Глава 23

Посмотрев в его глаза, я нахмурился. Как же мне хотелось разбить его рожу, от желания внутри все горит. Но для начала я хотел услышать, что он мне скажет. Кулаками махать всегда успеется.

― Что ты мне хочешь сказать? Что притворялся и имел виды на мою жену? Строил из себя благородного, а сам по‐тихому рушил нашу семью?

― Я не буду скрывать, мне нравится Аля. Но если бы в ее сердце не было тебя, то я бы ее добивался, но честным путем. Эта девочка заслуживает счастья, а выбрала она тебя.

― Она была счастлива, пока кому‐то не понадобилось нас разлучить.

― Тебе ли не знать, кто это делает? ― он смотрел на меня так будто это у него в семье творится подобное, а не наоборот.

― О чем ты? ― мне была непонятна его игра.

Гордей расстегнул куртку и достал из‐под нее серую папку. Протянул мне, внимательно смотря в глаза. Я взял папку, переведя взгляд на него.

― Что там?

― Запомни, я делаю это ради Али. Она мне дорога, и я не хочу видеть, как она страдает. На тебя же мне абсолютно плевать.

― Никто и не сомневался.

Я открыл папку и достал оттуда несколько сцепленных скрепкой листов.

Бросил короткий взгляд на фотографию, наклеенную сверху, и поднял глаза на Гордея.

― Это правда?

Перед глазами мир рухнул. Я с силой сжал папку, стараясь не показывать своих эмоцию чужому человеку, но понимал, что это невозможно. Душу пронзала настолько сильная боль, что возникало желание присесть или даже согнуться пополам. Внутренности выжигало, словно кто‐то поджог спичку внутри моего организма и специально подставлял огонь ко всем органам. Никогда ранее ничего подобного не испытывал.

― К сожалению, правда, ― подтвердил он и тут же продолжил, ― в той аварии он не погиб, и даже не был там.

― Что? Откуда ты знаешь?

― У меня есть очень хороший друг на верхах. Именно он и помог мне нарыть эту информацию. Руслана не было в той машине, он все подстроил.

Я сглотнул и с силой сжал переносицу.

― Как он мог с нами так поступить? Подожди, а зачем ему понадобилось рушить нашу с Алей семью?

― Этого я знать не могу. Но есть информация, что твой брат выйдет скоро на связь.

― Хочешь сказать, что Ника, это его дочь?

Гордей кивнул, пряча руки в карманы.

― Так и есть. Он забрал ее у непутевой матери, которая оказалась любительницей приложиться к стакану. Она не следила за ребенком, он и решил его подкинуть вам. Но как понимаешь, не с благими намерениями.

Я прошел к скамейке у присел на нее, лбом уткнувшись в ладони. Новость о том, что мой брат жив буквально стукнула мешком по голове. Я же все эти годы верил в то, что его больше нет. Как он мог так поступить?

― Когда я увидел фото, сначала даже обрадовался, что ты оказался тем самым предателем. Но потом прочитал имя и понял, что Аля идиота не полюбит. Хотя для меня ты и есть идиот, после того что на даче было.

― Хватит, а? Правда, я сто раз раскаялся о том, как поступил тогда. Но Алю я не предавал!

― Да этому я тоже позже обрадовался. Она не заслуживает, чтобы ее предали. Она хорошая и любит тебя, иначе бы не отшила меня, ― хмыкнул он, заставляя посмотреть в его глаза.

― Она отшила тебя?

― Так и было. В ее сердце ты, и я надеюсь, что ты сделаешь для нее все, чтобы в ее глазах был счастливый блеск.

― Об этом я позабочусь.

― Что планируешь делать с братом?

Я зажмурился, до сих пор не веря в то, что мой брат‐близнец жив!

― Для начала я хочу услышать, почему он инсценировал свою смерть. А потом… Потом уже остальное. Он бросил свою дочь…

― Да, это, пожалуй, самое страшное. Ладно, мне пора.

― Подожди, ― я остановил Гордея, поднялся со скамейки и подошел к нему ближе.

Протянул ему руку, глядя в его глаза.

― Спасибо.

Гордей пожал ее в ответ, и сдержанно кивнул.

― Надеюсь, я вам помог. Подобную информацию не смог бы найти даже Тимур. Твой брат слишком хорошо прятался.

― Брат ли он мне после всего, что натворил.

Гордей пожал плечами, разводя руки в стороны.

― Тут уж решать тебе.

Похлопав меня по плечу, он развернулся и ушел, а я еще некоторое время стоял на месте, сжимая рукой папку, в которой таилась неприятная правда. Самый родной, самый близкий человек едва не разрушил нашу семью. А ведь мы с Алей едва не разошлись.

Несколько лет назад едва ли не перед нашей свадьбой я узнал, что мой брат погиб. И самое ужасное, что его смерть была не быстро. Он сгорел заживо в своей машине, у которой отказали тормоза, и она вылетела с трассы в кювет. Та перевернулась несколько раз и загорелась. Это был тяжелый период и нам даже пришлось отложить свадьбу на пару месяцев. И именно Аля предложила расписаться без пышных торжеств. А ведь она так и не надела белое платье невесты. Была в строгом нежно‐голубом брючном костюме. Хотя она мне и такой нравилась. Она для меня самая красивая женщина в мире. И теперь я просто обязан вернуть ее домой.

Еще раз посмотрев на бумаги, где говорилось о моем брате, я, не сдержав порыв, сжал так сильно, что умудрился помять их. Смотрел на лицо родного человека и понял, как сильно его ненавижу, а ведь раньше для меня даже мысли подобные были чужды.

Что же ты натворил?

«Пригласи на ужин? Мне есть что вам сказать.»

Отправил Але сообщение и направился к машине, думая о том, что пришло время подарить то самое кольцо, которое я заказывал в подарок жене на годовщину. И гравировка «навеки твой» стала актуальной как никогда ранее.

Выходя из парка, по дороге достал ключ от машины и только хотел отключить сигналку, как меня неожиданно отбросило взрывной волной на землю. Грохот, резкий вой сигнализаций с разных сторон, лай собак и суета. Все это я мог только слышать сквозь шум в ушах. Я больно ударился головой и зажмурился на некоторое время, пытаясь прийти в себя. Схватился за затылок и поднес руку к лицу, заметив на ладони следы крови. Нечеткий взгляд перевел в сторону огня и только сейчас осознал, что это горит моя машина.

Неужели, и это от брата?

Дальше все было как в тумане, помню вопросы полиции, на которые у меня попросту не было ответов. Помню скорую и врачей, а еще шум голосов прохожих, которые не без любопытства пытались пробраться ко мне, чтобы узнать, что произошло. Только мне никого не хотелось видеть. Голова болела нещадно и, кажется, дай мне сейчас таблетку, все равно не поможет.

Кто‐то помог мне пересесть в машину скорой помощи, и мы тронулись скорее всего в сторону больницу. Не хотелось ни о чем думать. Единственная мысль о том, чтобы об этом не узнала Аля. Будет волноваться, а ей нельзя. Она и так в последнее время слишком много стресса получила. И эта ситуация не пройдет бесследно.

― В какую больницу мы едем? ― посмотрел на фельдшера, рукой нащупывая в кармане телефон.

― В семнадцатую. Вам сделают томографию головы.

Кивать в ответ не было сил. Разблокировав телефон, я сквозь боль посмотрел на экран и отыскал номер Тимура. Нужно ему сообщить, потому что, если пропаду надолго, Аля заподозрит неладное. Да и тесть ждет от меня новостей.

― Слушаю, ― ответил Тимур в своей строгой манере.

― Тимур, мою машину подорвали.

― Что? Ты как?

― Я цел, взрывной волной отбросило. Только Але ничего не говорите.

― Альбина! ― прорычал Тимур, на что я нахмурился и устало прикрыл глаза.

― Демид? Что с тобой? ― все же вырвала телефон из рук отца.

Я слышал тревогу в ее голосе и меня это, черт возьми, волновало. Значит, она была рядом и слышала, что я сказал.

― Малышка, я в порядке, не волнуйся, любимая. Я живой.

― Демид, ты ранен? Тебе больно? Скажи, любимый.

Любимый. Как же долго я не слышал от нее подобного обращения. От ее слов внутренности обдало теплом, и я невольно улыбнулся, на мгновение забыв о боли.

― Демид?

― Аля‐Аля, малышка, не нервничай, прошу. Все хорошо, я жив. Немного головой ударился, но цел. Тебе не о чем переживать. Не забывай, что у тебя под сердцем наш малыш и вам нельзя нервничать.

― Ты где? Я сейчас приеду.

― Меня в семнадцатую везут. Но ехать не надо, мне снимок сделают и отпустят, ― по крайней мере я на это надеялся, потому что валяться в больничке не было никакого желания.

― Я приеду, Демид.

― Дочь, дай трубку, потом будете ворковать.

― Папа! ― возмутилась Аля, а я представил, как в этот момент она нахмурила брови.

Моя девочка, как же сильно хочу обнять ее сейчас.

― Потом, дочь. Демид, скажи, ты знаешь, кто это сделал?

― Знаю, как и все остальное. Тимур Ахметович, не выпускайте Алю из дома, сейчас это небезопасно.

― Не волнуйся на этот счет, носа не покажет на улицу! И тебе охрану пришлю. Жди меня там, скоро буду.

Он сбросил вызов, а я устало выдохнул и сжав телефон, положил руку на живот. Голова начала проходить, но совсем немного. Мне вроде бы укол делали, но я даже этого не помню. Как вообще память не отшибло?

Привезли меня в травматологию. Я предпочел бы дойти своими ногами, но меня повезли на каталке. Я слушал противные звуки от колес на стыке плитки и морщился. Каждый звук отражался болью в голове. Меня куда‐то завезли, кто‐то о чем‐то говорил, спрашивал. Я дал им свои данные, и наконец‐то меня повезли на томографию. Я уже думал это никогда не случится.

После КТ меня осмотрел врач, снова задавая вопросы про желтуху и прочие болезни. А мне хотелось, чтобы от меня наконец‐то отстали. Хочу тишины и малышку рядом. Жаль, второе сейчас невозможно.

― Сейчас вас отвезут в палату. Я скоро подойду к вам.

― Мне отдельную палату организуйте, ― произнес я, не желая никого видеть кроме родных.

― Отдельная только платная.

― Я в курсе. Заплачу.

Не знаю сколько времени прошло, пока меня привезли в палату, и я остался один. Боль стала утихать, но появилась тошнота. Медсестра предупредила, что мне может стать плохо и начнет рвать. Кажется, я уже готов был к этому. Рукой на ощупь пытался найти какую‐нибудь емкость, но ничего не попадалось. Только что‐то сбросил с тумбочки. На шум прибежала та самая медсестра.

― Тошнит? Вот возьмите, ― она подала мне тазик и подняла бутылку с водой, которую я уронил ранее.

― Вы выйдите?

― Но…

― Оставьте меня одного. Я еще перед девушкой не блевал.

Она смущенно потупила взгляд и вышла, оставив бутылку на тумбочке.

Ненавидел подобное состояние. Ощущение, будто я вчера минимум бутылку водки всадил, хотя к алкоголю максимально отрицательно относился всегда. Мерзкое состояние, которое я надеялся скоро пройдет.

Через полчаса в палату вошел Тимур. Как всегда хмурый, но не злой на меня, что уже радует.

― Как ты?

― Какую‐то таблетку дали, уже легче.

― Я поговорил с врачом. Он сказал, что у тебя средняя степень сотрясения, ― Тимур подвинул стул и присел около кровати.

― Даже мне такого не говорили. Только медсестра принесла таблетку от тошноты и убежала.

― Напугал ее, наверное.

Я хмыкнул, вспоминая девчонку.

― Еще как. Не позволил смотреть, как меня тошнит. Тимур Ахметович, мы не о том говорим. Как там Аля? Сильно нервничает?

― Я заверил, что с тобой все хорошо. Но она рвалась со мной к тебе.

― Пусть дома посидит. Если он уже пошел на такие жестокие меры, не остановится не перед чем.

Взяв бутылку с водой, я сделал несколько больших глотков, осушив ту наполовину. Чего же так сушит?

― Кто он?

― Мой брат‐близнец.

― Что нахер? Руслан?

Я кивнул, прикрывая глаза и испытывая прилив боли на затылке. Хорошо же я приложился.

― Он же погиб, ― утвердительно произнес Тимур, локтями уперевшись в колени.

― Я тоже так думал. Оказывается, он все подстроил.

― Интересно…

― Но теперь хотя бы понятно, почему совпала ДНК с ребенком.

― Значит, ― произнес задумчиво тесть, ― Ника его дочь?

Я сглотнул и прикрыл глаза, как бы соглашаясь с его словами. Кивнуть просто не было сил. Голову раз за разом пронзала боль.

― Это так. И я даже не знаю, радоваться этому, или огорчаться. Она ему не нужна.

― Ничего, Демид, ― хмыкнул Тимур, поднимаясь и проходя к окну, ― вам с Алей не помешает старшенькая. Не так ли?

― Не понимаю вас, Тимур. Вы хотите, чтобы у нас с Алей был приемный ребенок?

― Аля прониклась к этой девочке, и я вижу, как ей тяжело каждый раз с ней расставаться. Если Вероника дочь твоего брата, которому она не нужна, то почему бы тебе не забрать малышку?

― Я не успел об этом подумать. Не до того было.

Тимур обернулся, бедрами упираясь в подоконник и смотря мне в глаза.

― Подумай об этом. Возможно, тебе удастся порадовать жену.

― Аля беременна. Думаете нам просто будет с двумя малышами?

Он прищурился, словно проверял меня на прочность своим стальным взглядом. а я сжал руки в кулаки, злясь, что нахожусь в таком положении.

― Просто ― когда ты одинок. А когда есть семья, то уже совсем не просто, Демид. К тому же, я не заставляю, а всего лишь вынес предложении. В остальном же решать вам. Полиция была?

― Да, там еще, на месте взрыва.

― Кто тебе передал информацию о твоем брате?

Я поморщился, почувствовав новый приступ боли и сглотнул. Черт, у них есть обезболивающее покрепче?

― Гордей. Я не знаю его фамилию. Аля у него сейчас работает.

― Гордей? Ты не шутишь?

― Не до шуток, Тимур Ахметович. Он сказал, что делает это ради Али. У него к ней чувства.

Тимур промолчал в ответ. Наверняка на языке крутилось, что Гордей лучший кандидат для его дочери нежели я. Но спасибо, что не сказал этого. Было бы неприятно.

― Откуда у него такая информация?

― Свой человек имеется в нужных кругах. Говорит, что Руслан слишком хорошо маскировался, даже вам было бы сложно найти эту информацию.

― Потому я и не смог. Каковы твои дальнейшие действия? Демид, я понимаю, что он твой брат, к тому же близнец. У вас должна быть сильная связь, но судя по Руслану…

― Он эту связь оборвал, когда инсценировал свою смерть.

От воспоминаний о том времени, в груди сжалось от боли. Я помнил, как сильно тогда переживал утрату брата. Самому жить не хотелось, с ума сходил. И только Аля вытащила меня из того состояния, окружив своей любовью.

― Такое не прощается. Он обманул меня тогда, и хотел разрушить мою жизнь сейчас. Мы с ним из разных миров. И мне стыдно, что в наших венах течет одна кровь.

― Я только одно пытаюсь понять, зачем он это делает? Чем ты ему мешаешь? Откуда ненависть?

― Есть у меня одна мысль, ― неожиданно вспомнил момент из прошлого, еще до того, как я сделал Але предложение.

― О чем ты?

Я перевел взгляд на тестя, который происходящим был заинтересован не меньше моего.

― Давно, еще вначале наших отношений с Алей, Руслан говорил, что я выбрал девушку его вкуса. И даже собирался отбить ее у меня.

― Аля знает об этом?

― Да. Она ему сразу дала отпор.

― Он мог затаить обиду.

― Получается, в этом весь корень проблемы. Какой же ублюдок. Аля на него никогда не смотрела, как на мужчину, и он решил таким способом ее заполучить?

Черт, теперь жене вообще из дома нельзя выходить, пока не поймают Руслана.

― Я усилил охрану. К дому он не подберется, ― сообщил Тимур, словно прочитав мои мысли. ― Я сейчас же свяжусь со своими людьми и его будут искать.

― Полиция тоже будет его искать. Надеюсь, он не успеет выехать из города.

― Он не посмеет, ― строго произнес Тимур, отталкиваясь от подоконника и подходя к изножью кровати. ― Перехватим его в любом случае. Больше не позволю ему отравлять жизнь моей дочери. И портить ваши отношения.

Неожиданно дверь открылась и в палату залетела взволнованная Аля. Она была раскрасневшаяся, взмыленная и очень напуганная.

― Наконец‐то я тебя нашла, Демид, ― выдохнула она, опускаясь на кровать и прижимаясь ко мне всем телом, ― как ты, любимый?

― Аля…

― Альбина, какого черта ты здесь делаешь? Я разве не дал тебе понять, чтобы ты из дома не выходила?

Аля напряглась и медленно поднявшись, перевела взгляд на злого отца.

Ничего себе.

― Папа?

― Тебе нельзя выходить из дома, что непонятного?

― Тимур.

― Пап, я… я не могла сидеть дома. Я волновалась за Демида.

Я взял ее за руку и крепко сжал, понимая, что она сейчас растеряна. Ранее Тимур никогда не позволял себе подобный тон в ее адрес.

― Я тебе сказал, что с ним все будет хорошо. Почему ты меня не послушалась? Тебе небезопасно выходить на улицу.

Она прикусила губу, готовая вот‐вот расплакаться. Я положил одну руку ей на спину, желая поддержать и дать понять, что все хорошо. Ей ненужно волноваться. А отец, он просто на взводе.

― Ты никогда раньше не разговаривал со мной в подобном тоне.

― А ты никогда не шла против меня. Что сейчас изменилось? Для тебя мое слово уже ничего не значит?

Она сглотнула, медленно поднимаясь с кровати.

― Я… хотела видеть мужа.

По ее щеке все же скатилась слеза. И я бросил недовольный взгляд на Тимура.

― Тимур, не надо с ней так разговаривать.

Тесть бросил на меня строгий взгляд и плотно сжал губы. Я понимал его. Он всегда волновался за дочь, а сейчас есть особая причина злиться. Але действительно угрожает опасность и то, что она не послушала отца, могло навлечь на нее беду.

― А что происходит вообще? Папа, ты никогда на меня не кричал! Что вы скрываете от меня?

Аля вытерла слезу и сжав руки в кулачки, посмотрела на отца взглядом разъяренной кошки. Моя девочка.

― Пусть твой защитник тебе обо всем и рассказывает. Выйдешь из больницы одна, свяжу и из дома выпускать не буду.

Тимур оттолкнулся от кровати и прошел к выходу. Только взялся за ручку и хотел выйти, но тут же обернулся. Я знал, он не сможет так все оставить. Сделал два быстрых шага и резко сгреб в объятия Алю, носом утыкаясь в макушку и прикрывая глаза, вдохнул ее запах. Аля всхлипнула и сразу же обняла отца в ответ.

― Глупая моя, ― выдохнул он, а я улыбнулся, радуясь, что Тимура начало отпускать и он понял, что вспылил.

― Не надо так, пап…

― Испугался за тебя. Прости, малышка.