дернулся, чтобы заступиться. — Урою, гниду!

Но Макс удерживает его, заломив руку за спину, отчего голос брутала срывается на фальцет.

— Отпущу, когда попросишь прощение у девушки и принесешь извинения администрации бара, — ровным, но не терпящим возражения голосом, отвечает Макс.

А я замечаю за собой, что дышать перестаю, наблюдая за развернувшейся драматической сценой, как и девчонки. Правда глаза Ксюхи и Наташки еще и восхищением искрятся.

— Ты кто такой, мать твою? — рычит мужик. — Берега попутал?

— Я нет, а вот тебе придется подумать, если дальше планируешь остаться в моем городе.

— Че?!

— Что слышал, Ефименко! Я правильно фамилию произнес?

— Да! А ты кто?

— Ларин Максим Леонидович.

— Че?! Тот самый?

— Именно! Так что, Ефименко? Просить прощение будешь?

— Виноват, братан! Мой косяк. Больше не повторится! Мамой клянусь!

— Вот так лучше, — Макс отпускает буйного клиента и возвращается к своей компании.

А мы с девчонками переглядываемся, усаживаясь за столик. Сказать, что я в шоке...

— Вы ничего не хотите мне пояснить? — спрашиваю, отпивая из бокала.

— Что, Рит?

— Его город?! Тот самый Ларин?! Девочки, что это все значит?..