Глава 21

В тот вечер Демид очень разозлился. Таким я его видела второй раз. Впервые было когда он приехал на дачу. И если тогда муж злился на меня, то в данной ситуации на того, кто рушит нашу семью. И даже я уже начинаю подозревать, что все это делается чтобы, мы разлучились. И Демид не имеет к этому никакого отношения. Разве что косвенно. Его ярость не была поддельной и вряд ли бы он смог так играть. Демид действительно разозлился и на этот раз очень серьезно.

Поднявшись в квартиру, он заперся в кабинете. Я решила его не трогать, чтобы не попасть под горячую руку. Но и доли сомнений все же у меня оставались. И то, что я прочитала в сообщении тоже было очень неприятным для меня. Если Демид действительно не имеет отношения к девочке, то я просто не понимаю кому понадобилось лезть в нашу семью. Если же она его дочь, то это причинит мне боль.

Мы так и остались по разным комнатам, а через минут сорок раздался звонок в дверь. Курьер привез ужин. Я была удивлена, ведь сама так и не сделала заказ. Значит муж позаботился об этом, что оказалось приятным для меня.

Забрав пакет с контейнерами, я разложила еду по тарелкам и поставив все на поднос, постучалась к мужу в кабинет. Он не сразу открыл мне. Пришлось постучать снова. Я не хотела уходить и ужинать наедине. Мне нужна была компания, пусть и молчаливая. И Демид, кажется, прочитал мои мысли, или просто решил не обижать беременную девушку. Подошел и сам открыл дверь, пропуская меня в кабинет. Мы не обмолвились ни словом. Ели молча, но вместе. Каждый думал о своем, и одновременно мысли были общие.

Так прошел и следующий день. Демид подвез меня на работу, поцеловал в щеку на прощание и обещал вечером заехать. На обед прислал мне кофе и круассаны в офис, и тогда я не сдержалась. Расплакалась, тихо всхлипывая в своем кабинете. Мне было очень больно, и я мечтала лишь об одном, чтобы в нашей семье снова возродилось счастье. И мне казалось, что это возможно, только кто‐то упорно не дает нам спокойно вдохнуть. И как найти этого человека я не представляла.

Вечером было тоже самое. Демид заехал за мной на работу, дома ужин и сон. Никаких разговоров по душам и даже о том, кто нам мешает жить. Настроение было на нуле. А еще утром нам предстояло поехать в клинику за результатами теста. И стоило мне подумать об этом, как все тело начинало дрожать. Я очень боялась узнать, что Ника окажется дочерью Демида, потому что это окончательно разрушит нашу семью. Сейчас же я все еще живу надеждой, что он все эти годы был мне верен.

Утро началось с токсикоза. Пришлось снова сидеть около унитаза вместо того, чтобы поспать на полчаса дольше. Состояние было ужасное. Тошнило, рвало, сердце колотилось как бешеное, так еще и нервы вносили свою лепту в мое самочувствие. Еще немного и я просто не поднимусь.

― Аль, ты в порядке? ― в ванную постучал Демид, а я даже не нашла сил что‐либо ответить. ― Я войду. Аль, тебе плохо?

Он распахнул дверь и увидел меня, сидящую под стеночкой. Я улыбнулась насколько смогла и обессиленно опустила веки.

― Токсикоз и нервы сделали свое дело, ― выдохнула, не открывая глаз.

Демид оказался рядом со мной. Опустился на колени, приложил тыльную сторону ладони к моему лбу, и убедившись, что температуры у меня нет, поднял на руки.

― Тебе бы поесть. Но вряд ли ты сейчас сможешь.

― Согласна, ― улыбнулась, рукой обвивая его шею.

Как же хочется прижаться к ней носом, вдохнуть любимый запах и вернуться в прошлое. В то, где мы были счастливы. И где я не думала о том, что мой муж может меня обманывать.

Как же это больно.

― Я бы сейчас не отказалась от бульона. Он, наверное, стане моим спутником на это время.

― Надеюсь, тебе совсем скоро полегчает. Не хочу, чтобы тебе было плохо.

― Мне тоже не нравится подобное состояние. Я как безвольная кукла.

Демид укрыл меня одеялом, и присев рядом, взял в свои руки мою ладонь.

― Я сейчас приготовлю бульон. Тебе нужно немного поесть.

― Станет легче и сразу поедем в клинику.

― Можем перенести визит на завтра. Тебе стоит отлежаться.

― Нет, я не хочу больше нервничать из‐за этого. Нужно поскорее узнать результаты и понимать, как жить дальше. А еще завтра у меня запись к гинекологу. Пора становиться на учет.

― Я поеду с тобой. Хочу быть рядом.

Я кивнула, и сглотнула неприятную вязкую слюну.

― Сделаешь мне чай?

― Конечно.

Демид поцеловал мою руку и вышел из спальни. Я прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в теле. Залезла под одеяло по самый нос, и пыталась отогреться. Понимала, что мне нельзя нервничать, но никак не могла успокоиться. Надеюсь, что сегодня все закончится и в дальнейшем я буду наслаждаться беременностью. Ну, конечно, не считая токсикоза.

Муж вернулся через несколько минут. Помог мне улечься удобнее, поднял повыше подушку и протянул чашку с горячим чаем. Его аромат к моему удивлению приносил успокоение. Подув на напиток, я сделала небольшой глоток.

― Спасибо.

― Аль, мне сообщение на почту пришло.

Я напряглась, заметив, что и Демид выглядел серьезным. Кто‐то снова решил поиграть с нами?

― О чем ты?

― Из клиники. Я позвонил им по поводу результатов. Спрашивал, могут ли прислать на электронку.

Я сглотнула и опустила чашку, руками обхватывая горячий фарфор.

― Ты… Ты открывал уже?

Он покачал головой, доставая телефон из кармана.

― Готова?

― Наверное, нет. Но сделать это нужно.

Тошнота снова подкатила к горлу, но я старалась держаться. Нужно раз и навсегда закрыть эту тему, чтобы снова не испытывать страх и не ловить подобные панические атаки. Это ужасное состояние, которое может навредить не только мне, но и ребенку.

Демид разблокировал экран, нажал на всплывающее окно и открыл письмо. Документ загрузился не сразу, что заставило меня почувствовать жар в теле. Ладошки вспотели, и я сердце рухнуло вниз, когда Демид пролистнул ниже, к концу бумаги, где были напечатаны результаты.

Меня будто кнутом полоснуло, когда я увидела цифры. Боль пронзила желудок, и я, найдя в себе силы отставила чашку на тумбочку. Сама же пыталась унять те чувства, что поселились во мне несколько секунд назад.

Это ад.

― Аль…

― Уходи… Уходи!

Я не хотела его видеть. Не хотела слышать то, что он будет говорить в свое оправдание. Мне слишком больно. Я надеялась, верила, но все оказалось напрасным. Все разрушено. И нет больше нас. Нет семьи. И той любви, которая нас объединяла.

― Уходи, прошу тебя, Демид! Не делай мне еще больнее.

Слезы посыпались градом по моим щекам. Я громко шмыгнуло носом и рухнув на подушку, разрыдалась.

― Я не оставлю тебя одну, Аля.

― Раньше нужно было думать. Ты меня обманул. Тогда и сейчас. А ведь говорил, говорил, что девочка не может быть твоим ребенком. Убирайся отсюда! ― сжала простыни под собой и резко от пустила.

Пусть уходит. Мне не нужен предатель. С таким человеком счастья никогда не будет.

― Ладно, если ты так хочешь. Только уйду я ради того, чтобы не делать тебе больнее. Ради нашего ребенка. Но я тебе докажу, Аля, что девочка не может быть моей дочкой. И докажу, что я не изменял тебе.

Я прикрыла глаза и больно прикусила губу. Только вот физическая боль она в разы слабее душевной. Душевную нельзя притупить обезболивающим. Нужно много времени, чтобы отпустить человека, которого любишь всем сердцем. И это время очень сложное. Я пока не представляю, как мне все это пережить. Настолько больно, что хочется кричать, но я помню, что у меня под сердцем живет малыш и я не имею права подвергать его риску. Иначе бы уже пошла напилась.

Услышала, как за Демидом закрылась дверь. И снова всхлипнула. Грудную клетку раздирало на части. Я понимала, что если продолжу лежать и реветь, то просто сойду с ума.

Вытерев нос тыльной стороной ладони, я нашла в себе силы подняться с кровати и отыскать свой телефон. Слезы лились произвольно, и я никак не могла унять свои эмоции. Сквозь пелену отыскала номер отца и пустила вызов. Он мне сейчас нужен, как никто другой.

― Да, малышка, привет.

― Папочка, ― всхлипнула и разревелась, как идиотка, ― забери меня к себе.

― Какого черта ты плачешь? Он тебя обидел, тронул?

Я активно покачала головой, и шмыгнула носом.

― Нет. Просто… Пришли результаты теста. Пап, он отец ребенка.

― Твою мать! Только не плач, дочь! Ты носишь ребенка, не забывай, ― сурово произнес он, беспокоясь за меня так, как только он может, ― я уже еду.

― Спасибо, ― выдохнула я, и сбросила вызов.

Приложила телефон к губам и снова прикрыла глаза. Поверить не могла, что все это происходит со мной. Что больше не будет теплых уютных вечеров с Демидом, не будет страсти и жарких ночей. Наш малыш будет изредка видится по выходным со своим отцом, так и не узнав, каково это жить с мамой и папой вместе. И я больше не буду обнимать его так, как любила это делать.

Снова и снова кусая губы, плача, и раздирая душу, я поняла, что таким образом только уничтожаю себя. Потому отложив телефон, пошла умываться. Нужно смыть слезы и привести себя хоть немного в порядок. Уверена, отцу мой вид не понравится. И не потому, что я буду неприятна ему в слезах и соплях. Он любит меня любую. А вот то, что я страдаю, ему это принесет боль.

После водных процедур я пошла в комнату сложить в сумку кое‐какие вещи. Много брать не буду, ведь в моей комнате в доме отца имеется одежда. Возьму только некоторые личные вещи в виде белья, расчески и прочей мелочи. Остальное там есть.

На сборы не понадобилось много времени. Куда ушло больше на то, чтобы успокоить себя и собраться. А вот красные глаза и нос скрыть не удалось, собственно, как и покусанные губы. Да и смысла в этом не было, отец все равно все заметит. Господи, о чем это я? Сидела ведь рыдала ему в трубку.

Папа приехал через полчаса, и стоило мне открыть ему дверь, как я сразу же утонула в родных объятиях.

― Папочка, ― выдохнула я, щекой прижимаясь к его груди.

― Только не рыдай, малышка. Очень прошу.

― Я постараюсь, пап. Спасибо, что приехал за мной.

― Где Демид?

Я напряглась и подняла голову, заглядывая папе в глаза.

― Я попросила его уйти. Пап, у меня только одна просьба к тебе, ладно?

― Смотря какая, ― он гладил меня по спине, и его действия успокаивали.

― Обещай, что не будешь его трогать?

― Какие нахер обещания, Аля? Я же говорил, что сотру его в порошок если он действительно тебе изменял. У тебя остались сомнения?

― Пап, у меня нет больше сомнений, но я прошу тебя, не трогай его.

― Я тебе этого обещать не буду.

― Прошу пап, обещай. Обещай мне это. Я люблю его, и не хочу причинять ему боль.

― Ты мне еще скажи, что собираешься его прощать! ― он был зол, я понимала его, но не хотела, чтобы он вредил Демиду.

― Когда‐то все равно прощу. Но уже не вернусь к нему.

― Дочь, может тебе на Гордея взглянуть иным взглядом? Парень хороший, и ты ему нравишься.

― Пап, пока в моем сердце Демид, я не смогу быть с другим.

― Твою мать! Этот Демид. Точно огребет по полной от меня.

― Пап, если ты причинишь ему боль, то причинишь ее и мне. Это не манипуляция, это правда.

Отец снова прижал меня к своей груди и подбородком уперся в макушку. Его руки на моей спине это что‐то невероятное. Находясь в объятиях отца, я чувствовала себя дома, в тепле, в безопасности. Мой родной папочка. Только он так умеет успокаивать.

― Я постараюсь не распускать руки. Только ради тебя, дочь.

― И не только руки, пап. Просто не трогай его.

― Мы будем ехать домой, или так и простоим тут до ночи?

― Будем, кончено, папуль. Я не хочу сама оставаться.

Папа кивнул, и поцеловав меня в висок, заглянул в глаза.

― Заплаканная. Придушил бы его.

― Пап!

― Сама не останешься, я всегда рядом. Ты все собрала?

― Да, мне много не надо. У меня там все есть, пап.

― Хорошо, тогда поехали. Где сумка?

― В спальне. Я возьму, она маленькая.

Только хотела пройти в спальню, как папа меня остановил. Сам пошел и забрал сумку, а я в это время надевала пальто.

― Дочь, только я тебе должен кое‐что сказать.

Я нахмурила брови и посмотрела на папу.

― Ты о чем?

― Дома мы будем не одни, ― я не понимающе нахмурилась, ― со мной живет моя девушка.

Я удивленно изогнула бровь, и улыбнулась так, как примерно ранее и представляла свою реакцию на подобную новость. Папа живет не один? Нет, я не верно выражаю свои мысли. Папа живет с девушкой? Неужели моя мечта сбылась?

― Пап, я не ослышалась? Твоя девушка?

― Не ослышалась. Ты против?

― Шутишь? Я всю жизнь мечтаю о том, чтобы ты наконец‐то влюбился. Ты же влюбился?

Папа загадочно улыбнулся и прижав меня к себе, чмокнул в висок.

― Я не знаю, как это, по-вашему, называется. Просто хочу, чтобы она была рядом.

― Папка, ― выдохнула я, и нырнула ему под руки, с удовольствием прижимаясь к груди, ― как же я за тебя рада. А она твоего возраста или младше?

― Старше, ― хмыкнул он, заставляя меня округлить глаза.

― Не верю. Я, конечно, знаю, что есть женщины очень ухоженные и не выглядят на свой возраст, но зная тебя, ты любишь все же помладше.

― Поехали, познакомлю вас. Она тебе понравится.

― Пап, если ты так говоришь, то я даже не сомневаюсь, ― улыбнулась и вздохнув, отстранилась от него, собираясь обуться.

― Ты только не плач, и не забывай, что у тебя под сердцем ребенок. Я хочу, чтобы это был твой самый счастливый период.

― Будет, пап, но не сразу.

Сунув ноги в ботинки, я забрала с крючка ключи, и мы вместе вышли из квартиры. Хоть я ее и люблю, и сама лично создавала в ней уют, сейчас находиться здесь не было никакого желания. Да и оставаться в одиночестве тоже далеко не лучший вариант.

― Аль, мне не нравится, что ты бледная, дочь.

Спустившись вниз, папа убрал мою сумку в багажник и открыл для меня дверь. Я с удовольствием забралась в теплый салон и откинулась на спинку кресла. Закрыв дверь, папа обошел машину и занял место за рулем.

― Все нормально, пап. Просто токсикоз донимает, ты же знаешь. Кстати, у меня завтра запись к врачу. Отвезешь меня?

― В сколько?

― К одиннадцати.

― Хорошо. Утром решу один вопрос и заеду за тобой.

― Спасибо, ― прошептала я, и прижалась к его плечу, когда он остановил машину на светофоре.

Как же мне с ним хорошо и легко. И сразу же глупые мысли исчезают и на душе становится легче. Я понимала, что стоит мне снова остаться одной и я буду плакать, постоянно думая о Демиде. Возможно, если я сейчас в первые самые трудные дни буду рядом с отцом, мне удастся избежать этих страданий? Мне бы не хотелось погружаться в апатию. В моем положении очень важны позитивные эмоции, и я хочу максимально постараться оградить себя от боли и грустных мыслей. Так будет лучше и для меня, и для малыша.

― Есть уже какие‐то ощущения, кто у нас родится?

Я улыбнулась, рассматривая прохожих на тротуаре.

― Нет, даже не представляю.

― А тебе кого бы хотелось больше? Хотя, лично я буду рад и девочке и мальчику, ― папа махнул рукой и повернул на трассу ведущую к поселку, где находится наш дом, ― но, если девочка, эта малышка будет жить, как принцесса. Я ей ни в чем не буду отказывать.

― Пааап! ― счастливо протянула я, прекрасно зная, как сильно папа будет любить своих внуков.

― А если мальчик, воспитаю его настоящим мужиком. Расскажу, как надо любить мать, и женщину, которую он выберет для жизни.

― Как бы сыночек не вырос похожим на дедушку. Ты же у меня еще тот ловелас! Будешь его учить по девчонкам ходить.

― А почему бы и да? Но это не отменяет того факта, что к женщинам нужно относиться с уважением.

Никогда не устану повторять, что у меня самый лучший отец. И та девушка, которую встретил и привез в наш дом папа, даже не подозревает, какого мужчину ей подарила судьба. Если она, конечно, искренне к нему относится. Но тут и сомневаться ненужно. Я прекрасно знаю отца, он людей видит насквозь. И если человек плохой, он бы никогда не пригласил его в наш дом.

― Пап, ― произнесла я, когда мы заехали во двор, и мне захотелось ему сказать о своих чувствах, ― я очень‐очень рада за тебя. Ты знаешь, как сильно мне хотелось, чтобы у тебя появилась женщина. Чтобы любила тебя, так же сильно, как и ты ее. Я-то знаю, как ты умеешь любить.

― Дочь, давай только не заливай мне про любовь, ладно? Для меня это дико как‐то. Ты же знаешь мой характер.

― Ага и любишь ты только меня.

― Именно, ― кивнул он, прижимая меня к себе.

― Но я уверена, что скоро ты откроешь свое сердце для нее. Не просто так ведь ты впустил ее в дом?

― Ты права. Пойдем? Я ужасно голодный, с утра ничего не ел. Кстати, Лиля не в курсе, что ты приедешь. Не привык я никого предупреждать.

― Лиля? Какое красивое имя.

Папа засиял от моего комплимента в адрес ее имени, и теперь я была уверена, что его точно заклинило на этой девушке. Раньше, все что его интересовало в девушках — это секс. А тут прям расцвет. Как же это классно. Хочу, чтобы он был счастлив.

Когда мы вошли в дом, мне в нос тут же ударил аромат чего‐то очень вкусного. Пока что я не могла понять, что это. Но самое приятное, что меня не стошнило, а наоборот, в животе заурчало и я поняла, что очень проголодалась.

― Как вкусно пахнет.

― Очень, ― задумчиво произнес отец, оставляя сумку на банкетке и сбросив ботинки.

Я тоже разулась, и расстегнув пальто, проследила за его взглядом.

― Тимур? Ой, ты не один? ― услышала взволнованный голос и взглядом встретилась с красивой блондинкой.

― Иди к нам, ― попросил папа, подзывая Лилю жестом руки.

Она неуверенной походкой прошла по коридору и остановилась около папы. Улыбнулась ей, давая понять, что я настроена дружелюбно.

― Привет, ― с улыбкой произнесла она, и я заметила в ее глазах искренность.

― Привет. Я Аля. Очень приятно познакомиться.

― Лиль, это моя дочка, ― произнес папа и повернулся ко мне, ― Аль, а это моя женщина.

Господи. Его слова теплой патокой разлились в моей душе. Как я мечтала услышать эти слова.

― Всегда знала, что у моего отца отличный вкус.