Глава 25

Демид.

За моим братом была погоня. Он не справился с управлением, зацепил машину по встречке и улетел в кювет. Теперь лежит без сознания, с переломом шеи, ребер и ног, сотрясением мозга и большим количеством ушибов. Как говорится, карма прилетела быстро. Жалко ли мне его? Очень. Он мой родной брат, мой близнец и я всегда любил его. Никогда в мыслях не было думать о нем плохо и когда я узнал о его гибели несколько лет назад, просто не представлял, как жить без него. Только Аля меня спасла тогда. Только ее любовь и свет вытянули меня и позволили жить дальше. А Руслан просто поиздевался сначала надо мной, а спустя годы и над моей семье. И то, что он сделала сейчас так просто не забывается. Я прощу, но из памяти вряд ли смогу стереть. А то, что брат оказался прикованным к кровати, виноват только он один. Я ничего плохого ему не делал и не понимал, с чем связана его ненависть ко мне.

― Демид, тебе нельзя вставать, любимый. У тебя же сотрясение.

― Все нормально, Аль, мне уже легче.

Я собирался подняться и пойти в палату к брату. Несмотря ни на что мне хотелось его увидеть. Я понимал, что у него слишком мало шансов на жизнь и эта встреча может быть последней. А я не прощу себе, если не схожу сейчас. Жаль только, что Руслан без сознания и возможно я никогда не узнаю за что он меня ненавидит.

― Давай я попрошу коляску у медсестры?

― Еще чего? Не придумывай, малышка. я действительно в норме. Голова болит, но я сея контролирую.

― Отлежался бы и завтра пошел.

― Что значит отлежался бы? Ты думаешь я останусь здесь на ночь?

Обхватил Алю за затылок и потянул на себя. Она улыбнулась и склонившись, поцеловала мои губы. Внутренности обожгло приятным теплом. Мне захотелось целовать ее глубже, касаться кожи, раздевать, ласкать, любить. Но не здесь. Дома, и желательно сегодня вечером.

Повернув голову, я носом прошелся по ее нежной щеке, вдыхая любимый аромат и от удовольствия прикрывая глаза.

― Моя девочка. Хочу остаться с тобой наедине, чтобы нам никто не мешал.

― Я тоже хочу, Демид, но очень волнуюсь за тебя. Все же сотрясение — это не шутки.

Ее ласковые пальцы прошлись по моей перемотанной голове. Больно не было, наоборот, очень хорошо. Ее прикосновения словно лечат. Так обычно бывает, когда мама прикасается к ушибу на коленке ребенка. Она своей любовью все может излечить. Главное, что ты веришь в это.

― Ты чего? ― вырвала из воспоминаний Аля, и я моргнул, не понимая, о чем она. ― Ты улыбаешься.

Надо же, даже не заметил

― Вспомнил одну ситуацию из детства. Мы во дворе с ребятами играли в догонялки, и я упал, хорошенько так счесав ногу. Как сейчас помню эту боль. Коленка печет, а я щеку с внутренне стороны кусаю, чтобы не расплакаться перед друзьями. Мужик же. А мужики не плачут. Это нам с детства отец говорил.

― А что было потом?

Я хмыкнул, воспоминаниями углубляясь в прошлое и медленно перебирая волосы на затылке Али.

― Руслан тогда сразу убежал. Я думал маме будет жаловаться, что я грохнулся, а она нас загонит домой. Но нет, он вернулся практически сразу, и принес лист подорожника. Помнишь такой? Нам в детстве рассказывали, что он хорошо залечивает раны. И неважно, что мы его грязным прикладывали.

Аля хохотнула, а я замер на ее красивой искренней улыбке. Уже и не думал, что она когда‐то будет так улыбаться мне.

― Помню такой. Только в моем случае с папой такое не прокатывало. Он сразу вез меня в больницу, ну или сам замазывал ранки. Демид, ― она пальцами коснулась моей щеки и с грустью вздохнула, ― тебе больно.

― Тимур прав, я должен забрать Нику себе. Она единственная кровная родственница. Мама была бы рада внучке. Эта девочка все, что у меня останется от прошлого.

― Я все же хочу верить, что Руслан выживет. Несмотря ни на что.

Я прикрыл глаза, ощущая, как к горлу подкатили слезы. Плакать я был не намерен, даже несмотря на боль, которую испытываю по отношению брата. Он мой родной, моя кровь, мой близнец. И пусть он меня ненавидит. Но я люблю его всем сердцем, как и раньше. Как в детстве.

― Запомни, я всегда буду рядом, ― тихо прошептала жена, словно боясь спугнуть наше счастье, ― Нику я полюблю всем сердцем, как свою родную. Потому что в ней течет твоя кровь.

Жене удалось уговорить меня остаться в палате. Не хотел ее расстраивать, видел, как сильно она переживает за меня и решил не волновать ее еще больше. Девочка и так вымоталась за сегодня, да и последние дни были очень напряженными. Хотелось уже наконец‐то сделать так, чтобы она улыбалась от счастья, и стереть из ее взгляда тревогу. Настрадалась моя девочка, и все из‐за моего брата.

Руслан, что же ты натворил? За что? Чем я тебе не угодил? Никогда плохого не делал, не желал. Ты же всегда был мой любимый брат. Единственный и самый лучший. На несколько минут старше меня. И я всегда считал тебя старшим братом. Но что могло произойти между нами, что ты меня так возненавидел? До такой степени, что не просто решил разрушить мою семью, ты захотел убить меня. В чем же моя вина перед тобой?

Аля уснула на моем плече, и я не заметил, когда тоже отключился, наслаждаясь ее близостью. Тимур пришел за дочкой через несколько часов. А она ни в какую не хотела уезжать, намереваясь остаться ночевать со мной в палате. Даже аргумент привела ― уснула, а папа разбудил. Но Тимур был решительно настроен забрать Алю домой. И я с ним был согласен. Нечего ей здесь находиться. Я не маленький, справлюсь. Правда у меня и желания не было оставаться в больнице на ночь, хотел домой к жене. Но выйди я сейчас отсюда, Аля станет переживать еще больше. А потому пришлось остаться. К тому же, появилась возможность сходить к брату.

― Обещай, что будешь слушаться доктора, ― попросила Аля, поднимаясь с кровати и поправляя одежду.

― Доктор уже ушел домой, в отличии от меня, ― недовольно пробурчал я, хотя сам понимал, что так будет лучше.

― Голова болит?

― Болит, малышка, но я в норме.

Нихрена не в норме, но и этого ей знать не обязательно.

― Дочка, не волнуйся, все с твоим благоверным будет хорошо. У него здесь хороший уход.

― Это ты намекаешь на ту медсестру, которая глазки ему строит? ― недовольно фыркнула моя жена глядя на отца.

― Аль, ― позвал, обращая ее внимание на себя, ― люблю тебя.

― И я тебя люблю, ― произнесла она и наклонившись, поцеловала в губы, ― я не ревную.

После этих слов я расплылся в довольной улыбке. Ревнует, еще как ревнует. Но тут ей не о чем переживать. Меня не интересуют никакие медсестры, и им ничего не перепадет.

Аля ушла совсем грустной, что мне естественно не нравилось. Тимур к моему удивлению пожал руку и сказал, что жену мою довезет до дома и уложит спать. За это я был ему благодарен. С отцом ей сейчас будет лучше всего, чем она останется одна в нашей квартире.

Брата решил наведать позже, когда все уснут и не будут маячить по коридору. Дождался позднего времени и осторожно сел в кровати. Голова кружилась, приятного мало. Но мне необходимо было навестить его. Понимал, что поговорить нам не удастся, но я не мог не прийти. Не только ради своих чувств к брату, но и ради родителей. Они бы не поняли.

Медленно, придерживаясь за тумбочку, а потом по стенке вышел из палаты. Было сложно идти, голова болела так, словно кто‐то молотком ее долбил. Но я не сдавался. Благо знал в какой палате лежит Руслан, и мне не нужно было его искать. Правда пока дошел, думал в обморок грохнусь в коридоре. Сил совсем не осталось, а ведь мне еще идти обратно.

Тихонько открыв дверь, я заглянул внутрь и увидел брата, лежащего на кровати и подключенного к аппарату. У него торчали различные трубки, поддерживающие его жизнь. Очень больно наблюдать такую картину. И страшно.

В палате никого не было, что не могло не радовать. Я медленно прошел вглубь и понимая, что не могу больше стоять, рухнул в кресло около кровати. Но рядом с Русланом находиться оказалось еще сложнее. Когда родной человек в таком положении, и ты ничем не можешь ему помочь, это очень огорчает. Ты бессилен.

― Привет, ― выдохнул я, глядя на его бледное лицо.

Жаль, что и ответить он мне не может. Да даже хотя бы открыть глаза.

― Что же ты братец натворил, а? Столько бед нам принес, а теперь сам лежишь прикован к койке. Ты же сам на себя беду накликал, дурак. И что я тебе плохого сделал? За что меня ненавидишь? За что хотел разрушить жизнь Але? Девочка в чем провинилась перед тобой? В том, что отказала? Разве это может быть причиной всего, что ты натворил?

А в ответ все та же тишина, нарушаемая писком приборов.

― Знаешь, чего мне хочется? Чтобы ты очнулся и прожил долгую жизнь. Но я понимаю, что это практически невозможно.

Еле сдерживал себя, чтобы не заплакать, глядя на него и осознавая, что возможно я больше никогда не увижу его взгляд. Я злился на себя, злился на него, на ситуацию на которую я не мог повлиять. Неужели мне снова придется пережить тот ужас? Как тогда, когда я узнал о его гибели. В тот день, мне самому жить не хотелось. И что теперь? Это снова повторится?

Мне бы не хотелось так просто отпускать брата. Какой бы он ни был, он мой близнец и оставить его в тяжелом состоянии последнее дело.

Крепко сжав руки, я зажмурился и зашипел, ощутив тупую боль на макушке. Зараза, как же это неприятно!

Дал себе пару минут, чтобы прошел приступ боли и тогда медленно поднял взгляд на Руслана. Тяжелая картина. Он безжизненный, бледный, уставший. Сложно смотреть на него еще и от того, что помочь не могу. И от осознания чего‐то неизбежного. Но надежда внутри меня где‐то глубоко все еще теплилась, и я принял решение. Рукой коснулся его руки и осторожно сжал. Словно пытался показать, что я здесь, рядом с ним.

― Я тебя не брошу.

Когда я наконец‐то нашел в себе силы, чтобы вернуться в свою палату, по пути встретил дежурную медсестру. Она, кстати, женщина в возрасте и глазки строить мне не собиралась. Естественно, она не забыла меня отчитать. Но не потому, что мне вставать нельзя, а потому что хожу так поздно по палатам пациентов. Уверен, будь здесь кто‐то из тех медсестер помоложе, уже начали бы кокетничать.

Хмыкнул и скрылся в палате.

После посещения брата на душе стало как‐то легче. Я достал телефон, который врач принес мне только вечером, и уставший, лежа в кровати напечатал сообщение жене. Надеюсь, она еще не спит, и я не разбужу ее.

«Я поборюсь за него. И очень прошу твоей поддержки.»

Аля прочитала сообщение практически сразу, как и стала набирать ответ. Впервые ощутил волнение от ожидания ответа. Боялся ее реакции, но все же надеялся, что она меня поймет.

«Я всегда рядом, и буду на твоей стороне.»