Глава 22

Демид.

В голове кружились одни маты, но я максимально сдерживал себя от их употребления. Проблеме это не поможет. Тем более такого масштаба, как у нас. Я черт возьми, нихера не понимаю. У меня даже не было догадок кому все это нужно. Я никогда не засматривался на других женщин, и никому не давал повода думать, что со мной можно закрутить роман. Другое дело, если бы общался с кем‐то на личные темы и эта женщина могла бы принять это, как знак к сближению. Но и подобного никогда не было. С момента знакомства с Алей меня больше не интересовали другие. Тем более эта девочка была еще совсем юной и чистой. Я полюбил ее такую особенную для меня и светлую. И не представлял, как можно променять ее на какую‐то другую. Ради чего? Ради одноразового секса? Это глупо ― потерять все, из‐за одного перепиха. Потерять ту, которая дороже всего на свете.

Из квартиры я вышел в полном раздрае. Я и так пытался искать, кому понадобилось лезть в нашу семью, но никаких зацепок не находил. А теперь я понятия не имел, что мне делать. Несколько раз общался с Тимуром и хоть он меня сейчас ненавидел, но все равно старался помочь. И делал он это, естественно, из‐за дочери. Правда, не знаю, как он отнесется к моему звонку теперь, после результатов теста. Ведь наверняка Аля уже позвонила ему. Зная жену, она поедет к отцу за поддержкой. Всегда, когда ей было плохо, она приходила ко мне, обнимала или садилась на бедра и просто молчала. Она не могла сама проживать боль. И сейчас тоже не тот вариант. Другой момент, что Тимур будет ненавидеть меня еще сильнее. Но я не могу осуждать жену, ей больно, и я понимаю ее боль. И пуст косвенно, но я виноват в этом.

Усевшись за руль авто, устало откинул голову на подголовник и выдохнул. Твою мать! Как же выводит из себя эта неизвестность. Какая же мразь все это творит? Кому понадобилось нагадить нам с Алей? Из‐за кого сейчас страдает моя девочка? Столько вопросов и ни одного ответа. И я не понимаю, где искать хотя бы минимальные зацепки.

Достал телефон из кармана и не раздумывая набрал номер Тимура. Ответил на вызов он после первого гудка.

― Звонишь сообщить мне приятную в кавычках новость? ― в его голосе читалась злость, но другого я и не ожидал.

― Знаете, Тимур, меня это уже все достало. Какой‐то ублюдок рушит мою семью, а я не могу понять кто это делает! И главное, зачем? У меня свой ребенок скоро будет, понимаете? А мне приписывают чужого. Не может у меня быть ребенка на стороне, потому что я люблю свою жену и всегда был ей предан.

― Ладно, хватит нервов. Аля там тоже не в лучшем расположении духа, только ей совсем нельзя нервничать.

― Если бы я мог ее оградить от всего этого.

― Скажи, ты знаешь, кто мог подделать результаты анализов?

― Нет. Если бы знал, давно бы уже нашел. А так поиски пока не дали никаких результатов. Мне нужна ваша помочь.

― Подпортил ты, конечно, о себе мое мнение, Демид. И я бы уже, пожалуй, поверил, что ты не изменял моей дочери, но то, как ты стал относиться к ней, очень опустило тебя в моих глазах.

Я поморщился, прекрасно понимая, о чем он говорит. И его понимаю тоже, ведь если бы у меня была дочь и какой‐то мудак вел себя с ней грубо, я бы не только по морде дал или руки выворачивал. Сам виноват, нечего обиды таить.

― Вы мне поможете?

― Сегодня не могу, еду к дочери. Завтра в восемь в моем офисе. Будем решать, что делать.

― Спасибо.

― И домой возвращайся. Через час, не раньше.

Он сбросил вызов, а я устало сжал переносицу. Может ли это означать, что он верит мне? Пока сложно судить, но я докажу им, что я верен Але. Докажу ей, и Тимуру.

Домой я вернулся через полтора часа. Заехал на заправку, накупил вредной еды в виде хот‐догов и пирожков, запить взял колу и поехал домой. Не хотелось никаких ресторанов и кафе. Просто поесть и завалиться спать, чтобы не думать о том, что сейчас испытывает Аля. А еще мне очень хотелось ей написать. Сказать, как сильно ее люблю и очень скучаю. Но я понимал, отправь я сообщение, она еще больше расстроиться и будет снова плакать. Потому пришлось засунуть свои желания подальше. Она и так слишком много страдает из‐за меня.

А дома было пусто. Тишина давила, и даже включенный телевизор не помогал приглушить одиночество. Даже в те дни, когда Аля уехала на дачу я не ощущал такой пустоты, как сейчас. И все это вместо того, чтобы сидеть в обнимку на диване и смотреть какую‐нибудь комедию. Прижимать Алю к своей груди и руками касаться живота, который совсем скоро начнет расти. Целоваться, выбирать имя будущему ребенку, представлять, каким он родится. А главное, кто родится. Мальчик, или девочка. Но вместо всего этого мы находимся порознь, и каждый проживает свою боль, как может.

Никогда бы не подумал, что подобное случится со мной, с нами. Что кто‐то влезет в нашу семью и будет все рушить, а мы даже не будем догадываться чьих это рук дело. И с какой целью нас пытаются разлучить.

Утром проснулся с головной болью. Как не хотелось вчера уснуть пораньше, у меня не получилось. Полночи думал о всей ситуации. А еще проскакивала мысль о Нике. Неужели этот ни в чем невиновный ребенок останется теперь в детдоме?

Спустившись вниз и забравшись в салон, я поставил прогревать машину, а сам достал телефон. Хотел пожелать жене доброго утра и пообещать, что я обязательно во всем разберусь. Но меня отвлекло входящее сообщение.

«Сегодня в двенадцать. Парк на «Липке», северный выход. Опоздаешь хоть на минуту, никогда не узнаешь кто тебе шлет приветы.»

― Приветствую, ― протянул руку Тимуру, а он в свою очередь недовольно посмотрел на мой жест, но к моему удивлению пожал в ответ.

― Привет. Что хочешь сказать?

Я достал из кармана телефон, и открыв сообщение, протянул Тимуру. Он нахмурился, но взял смартфон и посмотрел на экран. После прочитанного его брови сместились к переносице. Тимур опустил телефон на стол и поднял на меня взгляд.

― Кто это может быть?

― Не знаю. Я даже удивлен, что он решил себя показать. Хочу понять, чего он хочет и зачем ему все это нужно.

― Мне бы тоже хотелось посмотреть на его рожу, но в это время я буду с дочкой в поликлинике.

― Аля… Как она? У нее сегодня запись к гинекологу.

Тимур откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня внимательным взглядом. Я знал, что он не рад мне, но от его дочери отказываться не собираюсь.

― Ей больно. Она боится тебе довериться.

― Знаю. И не могу ее судить за это. Правда мне самому больно от того, что моя жена мне не доверяет. Другое дело если бы я действительно ей изменял.

― Если бы я был уверен в твоей измене, то даже не сидел бы в одном помещении. Пока что доказательств нет, хотя и результаты теста мне не нравятся. Какого черта происходит, даже я разобраться не могу.

― Надеюсь, сегодня я узнаю, кто та мразь, которая отравляет нам жизнь. Мне больно за Алю, она не заслуживаем проходить через все это. И то, что она едет с вами, а не со мной к врачу меня тоже задевает. Я хочу быть с ней каждую минуту и тем более, чтобы во всем что касается нашего ребенка я принимал прямое участие.

― Моя дочь добрая девочка, и я уверен, когда будут доказательства твоей невиновности, она захочет с тобой поговорить. Я не могу осуждать дочь, она для меня превыше всего.

― Я люблю ее, и буду бороться за нас.

Тимур смотрел на меня сканирующим взглядом, а мне хотелось одного ― поскорее увидеть свою девочку. Только вряд ли она такого же желания. Больше уверен в том, что она меня скоро возненавидит. И это больнее всего.

― Демид, как будет сегодня какая‐либо информация, позвони сразу мне. Думал обсудим поиски этого ублюдка, а он по всей видимости и сам нашелся.

― Сообщение было неожиданным. Я вас наберу, как только встречусь с ним.

Поднявшись из кресла, Тимур сам протяну мне руку для пожатия, что немало меня удивило. Попрощавшись, я покинул офис не понимая, чем заняться до встречи с уродом, который влез в нашу семью. Собираясь на встречу с тестем, я думал, что разговор затянется, и мы, пообщавшись, сможем прийти к нужному решению по поводу поисков. Но все вышло совершенно иначе. И меня очень удивит тот, кто за этим стоит, потому что какой‐нибудь трус не смог бы подобное провернуть.

Забравшись в машину, долго сидел за рулем думая о нашей семье. Хотелось снова, как и раньше строить планы на будущее, ходить по ресторанам, прогуливаться вечерами по набережной и болтать на различные темы. Помню, как летом мы любили во время прогулки забрести в какое‐нибудь уличное кафе и пить там кофе со сладким пирожным. Аля обожала сладости и после каждого съеденного лакомства причитала о том, что она поправится. Но ей это не грозило. Потому что каждый наш вечер перетекал в страстную ночь. Но этой осенью все пошло не так. Одна проблема на работе повлекла за собой другие и привела к тому, что теперь моя беременная жена перебралась к отцу, а я пытаюсь понять, как вернуть все в то русло, которое ведет к счастью.

То, что я оступился в момент проблем на работе, меня не делает не виновным. Я жалею, что позволил себе подобное отношение к Але и собираюсь это исправить. Моя женщина должна быть счастлива и теперь мне предстоит большая работа по исправлению своих ошибок. А вот что делать с той мразью, которая решила разрушить наш брак, я пока что не представлял.

Достав телефон, я посмотрел на счастливых нас на заставке экрана. Это мы летали на Тенерифе в этом году. Самая романтическая наша поездка. Мы стоим на закате солнца, смотрим друг на другу сткнувшись лбами и улыбаемся. Попросили тогда местного работника на пляже сфотографировать, и он как профи увидел нас вот такими. С тех пор, это моя любимая фотография среди множества наших общих снимков.

Прикрыл глаза и громко вздохнул, ощущая как грудную клетку жжет от горечи. Скучаю по малышке, хочу обнять, прижать к себе, лечь спать и знать, что она рядом, под моим боком, и никто не посмеет нам помешать. Но реальность далеко иная.

«Ты моя единственная девочка, и никогда не будет иначе.»

Напечатал сообщение и отправил жене. Знаю, она может мне не поверить, но так хочется сказать ей о своих чувствах и любви. Вернуть былые отношения и сделать их еще крепче. И если мы пройдем эти испытания, то обязательно укрепим наши отношения.

Аля прочитала сообщение, но ответа не последовала. Я его и не ждал, прекрасно понимал, что она не станет писать мне о своих чувствах. Не вовремя это и тяжело.

К назначенному времени я подъехал к парку. Оставалось семь минут до встречи и я, оставив машину на обочине, пошел к северному выходу. Волнение присутствовало, но лишь потому, что я мечтал свернуть шею тому, кто все это творит. Подходя к выходу, заметил мужскую фигуру, ожидавшую меня около фонаря. Я нахмурился, уловив в ней кого‐то знакомого, но не мог понять кто это. Подошел ближе и остановился в метре от него. Мужик обернулся, и я охренел, кто за этим стоит.

― Молодец, что вовремя пришел.

― Ну ты и мразь, ― выдохнул я, глядя на Гордея, который так активно защищал мою жену от меня.

― Не кипятись. Сначала поговорим.