Глава 60

Мои глаза снова наполняются слезами. Я хочу сказать что-то резкое, оттолкнуть его, но не могу. Потому что в его голосе звучит такая искренность, что я чувствую, как что-то внутри меня начинает таять.

— Рита я… — шумно выдыхает и сжимает руки, лежащие на столе в кулаки. — Ты сможешь меня когда-нибудь простить?

Горько усмехаюсь.

— Ты действительно этого хочешь? Чтобы я простила, что ты переспал с той, кто разрушила нашу жизнь?

— Да, хочу, — отвечает он резко, его голос почти рычит. — Потому что я ненавижу себя за это. Потому что я знаю, что все это началось из-за меня.

Его слова сбивают меня с толку. Я вижу, как он вновь сжимает руки в кулаки, будто пытается справиться с чем-то внутри.

— Я ошибся, Рита. И эта ошибка стоила мне всего, что у меня было. Стоила мне тебя. Если бы я только знал… если бы ты мне сказала…

— А ты бы услышал? — смотрю я ему прямо в глаза, и вижу, как он замирает.

На мгновение наступает тишина. Мы просто смотрим друг на друга, и в его взгляде я вижу боль, вину, но еще что-то новое. Понимание.

— Может, и нет, — наконец признается он. — Но я хочу услышать тебя сейчас.

Эти слова задевают меня сильнее, чем я ожидала. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоиться.

— Руслан, я не знаю, смогу ли я снова доверять тебе.

Он наклоняется вперед, кладет руки на стол так, чтобы они оказались ближе ко мне.

Я смотрю на его руки — сильные, твердые, но в этом жесте есть что-то мягкое, почти умоляющее.

— Я не прошу доверия прямо сейчас. Я прошу только одного — дай мне шанс вернуть его.

Я молчу, не зная, что сказать.

Он не отводит глаз, а потом накрывает мою руку своей.

— Дай мне шанс доказать тебе, что я все понял.

Его рука теплая, сильная, и, несмотря на все, что между нами произошло, я чувствую, как внутри меня что-то дрогнуло.

Руслан

Мы идем по дорожке вдоль реки в сторону ее дома. Можно было бы срезать, но мне хочется растянуть эти минуты рядом с ней.

— Так значит, у тебя не было никаких чувств к Полине? — вдруг задает она вопрос.

— Что? Господи, нет! — возмущаюсь я. — Это случилось один единственный раз, Рита. После того скандала, когда я был взбешен. Никакими чувствами там и не пахло.

Она бы поняла, если бы знала, как это произошло, но рассказывать ей детали я точно не собираюсь.

— Подожди, как это? А фото? Полина ведь присылала тебе свои фотки в белье! — вспоминает Рита.

Ах, да. Фото.

Я лезу рукой в карман и достаю свой телефон.

Открываю чат с Полиной, нахожу тот самый момент. Протягиваю Рите. Она останавливается и смотрит на экран.

Островская П.: “Ставишь на красное или на черное?”

Руслан: “Не понял”

Островская П.: “Ой, Руслан Игоревич! Простите, ради бога! Я в примерочной была, фото подруге отправляла, хотела, чтобы она мне помогла выбрать. Я не знаю, как так я вам отправила! Какая нелепая ошибка! Мне так неловко!”

Руслан: “Ясно. В следующий раз будь внимательнее”

Она поднимает на меня ошарашенный взгляд.

— Нет, ну какая все же Полина сука, а!

Ну да. Именно. Решила себя мне продемонстрировать. Не зря продажами занималась.

— Так значит… я сама тебя к ней толкнула? Так выходит?.. Спровоцировала? — в ее глазах блестят слезы, а мне становится больно от того, что сейчас она начнет винить во всем себя.

— Нет, Рит, не надо, — качаю я головой. — Ты хотела объяснения, я объяснил. Но это вовсе не значит, что я собираюсь перекладывать на тебя ответственность за свои решения. Мы оба накосячили в наших отношениях — это да, но я не позволю тебе взять на себя вину за мой выбор. Это моя ошибка, мой косяк, и виноват во всем я сам.

Мы идем дальше. Снег хрустит под ногами.

— Как ты все узнал? — интересуется она.

— В больницу поехал, за твоими вещами. Там мне сказали, что сумка осталась у какой-то подруги, которая тебя привезла. Начал выяснять, ну и нашел.

— Ясно. И… что ты сделал?

Качаю головой.

— К сожалению, не так много, как хотелось бы. Но тут судьба сама вмешалась. Она от меня удирала, села в мою тачку, рванула и врезалась в столб.

Рита ахает и бледнеет.

— Она жива?

— Да, жива. Ногу повредила сильно — хромать будет всю жизнь. И лицо порезала стеклом. Там прям полный звиздец. Думаю, ей даже пластика теперь навряд ли поможет. А в остальном она в порядке, пока еще в больнице. Правда на нее дело заведено об угоне, так что отвечать все равно придется. Сядет она, я об этом точно позабочусь.

— Ох… — только и произносит Рита.

— А вот доктора привлечь не удалось, — хмурюсь я. — Но репутацию ее смог подпортить, и сильно. В нашем городе она заниматься медициной уже точно не сможет. Ее Полина шантажировала. Был у нее какой-то компромат.

Мы идем дальше, так близко, что иногда ее плечо касается при ходьбе моего. От этого как-то теплее на душе, спокойнее.

— А зачем ты пытался убедить моего отца, что я сумасшедшая? — вдруг задает она мне странный вопрос.

— Что? — я даже теряюсь.

— Ну, папа сказал, что ты велел ему показать меня психиатру, — хмурится она.

Вот это поворот!

— Знаешь, чет я все больше в шоке от твоего папаши, — качаю головой я. — Я не говорил ему, что ты сумасшедшая. Я просто видел, что ты была в плохом состоянии, и волновался за тебя. Поэтому и предупредил, что тебе, возможно, нужна помощь. Но я во-первых, говорил о психологе, а не психиатре, а во-вторых, это было продиктовано ни чем иным, как тревогой за тебя. Меня уже тогда совесть начала грызть.

— Ох, вот как! — удивленно выдыхает она.

Думая о том, что Рите пришлось пережить, как она осталась одна, как, наверное, ей было страшно, я испытываю ужас.

— А как ты узнала о том, что собиралась сделать Полина? — спрашиваю я задумавшуюся Риту.

— Услышала разговор по телефону. Я тогда очень испугалась, поэтому и сбежала. Через окно.

Что?!..

— Через окно? — открываю я рот.

— Ну да. По дереву спустилась.

Охренеть!

Я смотрю на эту маленькую хрупкую девушку передо мной, и у меня внутри смесь из ужаса и восхищения.

А чувство вины в душе такое, что того и гляди раздавит. Это ведь из-за меня она оказалась в этой ситуации!

Когда я думаю о том, что ей пришлось пережить, меня просто берет оторопь. Сердце сжимается от боли за нее.

Ей и так было непросто, столько все навалилось, а тут еще и я со своим отвратительным поступком, причинившим столько боли!

Если бы я мог сам себе набить рожу, то обязательно бы это сделал!

Ох, Рита…

Я не понимал, не ценил в должной мере тебя, твою близость, твою нежность, твою любовь и заботу.

Принимал как должное, не уделял времени. Я любил тебя, но не придавал значения демонстрации своей любви.

Считал, что окружив тебя деньгами и удобствами, так проявляю свою заботу, но на самом деле, проявлять ее надо было другим способом.

Нужно было разговаривать, слушать тебя и слышать, дарить тебе свое внимание, ценить каждую минуту, проведенную вместе.

Ведь именно это и есть — самое ценное в нашем мире. Не вещи, не шмотки, не сумки, драгоценности и тачки.

А я был таким идиотом, что не ценил. И осознал я всю ценность только тогда, когда потерял.