Глава 30

Некоторое время спустя… – Мне кажется, ты подрос, – прохожусь по сыну внимательным взглядом. За последнее время жизнь круто изменилась, и теперь видеть ребенка вживую, а не через экран телефона – большое событие. Никак не выходит привыкнуть к тому, что мои дети так выросли, стали самостоятельными людьми, способными делать осознанный выбор. Как мой маленький Женя может быть этим высоким и широкоплечим парнем? Я отчетливо помню то время, когда он со скрипом учился завязывать шнурки и рыдал каждый раз, когда хвостики у бантиков выходили слишком короткими. А сейчас что? Он скоро отца в росте догонит, или уже? Мое неудержимое желание проявлять нежность и ласку его скорее нервирует, чем радует. До глупого обидно перестать быть центром вселенной для своих детей. – Мам! – ожидаемо одергивает меня, принимаясь заваривать чай. – Мы неделю не виделись, ты на тех выходных прилетала только. Как я мог вырасти? – Не поверишь, задаюсь тем же вопросом! – смеюсь то ли над ним, то ли над собой. Время так быстро пролетело, а я и не успела заметить, как дети перестали нуждаться во мне. Погрязла в рутине, выдавая желаемое за действительное. Сейчас, глядя на себя прошлую, понимаю, в моей жизни была семья, дом, работа, а меня самой не было. У меня даже хобби нет, ведь просмотр кадров оперативной съемки и видео, сделанных в допросной, сложно назвать занимательным времяпрепровождением. Я так любила свою жизнь, что не заметила в ней изменений. Можно сколько угодно ругать Максима и говорить, что он проявлял чудеса конспирации, но по факту я просто пропустила тот момент, когда мужу опостылела рутина и захотелось горячих эмоций. Остается только поражаться его энергичности. Нелегко совмещать судейскую деятельность, семью и любовницу, которая тебя значительно младше. Мася у нас тот ещё огонь оказался… Обрываю свои неприятные мысли, которые снова забрели не туда. – Как у тебя в школе дела? – Всё отлично. Директриса сказала, что примет у тебя заявление для досрочной сдачи ОГЭ, если нужно, – лукаво сверкнув глазами, сын ставит передо мной кружку с крепким чаем. – Нам ведь нужно? Я едва ли не давлюсь воздухом. – Ты ходил к директору лицея? Зачем? – Ну а что там делать, мам? Я лучше буду готовиться к лагерю, пройду медкомиссию… – не настаивает, но дает мне понять, в какой плоскости течет русло его желаний. – И ты волноваться на новом месте меньше будешь. Сплошные плюсы. Остается в очередной раз поразиться, какие они с Евой разные. Для дочки проблема уточнить даже учебный момент, например, с пересдачей какой-либо пропущенной темы. Обычно за нее такие вопросы решала я, Женя же ужом вывернется, если чего-то захочет, но воплотит задуманное. Мне удалось договориться, чтобы перевод в новое место перенесли на неделю. Недостаток работы в Главном Управлении – послать тебя могут, куда душе вздумается. Хоть во Владивосток, хоть во Владикавказ, и таскать детей за собой – то ещё удовольствие. Пришлось решать этот вопрос. Признаться честно, первые дни я проплакала. От мыслей о том, что я плохая мать, сердце на части рвалось. Сложно смириться с тем, что из-за чьей-то похоти, наглости и самодурства твоя жизнь рушится. Думала, подохну вдали от детей, но дергать их посреди учебного года было бы слишком жестоко. Женю забрал к себе Стас, а Ева захотела к папе вернуться. Страх, охвативший её во время аварии, отошел на второй план, и у них с отцом снова настала идиллия. Когда мы жили все вместе, Макс столько времени дочери не уделял. Закрадываются мысли, что он из кожи вон лезет, чтобы побольнее меня задеть… И всё же не хочется верить, что он может быть так жесток по отношению к дочери… – Я буду меньше волноваться, когда вы будете рядом, – мне приходится взять себя в руки, чтобы перед сыном не выглядеть размазней. – К сентябрю ты уже будешь в Москве? – уточняет пытливо. Хотелось бы сказать, что да, но я не уверена. – Не знаю, – передергиваю плечами. – Надеюсь, что да. Я уже присматривала варианты квартир. Как только ты вернешься из лагеря, выберем вместе. Боже… «Я ужасная мать» – единственное, в чем я уверена наверняка. Можно было, конечно, последовать совету руководства и попытаться наладить контакт со свекровью, но что-то мне подсказывает, для этого пришлось бы ползать перед ней на коленях… Я не готова к такому. Никогда не буду готова. – Москва… – сын морщится, словно вариант с переездом в столицу его очень расстраивает. – Жень, я тоже не в восторге, поверь. Не только у тебя здесь друзья. Говорить сыну о том, насколько тонко мне посоветовали убраться из города, я не хочу. Зачем? Он всё ещё ребёнок. – Мы тетю Аню видели, – Женя шустро меняет тему разговора. – Она уже вернулась из отпуска. Ты знала? Пару дней назад. Я ей рассказал, что вы с ним разводитесь… Пренебрежительным местоимением сын обозначает отца. – Аня сказала, что голову тебе оторвет, – на кухне появляется Стас. Сонно потягивается. Мой ранний визит их разбудил. – Ты почему своей лучшей подружке не призналась? – усмехается. – Наверное, я так себе подруга, потому что за всей навалившейся суетой меньше всего думала о том, как бы разболтать кому-то о своем скором разводе, – признаюсь, как есть. Кто-то в стрессовых ситуациях хочет безостановочно своей болью делиться, но это точно не я. Угрызения совести не мучают. Мы с Аней из тех, кто может пару месяцев не общаться, а после просидеть на кухне до утра, разом обсудив всё случившееся с момента последней встречи. – Вы у меня ещё те болтуны. Сдали с потрохами. Вот так вас одних и оставляй, – обвожу парней взглядом. Раскаяния на их лицах, конечно же, не появляется. Учитывая, что я пустила в ход всю собранную против семейки мужа информацию, мне лучше не отсвечивать нашим конфликтом. Развестись как можно тише – вариант оптимальный. Свекровь и за меньшее меня ненавидит, а если узнает, по чьей вине в ближайшее время её жизнь кардинально изменится, то у нее точно крышу сорвет. Без привязки к ситуации очень занимательно наблюдать за тем, как с людей маски слетают, обнажая скрытые пороки. – Так, – Стас садится на соседний стул и наклоняется в мою сторону, смотрит так изучающе, что ему лупы разве что не хватает. – У тебя, походу, с самостоятельностью тоже проблемы. Ты похудела. Сильно. От его назидательного тона Жека начинает смеяться. Сыну невдомек, что взрослую девочку могут отчитывать так же, как и его. – Ты сейчас похож на криминалиста или даже судмедэксперта, когда они… – Вика, молчи! – приподняв руку, брат заставляет меня прерваться. – Не продолжай. Мы за столом. – Ты как мама становишься. Поначалу она очень нервничала из-за того, что мне приходится иметь дело с неживыми людьми. *** Пока готовлю для нас полноценный завтрак, парни о чем-то переговариваются. – Рассказывай, – раздается поблизости голос брата. Обернувшись, я понимаю, что мы остались вдвоем. Отправил Женька «по делам», чтобы уши не грел? – Приготовлю вам еды на неделю. В морозильной камере у тебя место есть, я уже посмотрела, – один за другим переворачиваю блинчики. – Агата не надумала домой возвращаться? Если да, ты говори. Я что-нибудь придумаю. Забирать сына с собой в Республику мне не хочется от слова совсем, но и подкидывать Стасу ещё проблем не хотелось бы. – Не говори глупости, он мне не мешает, – парирует он. – Лучше расскажи, что происходит? – О чем ты? – Я не понимаю, ты мне не доверяешь, малая, или что? – мгновенно психует. – Я, по-твоему, совсем идиот? Сначала тебя отсылают подальше, а потом у Фроловых проблемы начинаются. Не заливай мне только про случайности. – У Макса до моего перевода начались проблемы. И ты прекрасно знаешь, в какой момент. Стас усмехается и пораженно качает головой. – Ты когда успела научиться так классно врать, глядя мне в глаза? – Говоришь так, будто мне десять лет. Твоя гиперопека пугает. На самом деле я боюсь того, что он решит подключиться к борьбе. Более чем уверена, если брат узнает о тех перспективах, которые мне обрисовали перед отлетом, случится беда. Судя по тому, что рассказал мне Смолов, свекровь задалась целью освободить сыночка от брачных уз любой ценой. И вроде бы мы с ней идем к одному конечному пункту, но совершенно разными дорогами. – У твоего свекра начались большие проблемы, поговаривают даже о рейдерском захвате. Не находишь ли ты это совпадение занятным? – скрещивая руки на груди, брат опирается бедром о кухонный гарнитур. Прожигает мой висок взглядом. – Информация о его экономических махинациях всплыла в тот момент, когда тебя довели до точки кипения. Только не говори мне, что сама захотела именно сейчас идти на повышение. Я не поверю. Специально даже к тебе на квартиру заезжал, ты закупила всю мебель… – Сдать её хотела, – заряжаюсь от него напряжением, но пока что держусь, стараясь перевести разговор в более легкую форму. – Твои инсинуации меня обижают. Напускная досада в моем голосе веселит Стаса. – Я таких слов, Вика, не знаю. – А я не знаю, о чем ты говоришь. Стоило всего на пару недель пропасть из вида, как произошли изменения? Расскажи, что ли, подробнее. Признаваться ему в том, что перед отъездом я встречалась с одним очень высокопоставленным человеком, давно приметившим бизнес моего свекра, не стану ни за что. В первую очередь такая осведомленность опасна для самого Стаса. Несколько лет назад у нас в городе пропала генеральская внучка. Казалось бы, девочка-подросток физически не может нигде надежно спрятаться, когда дед поднял на уши всю правоохранительную систему региона, но искать пришлось почти неделю. И посчастливилось найти её мне. Вот уж ирония, с чужим ребенком установить контакт оказалось проще, чем со своим. Мы с ней очень мило побеседовали, и девочка согласилась вернуться к родным. После этого её дед пообещал, что поможет в любой ситуации. Зачастую пользоваться такими связями – себе дороже, прилететь может знатно. Но пришлось рискнуть. Теперь с увлеченным видом слушаю рассказ брата о том, как свекор в интервью местному телеканалу жаловался, дескать, всё подстроено, никакие госконтракты он не разворовывал, а просто стал жертвой чьих-то грязных игрищ. Почти так и было, только вот «игрища» они с женой первыми устроили. Удивительно, почему не нравится результат? – Надеюсь, ты не расстроился из-за них? – усмехаюсь. – Скоро мы перестанем быть с Фроловыми одной семьей. Не принимай близко к сердцу. – Вот ещё! Я бы с радостью керосина в их костер добавил. Когда вас уже разведут, Вика?