Глава 59

Маргарита

Руслан сидит напротив, смотрит на поверхность стола, а на его лице играют желваки.

Я вижу, что он явно думает о чем-то, но при этом не высказывает свои мысли словами.

Он вообще обычно немногословен. Но сегодня он сделал исключение.

Такого откровенного разговора как сейчас, у нас давненько не было.

— Знаешь, наверное, нам нужно было больше разговаривать, — произношу я.

Как ни крути, а задушевные разговоры в нашей семье были редкостью.

Руслан, как и многие мужчины, не любил обсуждать отношения. От этого словосочетания он шарахался как черт от ладана.

А я особо и не настаивала. Думала — ну он просто такой человек, не любит копаться в своих и чужих чувствах, так зачем заставлять?

— Знаешь, — наконец говорит он, и его голос звучит тихо, но твердо, — мне казалось, что разговоры — это пустая трата времени. Что, если все нормально, то и говорить не о чем.

Я улыбаюсь горько. Нормально? Не так уж все было и нормально, выходит.

Ведь сама я тоже не спешила делиться с ним своими страхами и сомнениями, считая, что это сделает меня слишком открытой и уязвимой. Поэтому мы практически не обсуждали наши проблемы.

И вот к чему это привело.

— Да, надо было разговаривать, — повторяет Руслан, словно внезапно что-то осознав. — Мы могли бы избежать стольких проблем.

Он поднимает на меня глаза, и я вижу в них что-то новое. Что-то, чего раньше не было — открытость, которую он всегда скрывал за своей суровостью.

Внезапно мне становится стыдно от того, что сама я так и не открылась. На мгновение закрываю глаза и делаю решительный вдох.

— Руслан, — начинаю я, но вдруг понимаю, что не знаю, что сказать.

Как объяснить ему все то, что копилось во мне все эти годы? Как объяснить ту боль, страх, ревность, которые разъедали меня изнутри?

— Ты говоришь, что я не доверяла тебе. Но все не совсем так. Я все время чувствовала, что… что я тебе не подхожу. Что я хуже тебя.

Он напрягается, и на его лице появляется смесь удивления и гнева.

— Не подходишь? Хуже меня? — повторяет он, и его голос поднимается на полтона. — Рита, ты вообще понимаешь, какую чушь говоришь?

Я резко поднимаю голову, почувствовав, как внутри все закипает.

— Чушь? — бросаю я ему в ответ. — Руслан, ты всегда был таким сильным, успешным, уверенным. А я? Я просто… я никогда не чувствовала, что достойна тебя.

Он замолкает, его взгляд становится острым, но вместо обычной жесткости в нем появляется что-то, что заставляет меня говорить дальше.

— Мой отец всегда хотел сына, — я не знаю, почему вдруг начинаю говорить об этом, но слова вырываются сами, — а родилась я. Он никогда не верил в меня. Всегда говорил, что я не оправдываю его ожиданий. Я постоянно чувствовала его разочарование, хоть и старалась ему угодить. Но моих стараний для него всегда было недостаточно. Даже если у меня что-то получалось хорошо, он всегда говорил, что я могла бы и лучше.

— Звиздец… — шумно выдыхает он. — Я всегда говорил, что твой папаша — ………!

— А потом была эта… Полина, — продолжаю я. — В школе она травила меня, заставляла чувствовать себя ничтожной. Знаешь, сложно расти уверенной в себе, когда за каждым твоим шагом и словом следят для того, чтобы высмеять, подставить или унизить, причем подключая к этому и других одноклассников.

— …………! Тебя травили в школе?! — он выглядит пораженным.

— Ну да, я же говорила…

— Нет! Ничего ты мне не говорила! — возмущается он. — Ты сказала только, что вы с Полиной дружили, а потом поругались и стали врагами. Я понял, что вы не ладили, но про травлю я слышу в первый раз!

А, блин, я и правда не говорила про травлю, он прав. Я избегала этой темы.

Руслан проводит рукой по лицу, выдыхая.

— Почему ты никогда мне этого не говорила? — спрашивает он хрипло.

— Да потому что я боялась! — признаюсь я, и мои глаза начинают наполняться слезами. — Боялась, что ты тоже меня бросишь. Что ты тоже решишь, что я не стою твоего времени.

— Черт возьми, Рита! — говорит он резко, его руки сжимаются в кулаки. — Как ты могла такое подумать? Блин, мы как будто не семьей были, а так! Ты должна была все мне рассказать! Может, я тогда понял бы тебя лучше.

— Я до безумия боялась тебя потерять! Вдруг я своими рассказами открыла бы тебе глаза, и ты бы тоже увидел, что я совсем не идеальная, и пришел бы к выводу, что я недостойна тебя?

Мне ужасно стыдно сейчас все это говорить. Я столько лет скрывала от него свою неуверенность, старательно маскируя ее. Я ведь знаю, что мужчины любят уверенных женщин.

— Я не в тебе была не уверена, Рус, а в себе, — тихо признаюсь я.

Руслан откидывается назад, словно эти слова ударили его. Тянет руку к вороту рубашки, ослабляет его. Вижу, как вздувается вена на его шее.

Я жду, что он что-то мне ответит, но он выглядит так, словно его по голове огрели.

— Я всегда любил тебя, — хрипло произносит он. — Я ведь женился на тебе, черт! И никогда ни с кем не сравнивал. Но я не понимал тебя, неверно истолковывал твое поведение.

— Тогда почему ты изменил? — я сжимаю салфетку так сильно, что она рвется.

Руслан смотрит в сторону, будто пытаясь справиться с самим собой, а потом снова переводит взгляд на меня.

— Потому что был идиотом. Потому что злился. Потому что чувствовал, что ты меня не ценишь.

— Ты злился на меня и поэтому решил предать меня? — я чувствую, как голос срывается.

— Потому что на тот момент мне казалось, что это неважно, — произносит он наконец. — Ты уже и так видела во мне врага.

— Ты сделал это, чтобы доказать, что я была права? — я смотрю на него, и по моим щекам текут слезы.

Он отводит взгляд.

— Не знаю. Может быть. Но я ненавижу себя за это каждый день.

У меня горло перехватывает и дышать тяжело. Просто смотрю на него.

— Я был в бешенстве, а Полина… она просто воспользовалась этим. И да, я позволил ей. Но, черт возьми, Рита, я никогда не хотел ее. Никогда.

Я молчу, сжимая руки на коленях. Его слова звучат искренне, но боль от предательства все еще жива во мне.

— Ты просто не понимал, что мне было страшно, — шепчу я. — Мне всегда было страшно, что ты уйдешь.

— И я ушел, — он качает головой, его голос звучит глухо. — Я был таким же, как твой отец, Рита. Я разочаровал тебя.

— Ты меня предал, — мои слова звучат жестко, но тихо.

— Да, — он не спорит, его взгляд становится тяжелым. — Но я никогда не переставал тебя любить.